Лёха

8

3071 просмотр, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 88 (август 2016)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Пищулина Евгения Григорьевна

 

мир донбассу.jpg

1.

 

На часах четыре утра. Ветерок по-хозяйски откидывает прозрачные занавески, впускает утреннюю прохладу в дом. Один шаг на балкон – и вот он, божий мир! Перекликом птичьим растревоженный оживает лес... – до него от нас рукой подать. А правее и дальше, дальше, по горизонту, прорисовывается обрывистая крутизна правого берега Дона. Сам могучий батюшка-Дон под ней – лишь синей полоской издали. И над всею необозримостью земли донской – Небо... Чистое! Ни облачка. Июль месяц нынче. Самая макушка лета. День потихоньку убывает, а жара... Жара прибывает! Кукушка, говорят, умолкает (может, от жары такой умаявшись?) И впрямь... не слышно её сегодня. Зато соловей-виртуоз... на старом тополе пристроившись, такие коленца выписывает! – душа от восторга мрёт... По народной примете, он перестаёт петь строго после Дня святых апостолов Петра и Павла, 12 июля. Так ли это? Надо бы, наконец, проверить. Эта мысль посещает меня в июльские дни уже не первый год. «А ему, соловью, до моих мыслей, дел и проблем... нет никакого соловьиного дела, – думаю я, укладывая в пакет всё необходимое для поездки на дачу, – исправно даёт он свои сольные концерты. В положенный срок».

Ну, вот. Всё готово. Чашечка кофе, и выезжаю незамедлительно: нужно успеть по прохладце ненадолго остановиться у давно знакомой шелковицы. Вино из её ягод получается вкуснейшее! 

 

 

2.

 

...По дороге не встретилась ни одна живая душа. Вот и моя одинокая «подружка». В народе это дерево называют тутовником, но мне больше нравится нежное – шелковица... Место для парковки здесь всегда свободно. Слегка сворачиваю с дороги и попадаю под густой раскидистый шатёр. Свежо, росно... Могучая крона ещё дышит свежестью от недавно ушедшей ночи. На листьях крошечными бриллиантиками подрагивают капельки росы. Каким-то чудом держатся они и на острых кончиках травы, на удивление, всё ещё живой и сочной под плотным тёмно-зелёным покрывалом листвы. Протягиваю руки к веткам, и пошла работа: одна ягодка – в рот, горсточка – в ведёрко. Тихо... Ни один листочек не шелохнется. И лишь чувство покоя в душу – тёплой волной...

Но вдруг! – странное ощущение: я здесь не одна... То ли веточка не под моей ногой хрустнула, то ли... Ставлю ведёрко, оборачиваюсь и... не верю своим глазам! Рядом со мной – словно из травной полянки выросший – мальчик... лет четырёх от роду. Худенький. Одет опрятно, чистенький весь. Смотрит мне прямо в глаза – серьёзно?.. грустно?.. – не разобрать. Кто он? Почему здесь? Да в такую рань? Рядом ни одной жилой дачи. Давным-давно, ещё в девяностые, все домики тут были заброшены, потом разграблены. Только садовые деревья на месте старых усадеб живы ещё кое-где, да одичавший виноград по земле целыми полянами стелется. Откуда забрёл он в эти далеко не безопасные места?

Одна другой тревожней мысли голове, но – улыбаюсь: «Привет..»

В ответ он лишь пальчиком росинку – с листа. Молчит. Смотрит. Ни робости, ни удивления. Протягиваю горсточку ягод: «Хочешь? Угощайся». И вдруг... он склоняет голову над моей рукой, и эти ягоды прямо с ладони – язычком, неторопливо – одну за другой... Совсем не жадно, но с каким-то особенным, свойственным только детям, наслаждением, – так и слизнул все. Потом – ещё и ещё... Я смотрю сверху на его белобрысую макушку, и от такой высочайшей, нежданно-негаданно подаренной мне степени доверия, почему-то... комок в горло! Присаживаюсь, чтоб глаза – в глаза:

–  Кто ты?

–  Я? Лёха.

– Лёша, значит?

– Не... Лёха я, – убеждённо и, как бы вразумляя меня: – только так.

– Ты здесь один, что ли... Лёха?

–  Да.

Кладу руки на худенькие его плечики:

– Где живёшь? С кем?

–  Там... – машет ручонкой в направлении... не-по-нят-ном.

И неожиданно:                                                              

– Один живу.

– Как это – один... – растерялась я, –  а родители? Родители твои где?

Ковырнув носком сандалика что-то невидимое в траве, кинул серьёзный взгляд снизу:

– Папку на войне убили. Ну... воевал когда (в «странных» глазах вопрос: понимаю ли?)

И я... начинаю понимать.

– А мама?

– А!.. там она, в чужом доме.

–  Почему в чужом, Лёш?

– Ну-у-у, это куда нас дядь Вася на машине привёз. Печку нам в этом доме почистил... И починил. На секундочку задумался. И вдруг – радостно: – И-и-и... и ещё он нам с мамкой возле дома баню построил!

От слова «мамка» пахнуло детством. Слово-то какое – хорошее... Ещё у древних славян мыслилось оно как кормилица, воспитательница, и совсем не означало пренебрежительную форму от «мама»...

– Значит, с мамой живёшь, – выдыхаю я облегчённо.

– Не... – качает головушкой упрямой, – один живу.

Так. Понимаю, что про парнишку Лёху выяснять необходимо всё до конца:

– Ну... один так один, – меняю я тональность, – ты ж вон... большой уже! И продукты у тебя, надеюсь, есть, и... всё, что для жизни надо – тоже...

По тому, как взглянул, переступив с ноги на ногу, стало понятно, что разговор на равных он принимает. Деловито доставая из кармана какую-то вещичку (по виду – фонарик), дальше отвечает уже охотней, трогательно стараясь соответствовать тому, что «большой»:

– Продукты? Есть. Каши там разные...

– А вот сегодня, к примеру, что себе поесть приготовишь?

– Ну-у-у... кашу сварю. Из риса. Риса много ещё!

–  Молодец. А живёшь где?

– Тебе зачем?

– Ну, может, чем по хозяйству тебе помогу. Идти-то до твоего дома далеко? А то, ты ж видишь, я на машине, и мы можем с тобой доехать. Или дойти? Как скажешь.

Чуть помедлив с ответом, он неожиданно просто сказал:

– Да не... тут близко.

– Ну... тогда идём?!

Закрыв машину, мы пошли. Сначала рядом, рука в руке, потом – Лёха впереди, я – за ним.   Легонько касаясь веточкой верхушек подсушенной солнцем травы, он уверенно вёл меня какими-то своими, по всему видно, давно знакомыми ему «козьими тропами». Я смотрела со спины на его маленькую фигурку и думала о том, что какая-то очень Правильная Рука привела меня сегодня сюда. На это место. И в этот час...

Переполняло почти непреодолимое желание подхватить его на руки, как когда-то – очень давно! – своих, таких же вот мальчишек-худышек...  

Остановился Лёха внезапно. Мы стояли на коротком спуске к хорошо накатанной дороге. И дорога эта была мне не просто знакома – я знала на ней каждую выбоинку, каждый «опасный» поворот. Не оборачиваясь, он показал:

– Во-о-он там...

– Понятно. В дачном посёлке живёшь.

–  Ну, да. На дачах...

И вновь я подумала о том, что ведь не в первый раз (знает все тропинки!) уходит из дома этот малыш. Далеко уходит. Один. До посёлка нам нужно было пройти ещё километра три-четыре. Это если по степи, напрямую, а если по дороге, то и – все пять.

– Лёш, если пешком, то идти нам с тобой далековато. Лучше и быстрее будет доехать. Ты сможешь показать, где живёшь? Улицу свою узнаешь?

Пожал плечами. Но тут же, видимо, что-то вспомнив:

– Смогу.

– Ну, тогда вперёд?

Через несколько минут мы уже у дачного поселка.

На окраине я решила остановиться, чтоб выяснить, в каком направлении двигаться дальше. Но, к счастью, выяснять ничего не пришлось. В самом начале улицы пассажир мой вдруг беспокойно заёрзал на сиденье и... попытался открыть дверь. Резко затормозив, я вышла, открыла ему снаружи. Легко спрыгнув на землю, он показал рукой на тропинку, уходящую в заросли низкорослого терновника:

– Туда.

– Хорошо, что не проскочили. Какой же ты молодец!                                                                   

Оставив машину на обочине, мы пошли к дому моего нового друга. Совсем скоро он остановился перед буйно разросшейся живой изгородью: смородиновые кусты... выше моего роста! Сквозь них просматривается старый кирпичный дом. На позеленевшей от времени шиферной крыше печная труба – немаловажный атрибут дачного жилья. Но... ни настоящего забора, ни калитки – полное отсутствие ощущения безопасности и защищённости. Пытаюсь понять, как к этому дому пройти:

– Калитка-то у тебя где, Лёш?

– Сюда иди, только тут...

Обогнув смородиновый куст, он ловко поднырнул под толстую ржавую проволоку, натянутую на покосившиеся от времени столбики, и, напрягшись, вдруг поднял её двумя ручонками над головой, и – я тоже «поднырнула».

 

 

3.

 

Вот мы и у цели.

Заброшенная усадьба. Запустение полнейшее... Одичавшие, похожие на людей, измученных старостью и болезнями, фруктовые деревья. На уцелевшем кое-где проволочном заборе буйно хозяйничает дикий виноград.

И – теперь уже прямо перед нами – потемневший от времени, но вполне добротный дачный дом, где Лёха живёт... один. Оставленный хозяевами, по-видимому, очень давно, сейчас он выглядит ожившим. Окна аккуратно затянуты солнцезащитной плёнкой. От дерева к дереву протянута бельевая верёвка с новенькими разноцветными прищепками. Во дворе «качок» для добычи воды и железная при нем ёмкость. Поодаль – душевая кабина из свежевыструганных досок (видимо, та самая «баня», которую построил дядя Вася). Входная дверь – настежь... Трепещется на ветру цветастая занавеска.

Оглядевшись, спрашиваю хозяина:

– В гости-то пригласишь? Он вновь – уже знакомо –пожимает плечами. И тогда я спрашиваю прямо:

– В доме мама, Лёш? Он молча кивает, спокойно опровергая этим кивком своё упрямое утверждение, что живёт один. Потом вдруг звонко зовёт:

– Мам!

В ответ – тишина. Лёгким прыжком заскакивает он в дверь и – тут же выбегает обратно. Мамы дома нет. Стремительно облетев вокруг дома и «зарулив» во все закоулки двора, малыш в растерянности останавливается. Присаживаясь на крыльцо, я подтягиваю его за ручку к себе: «Будем ждать маму. Понятно же: она где-то рядом...»

 

 

4.

 

Эта мысль не замедлила материализоваться. Появившись из-за того же смородинового куста, к нам широким шагом приближалась молодая женщина – совсем девчонка: ну, конечно же, это мама! Разгорячённое лицо, поверх ночной рубашки лёгкий халатик – наспех. Лёха кузнечиком скакнул навстречу. Распахнув полы халата, она... так сходу и спрятала в них голову сына – руки крест-накрест! А он и не сопротивлялся: пусть себе обнимает. Сдерживая дыхание и торопливо осматривая сынишку, она чуть слышно выговаривала:

– Опять сбежал... Что ж ты со мной делаешь, Лёшка!..

В мою сторону кивнула приветливо:

– Здравствуйте. Спасибо, что привели.

– Это не я – он меня привёл.

Помолчали. Я смотрела, как поглаживает она загорелой рукой голову сына, и думала о том, что эта девочка, по всему видно, хорошая мать, но вот... не доглядела. Будет ей урок. Разговор не клеился. Да и никакой разговор был больше не нужен: всё встало на свои места. Перед уходом я развернула мальчика к себе (расставаться жаль!..), заглянула на прощанье в чуть улыбающиеся его глаза:

– Мама волновалась, как думаешь?

– Ну-у-у... Да.

– Вот... Оставил её одну, без охраны. Ты защитник мамин или – как? – тянула я время...

– Да, защитник, – ответил он серьёзно, без раздумий.

– Тогда больше никогда не оставляй маму одну (улыбаюсь, наблюдая, как «защитник», повинуясь движению маминых рук, вновь оказывается под полами её халатика). И... к большому дереву  теперь – только вдвоём, хорошо?

– Да она спать долго любит! – неожиданно повеселевшим голосом почти выкрикнул Лёшка и, ловко увернувшись, побежал... Обогнув полуразвалившийся, заросший высокой травой кирпичный фундамент он – прямо на глазах! – исчез... Как сквозь землю провалился! Я – к маме:

– Ребёнок где?!

Но на её лице не было тревоги, и удивления тоже не было. Только глаза погрустнели ещё больше:

– В погреб нырнул, где же ему ещё быть. «Бомбоубежище» там у него. Чего только туда не натащил! Всё в игры свои новые играет. Я уж сухой травой пол застелила – сыро там... А в дом не заманишь. Не хочет. Или... не может... в доме быть.

И добавила, коротко проясняя то, что и так давно уже было понятно:

– Из-под Донецка мы. Беженцы. Дом наш там – прямым попаданием...

– А здесь вы... давно?

– Да нет, месяц назад приехали. Серёжины... – мужа моего покойного – родственники приютили. Предлагали пожить у них, но я подумала, что лучше уж сразу сюда: там в двухкомнатной квартире их и так четверо. Теперь тут нам помогают. Чем могут. Спасибо им. Наклонившись, ловко поправила половичок на чисто вымытом крылечке. Огляделась:

–  Здесь хорошо. Тихо. А как жить – не знаю. Если б Серёжа был с нами...

Помолчала, по-взрослому очень задумавшись. И вдруг заговорила... громко, «неровно», смахнув ладошкой ручейки прозрачные со щёк...

– Там... значились мы все террористами! Серёжка с отцом – шахтёры потомственные. Мать, всю жизнь проработавшая на местной шахте бухгалтером... И мы с  Лёшкой – в первую очередь. Террористы! Все как один. В тот день, когда бомба... мы с ним чуть раньше за калитку... зачем-то... – вот и... уцелели. Чудом! А родителей... достали из-под завалов уже мёртвыми! А Сережа... он погиб за неделю до них. Похоронить лишь его успели... и!..

И дальше о том, как после беды той, «чтоб дитя спасти», решение приняла. Непростое. Как к могилам шла, не видя пути, – попрощаться. И как потом с сотнями таких же «террористов» пересекли они с Лёхой границу России...

 

 

5.

 

...Утреннее солнце – ещё не знойное – степенно поднимаясь всё выше, бережно коснулось земли, высветило все закоулки двора. Будто успокаивая, ласково поцеловало рассказчице лицо, плечи, а она всё говорила и говорила, то вдруг замолкая, то вновь вспоминая пережитое. Я слушала её и думала о том, что уже не с экрана телевизора – в душу, а живым свидетелем оттуда – из самого пекла чудовищной и преступной бойни! – в безоблачный мой июльский день... горе вошло людское. Как... вместилось оно, такое огромное, в молоденькую эту женщину, маму маленького мальчика Лёхи...

– Серёжины фотографии пыталась под завалами найти. Да разве ж... А мы... скучаем за ним! За мамой, за всеми... скучаем!..

Шагнув, я прижала её к себе. А слов по-прежнему не было. Да и нет их в природе, таких слов.

 

 

6.

 

Лишь перед расставанием мы, наконец, познакомились. Олеся позвала сына, и мы попрощались, как родные – так почувствовалось. И уже у смородиновой калитки, подняв мальчонку на руки и договорившись о новой встрече, я ещё раз спросила:

– Так почему ж, ты всё-таки Лёха, а не Лёша?

Заглянув сынишке в глаза, мама ответила за него:

– Так его Серёжа звал. Помнишь папку, сынок?

Утвердительно кивнув, Лёха вновь помчался от нас по своим важным мальчишечьим делам...

 

Июль, 2014

                                                                           

 

***

 

Два года прошло с того памятного дня. Многое изменилось в жизни моих новых знакомых. Прошлой осенью судьба подарила им встречу с хорошим и надёжным человеком. И живут они теперь не в старом заброшенном доме, что на окраине дачного посёлка, а в новом – большом и светлом, здесь, в нашем городе на Дону. Хорошо живут, помогай им, Господи. Этой осенью мой маленький друг пойдёт в школу, и уже сейчас к этому важному событию вовсю идёт подготовка...

 

   
   
Нравится
   
Комментарии
Инкогнито
2018/01/13, 20:35:32
Уважаемая Евгения Григорьевна, рассказ изумительный, таких детей у нас на Донбассе много, которые осознали и видели как стреляли и издевались над родителями и маленьких детей убивали. Исколько это будет продолжаться. Сколько убитых и раненых детей! Остановите войну! ! ! ! ! !
Евгения Пищулина
2017/02/07, 08:21:55
Лорине Тодоровой. С БЛАГОДАРНОСТЬЮ переношу Ваш анализ к себе на страничку, уважаемая Лорина. Выздоравливайте и возвращайтесь! Без Вас, без Вашей неустанной поддержки и внимания к авторам (пусть даже и не совсем Писателям! как Вы по доброте душевной величаете (о себе говорю, конечно) осиротеет наш любимый Великороссъ. Обязательно возвращайтесь!

КЛАССИЧЕСКИЙ ТИП РАССКАЗА, ЛЕХА, Пищулина Евгения Григорьевна.

Встретить сегодня рассказ чисто классического типа невозможно, т.к. Писатель наших дней, после бурных дебатов об антиромане, антисказке, антитеатре и вообще об АНТИЛЕТЕРАТУРЕ, зашел в тупик...
Может быть он разучился писать? Нет , он стремиться к оригинальности и предлагает субъективный рассказ или даже роман в духе "анекдот"="fait divers", т.е. тот самый стиль , который совершенно точно опредилил Пьер Траар ( Pierre Trahard, Mérimée et l'art de la nouvelle, Paris 1923 - Мериме и искусство новеллы) , анализируя "странные" рассказы Проспера Мериме, сильно повлиявшего на А.С. Пушкина, последнему так понравились новеллы французского Автора, что он и сам воспринял этот тип рассказа с имманентным содержанием, т.е. глубоким содержанием, интегрирующегося на базе трансмодальной связанности: чувственных и перцептивных идеях иногда очень глубоко спрятанных в самом тексте ( например, роман РЕВНОСТЬ Робба-Грийе., Robbe Grilleta La JALOUSIE, Les Editions de MINUIT, 1957) ...
Не можем полностью отнести роман А.С. Пушкина ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН к упомянотому тут роману РЕВНОСТЬ Робба-Грийе,т.к. будучи ярким премером влияния П.Мериме, пушкинскй роман в стихах с его фрагментарностью, постоянным нарушением функциональности, эксцентричностью построения - т.е. много тематических центров, не имеющих ни семантической, ни сюжетной связи между собой, даже моментами калькиранных сцен из КАРМЕН- , сохраняет свою индивидуальность. Тем не менее ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН по своей структуре так же абсурден как и КАРМЕН П. Mериме: ни у Пушкина, ни у Мериме в этих двух произведениях не стоит вопрос о ЛЮБВИ (в операх ДА, акцентируется ЛЮБОВЬ), но не в напечатанном тексте! Просто русский Поэт позволил себе посмеяться над столичным аристократическим обществом, а Мериме, с присущим ему скепцитизму, столкнул два несовместимых типа понятия о Любви: наваррскую и цыганскую.( Lorina Todorova, Le problème du Narrateur dans l'oeuvre de Prosper Mérimée, 1979, thèse).
В романе РЕВНОСТЬ Робба-Грийе вообще нет НИЧЕГО, a только отрывочные сцены, постоянно воспроизводимые чьей-то памятью и персонаж А. ( Le texte du roman statistique et celuui du même modèle: texte à l'état achevé ou à l'état de puissance, in LINGUISTIQUE DU TEXTE, Véliko Tarnovo, p.143 - 154, 1995)

И вдруг я открываю удивительный, глубоко эмоциональный рассказ ЛЕХА, г-жи Пищулиной Е.Г. Сказать, что читала его со слезами, это значит вообще ничего не сказать.Я влюбилась в этого самого ЛЕХУ и Автора.
Дело в том, что рассказ классического типа всегда транспарантен,т.е. прозрачен по своему содержанию и концентричный по своей структуре. Почему?! - очень просто: транспарантность содержания обеспечивается единым рассказвательным центром и эксплицитным присутствием всего идеогенезиса, т.е.- первой ментальной операции, где материя первична, а форма вторична: т.е. рассказ ЛЕХА строится на базе идеи Существования "быть" -> модальных идей: "необходимым быть" - "должным быть" - > коварной эгоистичной идеи "хотеть"-> на второй стабильной позиции , выражающей идею обладания (притяжания) ИМЕТЬ -.> трансмодальной связанности: чувственные, перцептивные идеи и интеллективные идеи = ЗНАТЬ - и последней позицией идеогенезиса, идии о ДЕЙСТВИИ - ДЕЛАТЬ, т.е. это момент экстериоризации всего мыслимого материала ( Г.Гийом определяет этот этап термином "мысль мыслящая"- la pensante ) в мысль мыслимой = текст ( la pensée pensée=texte);( Gustave Guillaume,Langage et science du langage, Paris,1964).

Центром рассказа ЛЕХА является он сам, а все остальные персонажи, даже сама Автор организируют свою активность около мальчика ., осознавая свой ДОЛГ типа "необходимым быть" - объективный долг перед Лехой , его будущем и перед Родиной, истерзанной войной и типа "должным быть" - субъективный долг, который испытывает Автор-Рассказчик перед мальчиком, встреченном в лесу..

Рассказ ЛЕХА состоит из шести частей и заключения. Однако, преднамеренное со стороны (Автора) разделение всего рассказа на маленькие части,, не делает последний фрагментарным (как в антилетуратуре, где нет модальной связанности между отдельными фрагментами и где каждый фрагмент со своим рассказванельным центром).
Тем не менее есть одна особенность : расстояния между частям, т.е. это паузы типа нарушения функциональности, подсказывающие Читателю, что пропущенная информация не имеет директного отношения к самому сюжету.

Первую часть можно было бы рассматривать как вводную, где Рассказчик=Автор представляет волшебную красоту своего местонахождения, Обращает на себя внимание ДЕТАЛЬ., - детальное восприятие-описание, благодаря которому вводится локативная идея типа "быть" 3,( Christo Todorovaa La théorie opérative et la littérature française, FABER, 2003) последняя служит ХАРАКТЕРИСТИКОЙ персонажа, в нашем случае Рассказчика-Автора.. Вот начало текста:

"На часах четыре утра. Ветерок по-хозяйски откидывает прозрачные занавески, впускает утреннюю прохладу в дом. Один шаг на балкон - и вот он, божий мир! Перекликом птичьим рaстревоженный оживает лес...- до него от нас рукой подать. А правее и дальше, дальше по горизонту, прорисовывается обрывистая крутина правого берега Дона. Сам могучий батюшка-Дон под ней -лишь синей полоской издали. И над всею необозримостью земли донской - Небо... Чистое! Ни облачка. Июль месяц нынче. Самая макушка лета День тихонько убывает, а жара...Жара прибывает!"
Интересное и красивое начало, в нем есть очень привлекательные моменты - описание "божьего мира с балкона и вид.....детальный и акцентируется ДОН: = "Сам могучий батюшка-Дон под ней (обрывистая крутина) - лишь синей полоской издали"
или повторeние слов: "А правее ...и дальше, дальше по горизонту... прорисовывается обрывистая крутина ПРАВОГО берега Дона" деталь в этом персональном рассказе имеет свою очень важную роль - роль ПОДСКАЗЧИКА или СУФЛЕРА или ПОМОШНИКА для ориентации в местности , где происходит действие, например Автор-Рассказчик вслух (или на ум) объясняет , описывает местность и собирает багаж ,чтобы отправиться на свое любимое место в лесу, чтобы набрать "ягод у давно знакомой шелковицы. Вино из ее ягод получается вкуснейшее."
И все-таки построение вводной части рассказа "СТРАННОЕ", мир молчащей кукушки и "соловья-виртуоза " , "Неба...Чистое" как бы разделен на два : правый берег Дона и левый....и прием повторения и детализирования эксплицитно целит настроить Читателя на какую-то ПЕРЕМЕНУ...
По поводу приема повторения очень хорошо пишет Елизавета Артуровна Реферовская, согласно ее мнению, повторение в восходящей градации одинаковых , близко стоящих слoв может ввесте резкую смену смысла, этот прием она детерминирует как "прогрессивное движение мысли"( "le mouvement progressif de la pensée") :
" А правое....и дальше, дальше по горизонту прорисовывается обрывистая крутина правого берега Дона..." и эту резкую смену смысла локативной идеи 3, характеризирующей персонажа, Читатель находит дальже, в продолжении рассказа: Автор-Рассказчик встречается в лесу с мальчиком лет четырех и на ее вопрос:
-"Как это один...- растерялась я, а родители? Родители твои где?
........................................................................................................................
- "Папку на войне убили. Ну... воевал когда ( в "странных" глазах вопрос: понимаю ли?)
И я ...начинаю понимать. (вторая часть, Диктум)
....................................................................................................................................................

А вот и уточнение в четвертой части:
"- Из-под Донецка мы. Беженцы. Дом наш там - прямым попаданием..."
Вот что значит Модус и Диктум! какая разница в "скорости" объяснения места и событий - Модус, использованный Рассказчиком-Автором, ЗАМЕДЛЯЕТ развитие действия и выяснения ЦЕЛИ рассказа. Так что в Модусе и точное время, и описание утра, и вида с балкона, и отсутствие голоса кукушки, и пение соловья, и подробное описание подготовки, и цели поездки, и даже в начале второй части, места парковки:

"...По дороге не встретилась ни одна живая душа. Вот и моя одинокая "подружка". В народе это дерево называют тутовником, но мне больше нравится нежное - шелковица... Место для парковки здесь всегда свободно. Слегка сворачиваю с дороги и попадаю под густой раскидистый шатер. Свежо, росно..."

Читать подобные детали скучно, - спасает только интересный стиль писательницы и чувство нарастающего напряжения, т.к. один классический рассказ случайно не будет занимать Читателя ненужными (казалось бы) деталями. Автор любого чисто классического текста предварительно ЗНАЕТ куда он ведет своего Читателя.

Особое место в рассказе занимает Диктум . Самый интересный во второй части, где происходит неожиданная встреча Автора-Рассказчика и малыша около четырех лет. В первый момент встречи перед Читателем: два человека, два Субъекта, но эти два Субъекта оказываются одновременно и в позиции Объекта опознания друг друга:
СубъетОбъеект СубъектОбъект
Автор Леха Вот этот момент встречи, который буду анализировать по ходу его прочтения:
" Но вдруг! -странное ощущение: я здесь нне одна... "
- риторическое восклицание, проявление чувственных идей, последованное многоточием, что указыват на отсутствие информации и это еще и момент синтаксическо паузы.
"То ли веточка не под моей ногой хрустнула, то ли..."-
констатация на базе чувственных идей, отсутствует познавательная идея, что и заставляет Рассказчика-Автора остановить свою работу.-
"Ставлю ведерко, оборачиваюсь и...не верю своим глазам! Рядом со мной - словно из травной полянки выросший - мальчик...лет четырех от роду.-
констатация появления незнакомого маленького мальчика."-
Худенький. Одет опрятно, чистенький весь. Смотрит мне в глаза -серьезно? грустно?.. - не разобрать. Кто он? Почему здесь? Да в такую рань? Рядом ни одной жилой дачи. Давным-давно еще в девяностые, все домики тут были заброшены, потом разграблены. Только садовые деревья на месте старых усадеб живы еще кое-где, да одичавший виноград по земле целыми полянами стелется. Откуда забрел он в эти далеко не безопасные места?-
не собственная прамая речь или внутренние ,субъективные рассуждения Рассказчика-Автора.Так заканчивается Модус, передающий удивление и даже испуг Писательницы при виде незнакомого малыша, вызвавшего в Рассказчике-Авторе симпатию своим внешним, аккуратным видом.

Интересно остановиться на сцене знакомства Рассказчика-Автора и Лехи.
- Кто ты? - вопрос-обращение Рассказчика-Автора к незнакомому мальчику
- Я? Леха. - в ответе мальчика на первом месте стоит личное местоимение с вопросительным, - мальчик УДИВЛЕН! далее следует имя собственноя в фамильярно-народной фарме.
- Леша, значит? - уточняющий вопрос-коррекция, где имя собственное обретает нормальную форму -"ЛЕША"
Не...Леха я, - убежденно и, как бы вразумляя меня: - только так. -
это форма ответа с УТВЕРЖДЕНИЕМ своего - Аз есмь", - ответ начинается с отрицания "НЕ" и далее следует синтаксическая пауза - многоточие, передающее колебание мальчика в выборе формы ВНУШЕНИЯ взрослому , что его имя "ЛЕХА" - т.е. свое Аз есмь Леха содержит ТРИ УТВЕРЖДЕНИЯ: первое: "Я"; повторение имени собственного "Леха" и заключение, не допукающее никакого возражения: "ТОЛЬКО ТАК" -
- Ты здесь один, что ли ...Леха? - Рассказчик -Автор стремиться предрасположить к себе Леху и вводит один фомильярный оборот, в котором содержится Вопрос и ответ, последванный ситаксической паузой:"что ли...," что и заставляет мольчика ответить.
- Да. - следует утвердительный ответ Лехи
Кладу руки на его худенькие плечики: этот жест со стороны Рассказчика-Автора целит вызвать у мальчика доверие и убрать дистанцию между обоими, что и позволяет задать Лехе уточнительные вопросы:
- Где живешь? С кем?- так Рассказчик ставит конкретных два вопроса с нодеждой получить конкресный ответ со стороны Лехи.
- Там...- машет ручонкой в направлении... не-по-нят-ном. - ответ типа в духе бихевиоризма,.,. непонатный.., т.к. жест "ручонкой" мальчика ничего не объясняет Рассказчику-Автору.
И неожиданно:
- Один живу. - ответ без какой-либо конкретизации.
- Как это - один...- растерялась я, - а родители? Родители твои где? - подобный развернуный вопрос с повторением в восходящей градации, передает волнение Рассказчика-Автора.
Ковырнув носиком сандалика что-то невидимое в траве, кинул серьезный взгляд снизу: эта фраза представляет большой интерес, т.к. она так же бихевиоризтична , что и выше (ответ ручонкой). Однако тут бихевиоризм с чисто детской реакцией "ковырнув носиком сандалика..." играет и роль "нарушения футкциональности рассказа - это , своего рода пауза, вводащая напряжение в разговоре двух Субъектов, ничего не знающих друг о друге.
- Папку на войне убили. Ну... воевали когда ( в "странных" глазах вопрос: понимаю ли?)
И я ...начинаю понимать.
- А мама?
- А!.. там она в чужом доме.
- Почему в чужом, Леш?
Ну-у-у-у, это куда нас дядя Вася на машине привез. Печку нам в этом доме почистил... И починил... На секундочку задумалсял И вдруг - радостно - И-и-и... и еще он нам с мамкой возле дома баню построил!

Кажется все уже ясно: оба остаются СУБЪЕКТАМИ! И именно Леха по-детски , с радостью одерживает ПОБЕДУ....и они едут, туда к МАМЕ....Именно тут (с моей точке зрения) самый кульминационный момент, когда Леха не находит МАМУ и вдруг появляется она молоденькая:
"...Леха кузнечиком скакнул навстречу. Рапахнув полы холата, она...так с ходу и спрятала в них голову сына - РУКИ КРЕСТ-НАКРЕСТ! " -вот она материнская Божественная Защита...

И как в каждом классическом произведении все хорошо кончается...и даже Рассказчик-Автор приехала через два года повидаться с Лехой! Леха собирался: " Этой осенью мой маленький друг пойдет в школу, и уже сейчас к этому важному событию вовсю идет подготовка."

ТАК ТОРЖЕСТВУЕТ ВЕЧНАЯ ИДЕЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ! БЬІТЬ!
...
Евгения Пищулина
2016/09/15, 06:09:50
Г-ну Инкогнито. Спасибо!
Евгения Пищулина
2016/09/15, 06:02:47
Людмиле Матросовой. Спасибо! Про глаза согласна, конечно же. Совсем взрослые они... на детском лице.
Инкогнито
2016/09/13, 16:34:11
Одна горсточка ягод и такая очень тяжелая,больная,для многих россиян с украинскими корнями, тема.Спасибо.
Матросова Людмила
2016/09/09, 10:57:25
Евгения Григорьевна! Читала и плакала. Я знаю такого Лёху из Луганска, который бежал со своей беременной на 7-м месяце мамой . Слава Богу, папа жив и они сейчас всей семьёй живут у своих знакомых в нашем посёлке. Я ,всю жизнь проработавшая с детьми, впервые увидела 6-летнего мальчика, у которого грустные глаза, даже когда он смеётся. Извините за сумбурность моего сообщения, просто нахожусь под сильным впечатлением.
Евгения Пищулина
2016/09/05, 08:39:15
Надежде Никитиной. Спасибо огромное Вам, Читатель мой драгоценный! С уважением Е. Г.
Евгения Пищулина
2016/09/03, 14:45:11
Лорине Тодоровой. Это Вам Спасибо за такой неожиданный Подарок! Бесконечно тронута Вашим вниманием, Вашей оценкой... Благодарю. Благодарю Вас. С уважением Е. Г.
Евгения Пищулина
2016/09/03, 14:09:45
Галине Николаевой. Благодарю сердечно! Добра Вам. С уважением Е. Г.
Евгения Пищулина
2016/09/03, 14:08:04
Владимиру Глазкову. Мне дорого Ваше мнение. Спасибо огромное! С уважением Е.Г.
Надежда Никитина, Казахстан
2016/09/03, 12:25:50
То, что рассказ не просто замечательный, а берущий за душу- это бесспорно! Ведь Лёха- один из многих детей Донбасса в свои четыре года хлебнул столько горя! Читала рассказ с мыслью: " Люди! Остановите эту бессмысленную и беспощадную войну! Пусть дети радуются солнцу, а не прячутся в погреб!" А Евгении Григорьевне - низкий поклон ! Хотелось бы , чтобы как можно больше людей прочитали этот рассказ !
Галина Николаева
2016/08/31, 20:02:04
Спаси БОГ, Евгения, читала с щемящим сердцем, как будто с вами была. Вчера по радио "Радонеж" слушала о. Алексия из Донбасса. Он рассказывал много о детях, как они слишком рано повзрослели, и сейчас родители для них - авторитет. Как горе объединило людей, и взрослые и дети потянулись к Богу.
С поклоном,
Лорина Тодорова
2016/08/31, 12:59:24
Благодарю Редакторов! Успешного последнего дня ЛЕТА 2016-го
Лорина Тодорова
2016/08/31, 12:45:41
Это уже Ваше ТРЕТЬЕ ОБЕЩАНИЕ!!
Лорина Тодорова
2016/08/31, 12:44:03
Прошу поставить мой комментарий к рассказу Пищулиной Евгении ЛЕХА, высланного Вам ДВА раза этой ночью.!
Лорина Тодорова
2016/08/31, 01:59:28
Госпожа Пищулина, Вы создали настоящий ШЕДЕВР, который я читала с замиранием сердца, пока не дошла до конца:"Этой осенью мой маленький друг пойдёт в школу, и уже сейчас к этому важному событию вовсю идёт подготовка..."
Я давно не получала такого наслаждения от прозы! Спасибо Вам огромное!

С уважением Лорина Тодорова
Лорина Тодорова
2016/08/31, 00:52:05
Г-жа Пищулина, Вы создали такой ШЕДЕВР....Какое напряжение для Читателя дойти с Вами до конца и облегченно вздохнуть! -" Этой осенью мой маленький друг пойдёт в школу, и уже сейчас к этому важному событию вовсю идёт подготовка..."

Спасибо Вам огромное! Я давно не получала такого наслаждения от прозы....

с уважением Лорина Тодорова
Владимир Глазков. Украина.
2016/08/30, 08:19:00
Пронзительно, как пронзительна всякая правда. Спасибо Автору.
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов