Заветное желание

0

76 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 113 (сентябрь 2018)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Калашникова Елена Викторовна

 

В буржуйке весело потрескивали дрова, за её дверкой в безумной пляске прыгали языки пламени. На столе в банке стояла сосновая лапа и источала терпкий аромат. Сегодня Нина нашла её у здания разрушенной школы и принесла домой. Домой… Вот уже второй месяц до боли родным словом она называла небольшую комнату на первом этаже здания, половина которого каким-то чудом уцелела после бомбёжки.

Отрывной календарь заботливо прибитый к стене прежним хозяином возвещал о приближении нового, 1942 года. С последнего листа на девочку смотрел лыжник: он мчался с горки и улыбался. Она невольно улыбнулась в ответ и принялась за нехитрую сервировку стола.

Как по мановению волшебной палочки на скатерти появились тарелки, пара чашек с отколотыми ручками, ложки и вилки, даже салфетки в красную клетку. Довольная своей работой, она водрузила на буржуйку кастрюлю с картошкой, которую сегодня на рынке выменяла на каракулевую шубку. «Костя будет ругаться, – невольно подумала она. – Ну и пусть! А Новый год у нас обязательно будет, настоящий!»

Она подошла к замёрзшему окну, крест на крест заклеенному бумагой, дыханием растопила маленький кружочек на заиндевевшем стекле и выглянула на улицу. Темнело. По небу неслись рваные тучи: где-то далеко они сбивались в большую громадину и возвращались в Ленинград, чтобы щедро рассыпаться на его полупустые улицы пушистым снегом. У природы свои законы, над которыми не властна даже война.

 

Нине Симоненко через неделю исполнится 14 лет. Хрупкая девочка с белокурыми завитками волос и голубыми глазами на болезненном лице тяжело переносила блокаду. Один за другим на неокрепшую психику подростка сыпались удары судьбы. Папа, преподаватель физики в Электротехническом институте им. В.И. Ульянова (Ленина), в начале октября ушёл на фронт, а через несколько дней фашистская бомба попала в дом и убила мать. Пока она не получила ни одного письма от отца, но была твёрдо уверена в том, что он жив и обязательно вернётся.

Коренастый, с копной жёстких русых волос и выбитым передним зубом, Костя Кудрявцев всегда наводил страх на дворовую ребятню. Будучи сыном пьющей дворничихи, ему рано пришлось стать взрослым. В десять лет он дымил «Беломорканал» с ухажёрами непутёвой матери, а к тринадцати позволял себе пропустить рюмочку-другую перед обедом. Отучившись четыре класса, мальчишка перестал посещать школу. Промышлял мелкими кражами и не думал о будущем. Не расстроился он и тогда, когда в один из апрельских дней понял, что мать сбежала в Тюмень, бросив его на произвол судьбы. На фронт его не взяли, настойчиво рекомендовали подождать год-два, подрасти.

 

С Ниной они жили в разных подъездах одного дома. Их интересы никогда не пересекались, поэтому друг о друге они ничего не знали. Лишь однажды Костя, проезжая на велосипеде мимо девочки в белоснежном платье, обрызгал её с ног до головы водой из лужи. Больше года спустя, 19 октября 1941 года, возвращаясь со смены на заводе «Краснознаменец», он обнаружил не только уничтоженный бомбардировкой свой дом, но и Нину, в недоумении сидящую на ещё горячей от взрыва бетонной плите. В свои шестнадцать юноша привык принимать решения, поэтому уверенно подошёл к девочке, протянул руку и сказал: «Пойдём». И она доверилась, пошла за ним в неизвестность.

Пустующую квартиру, в более или менее приличном состоянии, нашли практически сразу. Чтобы сохранять ценное тепло, решили жить в одной комнате, здесь же установили буржуйку. В редкие ночи, когда Костя ночевал дома, спали «валетом» на протёртом диване. Нина ходила в школу, он – на завод. Вот и сегодня после четырёх суток у станка он придёт домой встретить Новый год.

 

Старые часы пробили восемь. Девочка на цыпочках пробралась в нежилую комнату. Нехитрая мебель из неё постепенно ушла на дрова, лишь у окна одиноко висело пыльное зеркало. Нина пальцем написала на его поверхности: «31 декабря 1941 года. Мы живы!» Затем присела, приподняла половицу и вынула небольшой свёрток. Здесь, в потаённом месте она хранила икону Николая Чудотворца.

– Пожалуйста, сделай так, чтобы эта проклятая война скорее закончились, – произнесла шёпотом Нина. Она не знала молитв, в их семье всегда главенствовала наука, а отец, будучи убеждённым атеистом, всячески пресекал разговоры на тему религии. Икону девочка нашла на развалинах дома и была искренне уверена в том, что это – знак свыше.

Вернувшись в обжитую комнату, она сняла кастрюлю с огня, поставила на её место чайник, села на диван и задремала. Проснулась от стука в дверь – со смены пришёл Костя. Исхудавший, но счастливый, он вынул из-за пазухи кусочек хлеба.

– Норму прибавили. Сегодня 350 грамм получил, да и в столовой лучше кормить стали. Живы будем, не помрём, – подмигнул он заспанной Нине.

– А у нас сегодня новогодний пир, – принялась суетиться у стола девочка.

Он в недоумении смотрел на горячие клубни картофеля.

– На рынке сегодня была. Шубу на картошку обменяла, да она мне и ни к чему сейчас, – не дожидаясь вопроса выпалила Нина.

Костя нахмурил брови, но ругаться не стал.

За четыре дня он ужасно устал, работал не покладая рук в цеху по производству авиационных бомб.

– Вчера восемь человек у нас умерли, – произнёс после некоторого молчания юноша.

– А мы вчера раненых поздравлять ходили, в госпиталь. А сегодня у нас в школе был большой концерт и ёлка, потом обед. Суп из чечевицы, 2 котлеты с макаронами. Всё очень вкусно, – перевела разговор на другую тему Нина.

 

В ожидании наступления Нового года они ели картошку, смеялись, пели песни. Казалось, что нет никакой блокады, и там, за окном, Ленинград живёт привычной, мирной жизнью.

– Пока будут бить часы, обязательно нужно загадать желание! – сказала Нина.

Костя, чадя у буржуйки и не выпуская изо рта самокрутки, ответил:

– А давай!

– Только чур не говорить друг другу, что загадали, а то не сбудется.

«Чтобы кончилась война», – не договариваясь, задумали они одно и то же.

Ровно в двенадцать часов немцы выпустили несколько снарядов по городу. Но ещё долго не смолкали разговоры в маленькой, наполненной запахом хвои и табака комнате. За занавешенным окном скулила метель, изредка звенели стёкла от далёких ударов бомб, а в буржуйке по-прежнему весело плясал огонь.

К сожалению, новый 1942 год не принёс ни снятия блокады Ленинграда, ни окончания войны. В феврале Нина заболела пневмонией и была эвакуирована в Красноярский край. Костя умер на заводе, от дистрофии, в апреле этого же года. Повзрослев, девочка долго пыталась найти хоть какие-то следы своего спасителя, но поиски были тщетными. Всё, что осталось у неё – это воспоминания о том блокадном, и, наверное, самом счастливом празднике, когда они с Костей загадали одно на двоих заветное желание, которое всё же исполнилось, несмотря ни на что…

 

   
Нравится
   
Комментарии
Кириллова Елена
2018/09/17, 19:14:10
Евгений, думаю, автор знает все эти подробности, ответы на эти вопросы, поэтому он об этом и рассказывает. Это же не документальная история, где всё должно быть доказано. Не отрицаю, над текстом надо работать, но сюжет мне понравился.
Евгений Бузни
2018/09/15, 23:35:14
Рассказ, конечно, задушевный, но похоже на то, что он надуманный. Кому стало известно, что Костя и Нина задумали одно желание в новогоднюю ночь, если они никому об этом не говорили? Как выяснилось, что Костя умер от дистрофии, если Нина после эвакуации не смогла найти даже следов Кости? Такие вопросы без ответов невольно вызывают сомнения в правдивости рассказа, хотя, несомненно то, что подобное могло быть. Я думаю, что над рассказом надо ещё поработать.
Алексей Курганов
2018/09/14, 15:57:51
Намерения автора, конечно же, совершенно благородны, но текст явно не удался. " Безумные пляски огня","волшебная палочка", "чашки с отбитыми ручками" и прочие штампы начисто портят впечатление.
Кириллова Елена
2018/09/13, 18:55:45
Душевный рассказ. Успехов!
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов