Морщинин и другие (Московская быль)

7

1409 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 94 (февраль 2017)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Емельянов Константин

 

графоман.jpg

Морщинин и графоманы

 

Главный редактор журнала «Пламя» Морщинин очень не любил графоманов.

– Так и лезут везде, паразиты! – возмущался он на заседаниях редколлегии, – пачкают, понимаешь, своими грязными ручонками Большую Русскую Литературу! – Как говорил Суворов: Ты их в дверь, а они в окно!

С лёгкой руки Морщинина, графоманов в редакции прозвали «паралитераторами». Не от слова «параллельные», а от слова «паразиты». И всю литературу, случайно случающуюся за пределами журнала «Пламя», в редакции именовали теперь не иначе как «паралитературой».

Нельзя сказать, что «Пламя» с графоманами не боролось. После заседания редколлегии стали закрывать в помещении на ночь форточки, поменяли замки на входных дверях. И самое главное, перестали принимать рукописи по электронной почте.

Эти меры, особенно последняя, на какое-то время ограничили приток самопальных материалов до пределов Москвы и области. Для отлова же местных паралитераторов в вестибюле редакции задумали поместить «фейс-контроль». И удвоили охрану.

Хотя, по большому счёту, принятых мер оказалось маловато. Графоманы по-прежнему плодились, как тараканы, слали свои опусы в другие редакции, организовывали многочисленные фестивали и, похоже, сдаваться не собирались.

Как-то вечерком, сидя в редакции после очередного нелегкого дня, Морщинин решил узнать, а как это другие редакторы воюют с графоманством у народа.

Держа в руке бокал с коньяком, он набрал номер своего приятеля Евгения Стаканова. Евгений был не только главным редактором поэтической газеты «Вирши» и литературного журнала «Жало Скорпиона», но и, вдобавок, председателем правления Союза писателей «Двадцатый век плюс один».

Ещё Стаканов считал себя поэтом и регулярно публиковал в своих изданиях короткие или не очень размышления в стихах.

Проживал он чаще на даче, так как Москву не любил из-за шума и людей. Покопавшись в саду полдня, он бежал к лаптопу, когда на него находило озарение. И набирал очередное, гениальное:

 

Как неустроен этот мир!

Вот заползла змея в сортир.

А вдруг, со страхом думал я,

Ужалит гения змея?

 

А потом слал по электронной почте сразу во все свои газеты и журналы и ждал, когда появятся первые восторженные отклики в блогах.

– Привет, Стаканыч! – устало поздоровался с приятелем Морщинин, – как борьба на графоманском фронте?

– Да ты не парься особенно, старик, – натужно весело отвечал Стаканов.

У него в кабинете как раз была дама. Поэтому задерживаться разговором с собутыльником поэт не собирался.

– Я своих графоманов в Союз «Двадцатый век плюс один» принимаю. Говорю, что печатаю только членов Союза. Вступительный взнос – двести евро с носа!

– Так они же литераторы ненастоящие, – возмутился Морщинин, – так и норовят всё отобрать. И славу, и деньги, и критиков… Ну, в общем, всё!

– Ну, тогда пятьсот евро, – не моргнув глазом отвечал Стаканов.

– Ты лучше послушай, что я вчера на даче набросал, – увлекаясь и забывая о даме, начал Женя, – думаю на номинацию «Вирши года» послать!

И завыл, декламируя в телефон:

 

Я в Подмосковье рою грядки,

Мои нервишки не в порядке!

 

– Какая прелесть! – услышал в трубке томный женский голос главред «Пламени».

 

А по утрам остатки сна

Уходят с запахом …

 

– Перезвоню! – не дослушав, рявкнул Морщинин и бросил трубку.

Потом он долго сидел ещё в тёмном кабинете главного редактора, поцеживая коньяк и глядя через окно на заброшенный пустырь с гаражами.

– Ну что за люди, – сокрушался главный редактор, сделав большой глоток и поморщившись, – ничего святого!

 

 

Морщинин и Министр

 

Морщинина как-то пригласили в качестве главреда на приём. На приёме был Президент и какие-то министры.

Только Президент Морщинина не заметил. Он вообще читать не любил, и журналы тоже. Поэтому он от Морщинина и других редакторов быстро спрятался.

Зато Морщинин познакомился с одним министром. Они вместе оказались у столика с крабами.

– Так ты редактор, значит, – отламывая ножку у краба, по-свойски начал Министр. И упершись грудью в большой живот главреда, громко прошептал: – Я, кстати, тоже стишата кропаю. Ещё с армии. Говорят, хорошие!

И выразительно на Морщинина посмотрел.

– А почему, собственно, нет? – подумал главред, – космонавты пишут, артисты с художниками пишут. Даже учителя русского языка угомониться не могут! Пусть будет хотя бы один министр!

И началось у них сотрудничество. Стихи Министра, конечно, были так себе. Не Большая Литература:

 

В парке сумрачно и прохладно.

Птички, листья и лабуда.

Если стану великим, то ладно,

А не стану, так не беда…

 

Но зато их привозили на шикарном Мерседесе. Вежливый и одетый с иголочки чиновник заносил пакеты со стихами с улыбочкой в кабинет, лично главному редактору, минуя отделы писем, поэзии и секретариат. Напечатаны министерские вирши были на шикарной гербовой бумаге, с двуглавыми орлами. На таких бумагах обычно издают всякие указы.

Даже пахла та бумага по-особенному. По-государственному. Морщинин очень любил вдыхать запах «гербовых» стихов, сидя в своём главредовском кабинете. А потом, надышавшись, подписывал в номер, не читая.

Через месяц Морщинина пригласили на месячную поездку по Европе. Оплачиваемую принимаемой стороной. Ещё через пару месяцев редакция получила денежный грант и ключи от нового помещения в Сивцовом Вряжке. Не совсем центр, конечно, зато недалеко от метро и целых пять комнат!

Расчувствовавшись, Морщинин решил отнести свежий номер со стихами Министру самолично. Зашёл, улыбаясь в приёмную, а там какие-то люди копошатся. Все столы-ящики открыли, перевернули, бумаги гербовые по полу разбросали.

Оказалось, следователи.

– А Министра нет, – говорят следователи, – и какое-то время не будет.

– А вы, собственно, по какому вопросу?

– Да я, кажется, дверью ошибся, – отвечает главред, а сам из приёмной бочком.

– Может, передать чего? – спрашивает вдогонку один из следователей. А сам глазами свёрток с журналом так и просвечивает.

– Нет-нет, спасибо! – улыбается сконфуженно главред. И давай, бегом из министерства.

На суде бывший Министр Морщинину подмигнул. Когда из зала под конвоем выводили бросил на ходу:

– Ничего, я тебе буду Тюремный Роман присылать. Так что, место в вёрстке попридержи!

 

 

Морщинин и Премия

 

По вечерам Морщинин очень любил ходить в Фейсбук. И рассказывать там всякие байки из своей редакторской жизни. А потом ему в редакции подсказали, что из этих баек может получиться хорошая книга.

Морщинин давно хотел собственную книгу. Он, хотя и главред, и писатель, сам лично не много написал. Только статьи, большие и скучные. И критику, в основном, на других критиков.

Посмотрел Морщинин свои записи и огорчился. Только и годится, что в серию «Я и великие» в издательстве «Откат».

На двадцатой странице матёрый критик учит его, как рецензии писать. На пятидесятой – прославленный поэт рифму вместе с Морщининым подбирает к слову «Верлибр». Ещё сплетен много собрано старых, из писательского мира.

Хорошо, девчата из редакции помогли: все кусочки из ФБ собрали, по одному, да ещё и в двух номерах родного «Пламени» напечатали.

Ну напечатали и ладно. Мало ли чего у нас в журналах печатают. Так бы и прошла та вещичка незамеченной. Но тут минкульт под конец года деньги на премию журналу выдал. А редакция главредовские, фейсбуковские заметки на эту премию и выдвинула.

«За достоверное художественное естество», называется. Сокращённо – Задохуест.

Морщинин хотел сперва отказаться. Всё-таки неудобно, главред в своём журнале себя печатает, да ещё себя же и награждает.

Да только пришла к нему в кабинет делегация из сотрудниц «Пламени». Пришла и в ноги валится.

Голосят:

– Ты уж, батюшко, пожалей нас, убогих – возьми премию-то! Один ты остался на страже Большой Русской Литературы и нашего кармана! Кому же как не тебе, флагману, Задохуест, честно заработанный, отдавать?

Поморщился Морщинин, услышав про флагман. Так его уже лет тридцать никто не называл, ещё с перестройки. А потом подумал: а ведь верно говорят, немного таких, как он, осталось. Кругом бездари какие-то, графоманы. Так и норовят в Большую Русскую Литературу пролезть и нагадить! И таких, как он, настоящих ремесленников, от ремесла оттеснить.

Вот и взял премию за свой фейсбушный опус. И была всем в редакции и другим журнал читающим с того большая радость!

 

 

 

Получить РВП необходимо перед получением гражданства Российской Федерации. Разрешение на временное проживание даёт право находиться на территории России три года. Однако получить РВП не так уж просто. Лучше обратиться в миграционный центр, специализирующийся на работе с мигрантами. Сотрудники центра помогут быстро оформить все документы.

 

   
Нравится
   
Комментарии
Алексей Курганов
2017/02/26, 01:11:15
А кто, собственно, может помешать человеку назвать себя ПИСАТЕЛЕМ? Да НИКТО! Хочу и называюсь! А вы попробуйте докажите, что я НЕ! Чудесное время!
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов