Отмотыжился

3

324 просмотра, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 136 (август 2020)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Казаков Анатолий Владимирович

 
пожар.jpg

– Жизнь! Она разная. Колесит человек по ней, мотыжит, мотыжит, а и всё, укорот вмиг образовался. Жизненный укорот. Да и почему вмиг-то? Нет, брат, не в миг, врёшь. Младенчество не выкинешь, родители, армия, жена, дети. Вот и отмотожился, стало быть.

Лёжа на старой железной кровати Дмитрий Иванович Кислухин вслух рассуждал о пролетевшей жизни. Скрутило его сразу, да не только спина была тому виной, куча разных болезней одолели, и вот лежит старик на железной кровати, рассуждает:

– Надо бы на печи лежать, а мне всё на маманиной кровати охота. Она бывало полежит маненько, и отудбит. Снова работат. А я вот видно не в неё, слабее.

Когда развалился колхоз, то Дмитрий Иванович, не получавший два года зарплату, забрал старенький трактор Беларусь. В конторе никто не возражал, все кто что мог, то и тащили, пили горькую, ругали власти, и в итоге колхоз прекратил своё существование. Всю жизнь Дмитрий Иванович опахивал на тракторе территорию колхоза. Случилось однажды, погорели сильно, пожарный велел опахивать. Так продолжалось почти сорок лет. А когда колхоза не стало, Иванович всё одно опахивал. Шли тревожные новости о пожарах в соседних районах, старухи села боялись, скидывались на солярку, и старый тракторист на старом тракторе спасал своё село от пожаров. Порою, чего греха таить, не хотелось уже опахивать. Но придут в его дом старые как он сам земляки и просят, пуще всех всегда упиралась Пелагея Никандровна, обычно бает так:

– Ну чо, Дёмушка, удумал. Как это нам без пахоты-то, сгорим. Государство пенсию даёт, и всё, боле ему ни чё не надобно. А ежели погорим, куда нам? Опять же ежели живы останемся. В городах у детей своя жизня. Тогда внукам да правнукам молочка-то парного не отведать. Мы ж живые люди. Христом Богом просим, Дёмушка!

Дмитрий Иванович и не думал отказывать старухам, но проскальзывало порой, мол, надоело опахивать, было это непонятно от чего, даже сам Иванович не знал. Нападёт тоска, язви её, куда деваться? Покупалась солярка, и село было в очередной раз опахано от пожаров.

– Кто же ныне-то будет опахивать старухам? Я отмотыжился.

И Иванович загрустил. Вспомнилось, как покинули родительский кров три сына с дочкой. Ни секундочки не забывал о них, маялся мыслями, как там они выживают в городах. Глядел на жену Любу и вовсе печалился, мать детей его кручинилась боле его, материнская доля, не отхлыснёшься от неё, материя жизни в ней, в доле-то материнской. У детей были давно внуки, у внуков правнуки пошли в ясли да в школу. Слава Богу, навещали стариков, деревенской еды внуки отведали, это дело с ними на всю жизнь останется. Эх и аппетит бывало разыграется у внуков-то, а ёдово самое простое, молочная лапша больно по вкусу им пришлась. Мысли о внуках отлетели, снова думал, кто нынче старухам землю опашет.

 

В дом быстрыми шагами зашла Пелагея Никандровна, и с порогу:

– Ведомо мне, Дёмушка, захворал ты сердешный. Дочка из соседней деревни приехала, говорит к ним пожар идёт, люди бояться, чего будет. У них давно не опахивали от пожаров, да вот у нас нынче не опахано. Среди мужиков ты один у нас, Дёмушка.

Ушла Пелагея, а через день узнали, что соседнее село сгорело, и пожар идёт к ним, всю округу затянуло дымом. Дмитрий Иванович и раньше к таблеткам относился плохо, а когда захворал, то Люба его давай ими лечить своего мужа. Толку было от лечения мало. Иванович, поднявшись с материнской кровати откашлялся, с трудом натянул на себя штаны, выглянул в окно, было дымно, и пахло гарью. Подошёл к столешнице, раскрыл дверки, достал бутылку самогона. Люба всплеснула руками:

– Ну вот, я лечу его, лечу, а он.

Иванович тихо сказал:

– Попробую, Любаша, врезать стаканчик, допинг нужон, понять должна.

Налив стакан самогону, Дмитрий Иванович не спеша осушил посудину. Откусил кусочек хлеба, затем встал и пошёл к трактору, ноги его тряслись от слабости, завёл трактор, сказал:

– Ну, Беларуська, выручай.

Дымка к тому времени обуяла всё село, видимости окрест было мало, если глядеть на дорогу, то четвёртую избу было уже не видать. Дмитрий Иванович ехал по селу, а старухи крестили его в дорогу, плакали. Завидев крестивших его в дорогу милых нутру старух, Иванович и сам чуть не заплакал, но дал себе укорот. Так и исчез его трактор в дымке…

Кто-то из старух залез в подпол, спасаясь от гари, кто-то молился на иконы, кто-то обливал себя водою, тревожно мычали коровы, молчали собаки. Больше всего тревожились те старухи, к кому приехали погостить внуки и правнуки. Пожарные в этот раз поспели вовремя, пожар был потушен. Дымка стала развеиваться. Пелагея Никандровна обошла те избы, где её землячки прятались в погребах, и вскоре всё село высыпало на улицу, радовались, обнимали пожарных. Приехал главный среди пожарных, обвёл уставшим взглядом жителей села, и сказал:

– Мы то, конечно сделали своё дело, но милые бабушки, вас ведь дед на тракторе спас, он успел опахать ваше село, тем и спас вас.

Пелагея Никандровна спросила:

– А Дёмша наш где?

Главный пожарный посуровел лицом, сказал:

– Главное дело, дед ваш, опахав село, отъехал от опашки, тем самым спас не только село, но и трактор.

Затем пожарный помолчал немного:

– Крепитесь, сельчане. Прямо в кабине трактора геройски умер ваш дед.

Люба упала на колени, завыла по-бабьи. Пелагея Никандровна бросилась к ней, обняла:

– Люба! Милая! Храни тебя Христос!

Пока пожарный сообщал тяжёлую новость, Дмитрий Иванович сидел в своём тракторе, словно живой. Опершись спиной об сделанное им же удобное сидение. И казалось со стороны, что окрикни его, и он скажет своё привычное:

– А я ить, старухи не отмотыжился, ишшо, спас вас…

   
   
Нравится
   
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов