1966

3

195 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 99 (июль 2017)

РУБРИКА: Поэзия

АВТОР: Сметанин Сергей Егорович

 

Поэма в жанре авторского лирического гипертекста

 

Поэма начата 28 февраля 2016 года. Ежедневно добавляется один стих (строка).

 

 

Пролог

 

Весна цвела. Свет лил во все углы

В обычной однокомнатной квартире,

Где складываться начали – милы –

Мои воспоминания о мире.

 

Я жил у тёти с дедушкой моим.

Мне шёл тогда четырнадцатый, что ли?

И я учился в музыкальной школе,

А на баяне был неотразим.

 

Неплохо нам втроём казалось жить,

Заботясь друг о друге понемножку.

Я должен был полы сегодня мыть,

Из овощного притащить картошку.

 

Смешные цены были в это время –

Три пятачка за целый килограмм!

Я дань отдам скворчащим беляшам,

Определённо, в следующей поэме.

 

О, винегрет! О, сырники! В меню!

Гуляш, окрошка, драники, пельмени!..

Я перед вами встал бы на колени

Но своему герою не вменю.

 

Пусть по полу спокойно возит тряпкой,

Живёт без капитала и вранья.

Пусть ходит в школу с неизменной папкой,

Осознавая собственное «я».

 

Пусть тётка в дневнике его находит

Лишь то, чем возгордится вся родня.

Пусть в жизни у него, как у меня,

Лишь лучшее блистательно выходит.

 

 

I

 

Она жила со мной в одном дворе,

Как все играла в баскетбол за школой

И по весенней, солнечной поре

Была такой же солнечно весёлой.

 

Небесно и светло голубоглазой,

Красивее красавиц из кино

Так ярко, что в глазах моих темно

Непостижимо становилось сразу.

 

Казалось, будто обликом она

Меня неслышно, внятно окликала,

Тревожащей загадкою полна,

Манила за собой и прогоняла.

 

Я даже, мне неловко вспоминать,

Подглядывал за нею из подъезда –

Пытался ту загадку разгадать,

Но было всё, ей-богу, бесполезно.

 

Ухаживать я просто не умел,

Об этом лишь мечтая осторожно:

Сводить в кино, нести портфель, возможно –

Подростковой фантазии предел.

 

События тянулись не спеша,

Уроки в школе, музыка и книги –

Всё впитывала юная душа

Витальным, хлебным запахом ковриги.

 

Был несравненным каждый новый день

И свежим, и насквозь прозрачным воздух,

Порою мысли были набекрень

О космосе и настоящих звёздах.

 

Ходили на экскурсии всем классом

То в Политех, то на завод «СК».

Вела нас трелью школьного звонка

Судьба ширококлёшая с запасом.

 

Олимпиады, химия, труды,

Бассейны, танцев бальных искушение 

Влекли в неутолимое движение

Философа, пока без бороды.

 

И сломанные лыжи, и коньки,

И караси с удачливой рыбалки...

И были эти мелочи не жалки, 

Поскольку чувства были высоки.

 

Мне как-то надо девочку назвать.

Ну, скажем, Лена. Лена Кудряшова.

Я был влюблён в полнейшем смысле слова,

И, видимо, не мог того скрывать.

 

Однажды одноклассник Игорёк,

С которым за одной сидели партой,

К себе моё внимание привлёк,

Изображая фокусника с картой.

 

И вдруг пообещал мне раздобыть

В подарок фотографию Елены.

Я клюнул на слова его мгновенно,

Не размышляя. Так тому и быть.

 

Три долгих дня обещанного ждал

Но представлял подобное едва ли:

Меня немилосердно разыграли,

И фото Игорь детское достал.

 

Я взять его, конечно, отказался

Совсем разочарован и уныл.

Я маленьких девчонок не любил –

С сестрёнкой младшей «горя навидался».

 

И далее пошло всё, как обычно:

Учёба, книги, музыка, мечты,

По общим меркам – скромно и прилично,

Без паники и лишней суеты.

 

В ту пору мы сдружились с пареньком,

Который жил площадкою пониже.

Учился он в училище речном,

Был по природе к реализму ближе,

 

И тоже был Еленою пленён.

Пусть и не так возвышенно влюблён,

Но понимал мои переживания,

Лирические думы и мечтания.

 

Мы с Александром были заодно,

Научную фантастику любили,

На Фантомаса, помнится, ходили,

Потом на Макса Линдера в кино.

 

Гайдая обожали мы всерьёз,

А денег на билеты не хватало –

Ходили подрабатывать на «ДОЗ»

Кидать дровишки в кузов самосвала.

 

Давали за машину три рубля –

Ни воровать, ни вымогать не надо.

На эскимо, на плитку шоколада,

На что другое «вящей пользы для...»

 

У Сани (как его я называл)

Две маленьких сестрёнки, мама, отчим.

Обычная семья – не идеал,

Но и других не хуже, между прочим.

 

Он занимался плаваньем тогда,

По-доброму завидовал баяну,

Со слухом у него была беда,

Хотя совсем чуть-чуть, грешить не стану.

 

К нему «на телевизор» я порой

Захаживал и просто повидаться.

Мне было интересно с ним общаться,

Он был мне и товарищ, и герой.

 

Речник готовый без пяти минут,

А мне ещё учиться, да учиться...

И не случайно в первый раз побриться

Одновременно мы решили тут.

 

Природная стыдливость промеж нас

Немногое оставила для тайны,

Но не были и знанья чрезвычайны

Довольно непристойные подчас.

 

Нас улица не слишком увлекала –

Труд чаровал романтикой сильней,

И правда жизни больше волновала

Недостижимой стороной своей.

 

Мы жили в самой лучшей из всех стран,

Из всех существовавших на планете –

Её неизбалованные дети,

Где тайно был рождён большой обман.

 

Мы сами, чуть пораньше рождены,

Его почти никак не ощущали,

Но самый главный класс моей страны

Уже тайком от власти отстраняли.

 

И мог ли я тогда предполагать,

Что с нами лет за двадцать-двадцать пять

Произойдёт такая перемена,

Которую рассудком не объять!

 

 

II

 

 

Дождливою порою, в сентябре,

В приталенном и светленьком пальтишке

Она легко являлась во дворе,

И трепетало сердце у парнишки.

 

Как трогательно могут задевать

Походка, хлястик, туфелька, причёска,

Что существуют врозь совсем неброско,

Но вместе – много больше, чем «на пять»!

 

Не это ли гармония сама –

Основа музыкального аккорда?

Я понимал её ещё не твёрдо

И оттого почти сходил с ума.

 

И к ночи представлял я, засыпая –

Сквозь этажи иду к её ногам,

Шепнуть: «Спокойной ночи, дорогая».

Тогда я доверял своим словам,

 

Баяну верил в то, что он баян,

Румянцу верил в то, что он румянец,

И в голове царил отнюдь не глянец,

А полный романтический туман.

 

Я многому сегодня знаю цену,

На годы и на мудрости богат,

Но чувства, что выходят на арену,

Дороже вряд ли стали бы стократ,

 

Когда б не шаг назад к капитализму,

Когда б душе не подступил финал

И то, что я любовью представлял,

Разбито злободневностью капризной.

 

Тогда же счастье в сердце ликовало,

Мы были вдохновенны и чисты,

По-матерински солнце пригревало,

И по-отцовски гладили кусты.

 

Я не сказал, какой зелёный город

Тогда нас окружал и брал в полон,

Про тополей и клёнов миллион

И миллион берёзок без забора.

 

В Европе и Сибири вы едва ли

Листвы такое скопище видали.

И, приходя на праздники в горсад,

Мы зрели пресловутый город-сад.

 

Дворец Культуры, где-то в месяц раз

Классической симфонии назначен,

Был рад и современности горячей

Естественно вливающейся в нас.

 

И школьников там танцам обучали,

Собрав по три, как помнится, рубля.

Мы танцевали вальс и хали-гали,

Всё должное искусству уделя.

 

Держать себя учились постепенно,

А главное, из нашего двора

С девчонками туда ходила Лена –

Обманчивого случая игра.

 

О, я мечтал! Я встану с нею в паре

И воспарю на небо торжества.

Предательски кружилась голова,

Почти не позволяя быть в ударе.

 

Что делать? Принимать ли бодрый вид,

Пытаться ли разыгрывать артиста,

Когда от вальса чуть ли не тошнит,

А музыка играет слишком быстро?

 

Представьте ураган противоречий

Мальчишку разрывавший пополам.

К ней подойти? Легко, скажу я вам.

С ней танцевать? Не может быть и речи!

 

Никто не мог беде моей помочь,

Ни мудрый дед, ни ласковая тётя,

Ни друг влюблённый, как и я точь-в-точь,

Которого вы тоже не спасёте.

 

Я с ней на демонстрации хотел

В одном ряду поближе оказаться,

Почти совсем себя преодолел,

Но не посмел через толпу пробраться.

 

Потом, обратно топая домой,

И вовсе умудрился отличиться:

На лестнице троллейбуса стальной

Решил бесстыдно сзади прокатиться.

 

За то едва дубинкой по спине

Не получил от милиционера.

Сия предупредительная мера

Порядок обеспечила вполне.

 

Эх, осень! Раньше ты не так летела,

А приземлялась, медленно кружась,

Обратно возвращаясь то и дело,

На снег и послепраздничную грязь.

 

Весна мне больше нравилась тогда.

Пройти полегче можно по сухому

До музыкальной школы, снова к дому,

Где под сугробом – чистая вода...

 

Совсем как в раннем детстве на селе,

Куда меня маленечко тянуло,

Где жизнь меня ничем не обманула –

Единственное место на Земле! –

 

Где я родился, вспоминали, синим,

И бабушка сказала: «Не жилец!»

Но мы её пророчество отринем,

Поскольку жив доселе молодец.

 

Как многие, рождён в пятидесятых,

Я голода и холода не знал,

Ни шубы, ни борща не избегал,

И не держал фортуну в виноватых.

 

От детских хворей вовремя привит

И вовремя «заправлен» рыбьим жиром,

Чтоб не достал какой-нибудь рахит,

Я был готов к единству с этим миром.

 

Я был воспитан больше, чем здоров

И был начитан больше, чем воспитан,

И к радости советских докторов

Хорошим отличался аппетитом.

 

И как такому парню не любить,

К изяществу душою не тянуться,

За прелестью не мчаться во всю прыть

И с головой порой не разминуться!

 

Особенно в такие времена,

Когда была всесильною страна.

Когда весь мир за ней тянулся к свету,

Вздымая потребления примету,

 

Хотя, по воле бога или беса,

Любовь в века прогресса и регресса

Составлена, коль прочим пренебречь,

Из интереса, верности и встреч.

 

А если нет хотя бы одного

Из этого, то нету и всего.

Так, формулу невольно соблюдая,

Я первых встреч искал с тобой, родная.

 

 

III

 

Я интерес и верность описал,

А встреч пока что было очень мало,

Мне их, конечно, очень не хватало,

Но я их специально не искал.

 

Зато другим девчонкам иногда

Я нравился, похоже, не на шутку:

Невольные свиданья «на минутку»

Достойные смущенья и стыда...

 

Нам, к сожаленью, нравятся не те,

Кому мы сами откровенно милы,

С которыми в душевной чистоте

Весь жизни путь прошли бы до могилы.

 

Частенько те, в кого мы влюблены,

Об этом даже не подозревают,

И искренне привлечь к себе мечтают

Других, волной любви увлечены.

 

Но то, что внешне просто, как в кино,

Бывает для подростка – мудрено.

Напрасно ищут новые поэты

Об этом в гугле смелые сюжеты.

 

События неслись со всех сторон:

Пришёл момент, и на квартиру тёте

Был проведён домашний телефон

Весьма необходимый по работе.

 

Она была технолог, инженер

На крупной швейной фабрике советской,

Для нас — эмансипации пример

Отнюдь не феминистской и не детской.

 

По мне же, был достоин королей,

Внедрения и культа на планете

Её оклад в сто пятьдесят рублей,

Как верный тон в фабричном высшем свете.

 

Итак, явился «классный» аппарат,

Сверкающий и звёздно-тёмно-синий,

Приятный и на ощупь, и на взгляд

Сплетением поверхностей и линий.

 

Дед полочку к нему соорудил –

Хватило места телефонной книге –

Источнику сомнительной интриги,

И кто в ней сам себя не находил!

 

То в дивном, прошлом веке был венец

Всех информационных технологий –

Ах, уберите ваш айфон убогий

И выбросьте компьютер из сердец!

 

И Саня мог с восторгом оценить –

Отныне он по праву нашей дружбы

Свободно мог по городу звонить,

Когда ему такое было нужно.

 

Мы физику стремились изучать,

Детекторный приёмник «сочинили»,

Хотя, на первый раз, чего скрывать,

Дверной звонок в итоге получили.

 

Да, в наши дни любой бы точно смог

В пятнадцать лет соорудить звонок.

Но это было всё ж назад полвека,

Ещё под управлением Генсека...

 

Крупнейший в мире самолёт «Антей»

Разил огромной массою своей

И мощью дерзновенного полёта

Внушал обидно-правильное что-то.

 

Жаль, правильное нынче не в чести,

Без правил легче денежки грести.

Об этом нынче власти твёрдо знают

И через биржу скромно их качают.

 

Так вот. О телефоне. Как-то раз

Звонок в тиши нечаянно раздался,

И высоко пропел девичий глас:

«Андрюшу можно?» Я тотчас собрался:

 

«Я слушаю!» «Привет! Не узнаёшь?»

Я не узнал, хотя высокий голос

На Светкин был немножечко похож —

Девчёночья беспечность и весёлость.

 

Я Свету с Леной во дворе встречал,

Но не заметил, чтоб они дружили,

И на вопрос невольно промолчал.

«Ну, что молчишь?» Меня слегка дразнили.

 

Что должен был в ответ я говорить?

А впрочем, дело было не в ответе.

Из мыслей о единственной на свете

С другими было нечего делить.

 

И голос продолжал болтать нелепо,

Но странное закралось чувство вдруг,  

Как будто Лена слушает всё это,

Слепое ощущение, мой друг.

 

Любовью сердце вещее страдало,

Болело, изнывало под ребром  

И сразу бросить трубку не давало,

Мешая делу кончиться добром.

 

Когда же разговор у нас прервался,

Я от терзаний чуть не изнемог,

А через день-другой опять раздался

Волнующе-загадочный звонок…

 

 

Примечания:

Завод«СК» – Завод синтетического каучука.

ДОЗДеревообрабатывающий завод.

 

 

 

 

 

Рекламно-производственная компания «Алгоритм» делает рекламные вывески, одни из лучших в России. Компания имеет многолетний опыт работы и многочисленные, разнообразные награды специализированных конкурсов. Такая высокая оценка лишний раз подтверждает высокий профессионализм команды. Специалисты «Алгоритма» прекрасно разбираются в технологиях и готовы предложить клиентам объёмные буквы, крышные установки и самые сложные конструкции. Заказать работу можно на сайте компании.

 

   
Нравится
   
Комментарии
Сергей Сметанин
2017/08/26, 07:45:46
Спасибо редакции сайта "Великоросс" за публикацию!

С уважением
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов