«Тише рыбьего дыханья…»

3

156 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 115 (ноябрь 2018)

РУБРИКА: Поэзия

АВТОР: Шемшученко Владимир Иванович

 

Пластинин Владимир Васильевич. "Аллегория революции"Революция

 

Тише рыбьего дыханья,
Легче трепета ресниц —
Скорой смерти ожиданье
Сходит с блоковских страниц…
А вокруг все лица, лица
С волосами до земли,
Журавлиные синицы
И синичьи журавли,
На златом крыльце сидели —
(Здесь зачеркнуто…) Гляди
На бушлаты и шинели!
Хлеба дайте! Проходи!
Робы, блузы, платья, спины,
Маски, кепки, колпаки,
Свечи, фонари, лучины,
Проститутки, кабаки…
Кто поет, кто матерится —
Власть издохла! Вот те на!
Тут — шампанское искрится,
Там — штыки и стремена…
Карнавал! Гуляй, людишки!
День последний! Судный день!
Ничего теперь не слишком!
Никому сейчас не лень!
Отойти! Остановиться!
Руки разбросать! Не тронь!
Вера — счастье несчастливцев —
Всех в огонь!

 

 

***


Бессмысленно былое ворошить –
Пока я к лучшей участи стремился,
Двадцатый век оттяпал полдуши
И треть страны, в которой я родился.

И я тому, признаюсь, очень рад –
Похерив все небесные глаголы,
Кремлядь не прикрывает куцый зад,
И близятся костры Савонаролы.

Приветствую тебя, Средневековье!
Мне обжигает лоб печать твоя!
Я жгу стихи, мешаю пепел с кровью
И смазываю петли бытия.

О, как они скрипят! Послушай, ты,
Бегущий мимо к призрачному раю!
Я для тебя - в лохмотьях красоты –
На дудочке поэзии играю.

 

 

 

***

 

Украинская ночь домашним пахнет хлебом.
Здесь время не идёт, а тянется, как мёд.
На капли молока, пролитые на небо,
Во все глаза глядит ленивый старый кот.

Его пра-пра-пра- пра… мурлыкал фараонам,

Он по-кошачьи мудр, он доктор всех наук.

По одному ему лишь ведомым законам

Он выскользнуть сумел из цепких детских рук.

Он знает, почему туман сползает с кручи,
И то, о чём поют метёлки тростника.
А я у костерка под ивой неплакучей
Никак не разберусь – зачем течёт река?

Динь-динь, динь-динь, динь-динь – проснулся сторожок!
(Должно быть, крупный лещ польстился на наживку…)
Удилище – в дугу! Он сам себя подсёк!
Я вывожу его… как кралю, на тропинку.

И вот он – золотой! Наверно, в два кило!
Танцует на песке последний в жизни танец…
Украинская ночь вздыхает тяжело,
И на её щеках – предутренний румянец.

Лизнула сапоги неспешная волна,
И лещ – пошёл, пошёл, качаясь с бока на бок…
Иди – мне жизнь твоя сегодня не нужна.
И сладок этот миг, и ветер тёплый – сладок.

 

 

***

 

Наливаются яблоки, ветви пригнув до земли.

После долгих дождей в полный рост поднимаются травы.

Дядька в Киеве верит, что воду в Днепре москали

Отравили не корысти ради, а ради забавы.

 

Украинская полночь для дядьки – тиха и темна –

Лучше времени нет перепрятывать польское сало…

(Невпопад затесалась в больную строку бузина -

Мне для полного счастья здесь только её не хватало!)

 

 Не к добру ты, любезная, сунулась в мой огород –

 Утром шалый норд-вест зацелует, а после – сломает.

Дядька в Киеве верит, тоску буряковую пьёт

И орёт на жену, и в кулак свои пальцы сжимает…

 

 

***

 

Ты жил в тепле с красивою женой.
Я выживал наперекор судьбе.
Ты много лет смеялся надо мной.
А я был рад, что весело тебе.

Ты разучился отдавать долги.
Я научился терпеливо ждать.
Ты бросил дом, когда пришли враги.
А я тебе отдал свою кровать.

Ты ненавистью метишь путь земной.
Я всё тебе простил, и мне легко.
Ты зря топор заносишь надо мной -
Я тень твоя, а солнце высоко...

 

 

***

 

Позарастала жизнь разрыв-травой.

Мы в простоте сказать не можем слова.

Ушёл, чтоб не нарушить наш покой,

Безвестный гений, не нашедший крова.

 

Как в ржавых механизмах шестерёнки,

Скрипят стихи – поэзия мертва.

Мы днём и ночью пишем похоронки

На без вести пропавшие слова.

 

 

***

 

Прилетел ветерок, и проснулась волна на лимане –
Вроде, так, пустячок, ведь бывало такое не раз…
Но стоит Крымский мост и морзянит огнями в тумане,
И на этом вполне можно было закончить рассказ.

Но мерцает строка, за стальные цепляется сваи,
Перебранкой машин подтверждая рожденье своё.
Теплоходик надсадно кричит и как будто взлетает,
И солёную воду винтами железными бьёт.

Разгорается день – на вчерашний совсем не похожий,
Приближая друг к другу влюблённые в жизнь берега.
И представить нельзя – можно только почувствовать кожей,
Что уже невозможно чужим поклоняться богам.

Так ликуй, человече! Ты смог, ты дерзнул, ты – достоин!
Говори в полный голос и полною грудью дыши!
Если инок – молись! Матерей защити – если воин!
Но дострой свою песню – иному сего не свершить!

 

 

Старый Крым

 

Синее, синее, синее –
Из невозможных глубин…
Береговая линия,
И Александр Грин.
Что-то ещё… По осени
Солнце не жжёт, как оса.
У разбитной Феодосии
Рыжий каштан в волосах.
Вечер. Погодка купальная –
Пристань, кефаль, невода…
Не акварелька астральная –
А с огоньками вода.
Что-то ещё… Ранимое…
(Слышишь, как сердце стучит!?)
Грустное… Неповторимое…
И наизусть заучить!

 

 

***

 

Луна продырявила дырку

В небесной большой простыне.

Сработаны, как под копирку,

Стишата, что присланы мне.

Вот, думаю, - делают люди,

Печатают эту пургу…

А я, словно овощ на блюде,

Стихи сочинять не могу.

И я совершаю ошибку,

И в корень не тот зрю…

Но сплёвываю улыбку

И сам себе так говорю:

«Зачем тебе глупая драка

За место на полосе…

Пиши - говорю, – Собака!

Печататься могут все!»

 

 

***

 

Петь не умеешь — вой.

Выть не умеешь — молчи.

Не прорастай травой,

Падай звездой в ночи.

Не уходи в запой.

Не проклинай страну.

Пренебрегай толпой.

Не возноси жену.

Помни, что твой кумир —

СЛОВО, но не словцо...

И удивленный мир

Плюнет тебе в лицо!

 

 

***

 

Художник поставит мольберт
И краски разложит, и кисти,
А я — двадцать пять сигарет —
И с ветки сорвавшийся листик.
Мы будем сидеть vis-a-vis,
Пока не опустится темень.
И ради надмирной любви
Пространство раздвинем и время.
Мы будем глядеть в никуда
И думать о чем-то неважном:
Сквозь нас проплывут господа
В пролетках и экипажах —
Улыбки сиятельных дам,
Смешки, шепотки одобренья,
Последним проедет жандарм,
Обдав нас потоком презренья.
А ночью в дрянном кабаке,
Где слухи роятся, как мухи,
Он — в красках, я — в рваной строке —
Хлебнем модернистской сивухи,
Забудем, что есть тормоза,
Сдавая на зрелость экзамен,
И многое сможем сказать
Незрячими злыми глазами.
И к нам из забытых времен,
Из морока рвани и пьяни
Подсядут: художник Вийон
И первый поэт Модильяни…

 

 

Млечный  путь

 

Остывают страны, народы
И красивые города.
Я плыву и гляжу на воду,
Потому что она — вода.

А она и саднит, и тянет,
Словно соки земные луна…
Жду, когда она жить устанет
Или выпьет меня до дна.

Я плыву, как вселенский мусор…
На другом берегу реки,
Наглотавшись словесного гнуса,
Чахнут звездочки-паучки.

Из какого я рода-племени?
Кто забросил меня сюда?
Скоро я проплыву мимо времени,
Опрокинутого в никогда…

 

 

***

 

Ветер замел под ковер облетевшей листвы
Милые глупости и разговоры о лете.
Перелиставший Сервантеса северный ветер
Жестью на крыше грохочет… Ах, если бы вы
Или другой кто-нибудь на веселой планете
Вместе со мной расплескал по страницам печаль.
Впрочем, о чем я? Никто за меня не в ответе —
Сею стихи — вырастает дамасскую сталь.
Некто однажды сказал мне: «Иди, дождь с тобою…»
(Был он, признаюсь, смешон и довольно нелеп.)
После писал мне невнятное что-то из Трои
И, наконец, замолчал, потому что ослеп.
Чертово время! Бегу, как собака по следу,
За показавшими гонор и прыть в человечьих бегах.
Если сегодня же ночью я Трою спасать не уеду,
То на рассвете в «испанских» проснусь сапогах! 

 

 

***

 

Бросил в угол и ложку, и кружку,

И когда это не помогло —

На чердак зашвырнул я подушку,

Что твоё сохранила тепло.

 

Не ударился в глупую пьянку,

Не рыдал в тусклом свете луны,

А принёс из подвала стремянку,

Чтобы снять твою тень со стены…

 

 

***

 

Дождь походкой гуляки прошёлся по облаку,

А потом снизошёл до игры на губе.

Он сейчас поцелует не город, а родинку,

На капризно приподнятой Невской губе.

 

И зачем я лукавую женщину-осень,

С разметавшейся гривой роскошных волос,

Ради музыки этой безжалостно бросил,

Чтоб какой-то дурак подобрал и унёс?

 

Я по лужам иду, как нелепая птица,

Завернувшись в видавшее виды пальто.

Этот сон наяву будет длиться и длиться…

Из поэзии в жизнь не вернётся никто!

 

 

***

 

Блажен, кто по ночам не спит

И времени не замечает,

Кто сыт пустым недельным чаем,

Кто знает – ДУХ животворит.

 

Блажен, кто верою горит

И в этом пламени сгорает,

Кто на путях земного рая

Взыскует скорбь в поводыри.

 

Переосмысливаю быт.

Переиначиваю строки.

Когда горланят лжепророки,

Поэт молчаньем говорит.

 

   
Нравится
   
Комментарии
Livan
2018/11/13, 18:24:12
Шемшученко - яркий пример деградации, как говорят, "исписавшегося" автора.
"Я жгу стихи..." - и это правильно, поскольку это не стихи, не поэзия, а "жалкий лепет оправданья". "Судьбы свершился приговор". Впрочем, для провинциального "Великоросса" вполне подходящий автор, здесь таких - тучи...
Александр Ломтев
2018/11/10, 11:21:27
Да, замечательные стихи! Рад, что судьба однажды свела меня с Владимиром Ивановичем - нечастый случай, когда и поэт большой, и человек стоящий.
Привет от литераторов Сарова!
Нина Шеменкова
2018/11/10, 10:05:40
Потрясающие СТИХОТВОРЕНИЯ! Глубокие, экспрессивные. Чувствуется неравнодушие автора к тем или иным событиям. Насквозь пронизывают прямотой, неповторимыми образами, и конечно, душевностью. СПАСИБО!
Алексей Курганов
2018/11/07, 11:45:24
Я наповал убит первой же строчкой первого же стихотворения. "Рыбье дыхание" - настоящий шедевр! Это вам не медвежье ворчание и слоновье пыхтение! Шедевральнее только "коза кричала нечеловеческим голосом"! Успехов вам творческих! И продолжать, что говорится, глаголом жечь!
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов