Дети

5

2682 просмотра, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 86 (июнь 2016)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Пищулина Евгения Григорьевна

 

Дети.jpg

1.

 

Урок литературы уже подходил к завершению, когда в открытую дверь сходу въехал на своей «крутой тачке» Лёша Круглов, парень из параллельной группы. На приличной скорости подкатив прямо к учительскому столу, он резко затормозил, оглядывая аудиторию: «Дань, Наташке плохо!» Короткий взгляд Данилы в мою сторону – и он срывается с места. В спину им лишь успеваю крикнуть:

– Лёша! Марь Васильевна...

– Там она! – не оборачиваясь, отвечает он, усиленно налегая на колёса (Мария Васильевна – это медицинская сестра с полувековым стажем. Безмерно уважаемый всеми человек).

Через несколько секунд гулкое топанье Данькиных ног и скрип Лёшкиной коляски затихают в дальнем конце здания: там коридор сворачивает в сторону девичьего общежития.

И это – вполне штатная ситуация для учебного заведения, куда забросила меня судьба, решив, видно, ещё раз «испытать на прочность» (раньше был детский дом) в работе с такими детьми, как Данила, к ужасу родителей заболевший внезапно и уже два года находящийся под постоянным контролем «самых серьёзных» врачей. Как Наташа – нежнейшее создание, страдающая тяжелейшим недугом (как же не хочется называть эти страшные диагнозы!). Как Лёшка, у которого нет обеих ног. И как многие-многие другие мальчишки и девчонки в этом необычном – для обычных здоровых людей – учебном заведении.     

Сидим притихшие. Переживаем. Такое случается здесь часто, но привыкнуть, конечно же, невозможно.                                                                                                                                                                                                         

А Данила с Наташей – это не просто «особый случай». Это... как только-только начинающий распускаться  цветок – нежный... весенний... И его лучше не трогать руками, даже и очень добрыми, даже и очень бережно.

Перед уроком он, конечно же, отнёс её в группу (да-да, отнёс на руках, как маленькую) – так он делает в те дни, когда ей особенно тяжело подняться с кровати и идти самостоятельно. А она, отвоёвывая у жизни каждый свой день, всё равно настойчиво просится на занятия. Но частенько он «балует» её и просто так. Когда несёт на руках и оба улыбаются, значит, всё у них хорошо. Он, высокий, красивый, серьёзный, и она, маленькая птичка-синичка, в тихом счастье своём притаилась, приклонивши голову к его груди.

    

...Вспоминаю, что урок всё-таки надо закончить, как полагается. Молча пишу на доске домашнее задание, так же молча списывают они его в свои тетрадки. Минуты две-три ещё есть в запасе. Можно просто поговорить. Они это любят так же, как и здоровые дети в обычной школе.

Но – уже... И без меня есть о чём пошушукаться девчонкам, да и парни уже беседуют вовсю. Сажусь за стол, смотрю на их лица. Разные они все – по характеру, по интеллекту. По степени воспитанности – тоже (все, за редким исключением, из неблагополучных семей). И заболевания у них – тоже разные. Только вот беда на всех одна. Она-то их и объединяет. И в годы обучения здесь эта общая беда помогает им чувствовать и понимать, что счастье (как бы пафосно это ни звучало) – есть, и оно – возможно. Ощущение равенства среди равных. Именно так. Пока они рядом с равными себе, они – сильнее и увереннее. А потому... Как же не хочется им покидать эти стены после выпускного вечера – всем, без исключения. И тем, кого дома ждут, и тем, кто уходит в самостоятельную жизнь, полагаясь только на свои силы и знания. А таких много. Большинство из них – сироты. И – «круглые», и – при живых, непутёвых своих родителях. Через мой кабинет, на котором висит табличка «Отделение социально-психологической реабилитации», все они прошли не единожды – по разным  поводам и причинам. Да что кабинет! – прямо через сердце все и прошли. И, несмотря на это, иногда возникают самые непредсказуемые ситуации. Вот и сейчас, в последнюю минуту урока, вдруг:

– Эх! И развесёлая же у нас тут жизнь!.. По голосу – Антон Корнеев. Личность сложная, неординарная. Неизменный ведущий на всех студенческих вечерах и праздниках. Что это – мысли вслух?.. Поднимаю от журнала голову: нет, смотрит в упор на меня. И продолжает – с легким оттенком ёрничанья:

– И об чём это вы всё думаете, думаете?.. Всё там чего-то себе пишете! А тоже ведь, небось, сбежите скоро от нас, как... Имя предыдущего преподавателя звучит уже под аккомпанемент звонка, напрочь заглушившего издевательские интонации в его голосе. Сквозь усиливающийся в аудитории шум, зову его к себе, отвечаю, складывая в сумку всё, что приносила к уроку:

– Ошибаешься Корнеев, вот о тебе-то как раз и думаю: интересно было бы услышать мнение твоё о старшине Васкове (по программе у нас повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...»). Так что – готовься. С твоего выступления следующий урок и начнём.

– Это... который Федот, что ли?

– Он самый.

Улыбчивое лицо Антона притворно грустнеет, в прищуренных глазах – знакомые хитринки...

Оставив меня без ответа, он резко уходит, заметно прихрамывая (на правой ноге протез) и... кажется, излишне сильно толкнув дверь плечом. Но я знаю, что он подготовит прекрасное  выступление, сгладив тем самым  неловкость от своей неожиданной выходки. Он ей и сам не рад.

Сложные дети. Сидит в каждом из них боль, от людей здоровых глубоко запрятанная. Кипит обида на жизнь свою – «развесёлую». Иногда выплёскивается всё это наружу. По-разному. У Антона сегодня случилось вот так. Умным – в разы больнее.

После занятий иду по тому же длинному коридору и в том же направлении, куда несколько часов назад умчались мальчишки с моего урока. Девичье общежитие сияет чистотой. Куда ни глянь, уют и образцовый порядок. Вот и комната, где живёт Наташа Кравцова и ещё две девочки. Привычное «тук-тук», и – вхожу. А у кровати её, кто? Ну, конечно же, Данила. Рука – в руке, глаза – в глаза. Присаживаюсь рядышком:

– Я ненадолго. Можно?

Данила подвигает мне ещё один стул, уступая место рядом с собой. Наташа улыбается:

– Мне уже лучше! Присаживайтесь. Поставь чайник, Дань.

Данька послушно встаёт с места, по-хозяйски достаёт из шкафа чашки, сахар, заварку. Ставит чайник. А мы в это время – о своем, о девичьем:

– Он хороший... – тихо реагирует Наташа на мой взгляд в сторону Дани.

– Ну, конечно, хороший. Плохие-то нам – зачем?

– Говорит... через год поженимся – мне же восемнадцать исполнится, – шепчет она доверительно.                                       

– А ему? Уже – есть? – спрашиваю я... зачем-то (знаю ведь возраст!), всеми силами стараясь не показать поднимающееся в душе волнение.

– Да, конечно! Он старше меня почти на год.

Данила, прерывая нашу беседу, подкатывает к кровати маленький железный столик на колёсиках: конфеты, румяные пирожки, домашнее варенье – чувствуется заботливая рука его родителей. (Недавно я беседовала с его мамой – умной, удивительной по душевным качествам молодой женщиной).

– Мама Данькина приезжала. Вот... всяких вкусностей понавезла. Угощайтесь! – словно подслушав мои мысли, поясняла Наташа, с помощью Данилы поудобнее усаживаясь на кровати.                                                                        

Погостив ещё немного, я ухожу от ребят со сложным чувством. Названия этому чувству нет. По дороге домой перебираю в памяти всё, что знаю о них обоих. У Наташи отец погиб почти сразу после её рождения. Мать уже много лет живёт своей молодой жизнью. Отстранённо живёт от тяжелобольной дочери. Девочку к нам привезла заместитель директора специализированного интерната. По её же, Наташиной, горячей просьбе и привезла. Школу она там (хоть и на «домашнем» обучении) закончила с Золотой медалью «...С такими мозгами надо бы сразу в институт! Но... здесь ведь для неё все условия!» – упиваясь собственным благородством и искренне радуясь за девочку, то и дело восклицала женщина во время экскурсии по техникуму.

А Данила... Он из хорошей благополучной семьи. Единственный у родителей. Всё возможное и, кажется порой, – невозможное – делают они для его выздоравливания, в которое верят свято. В нашем маленьком городке у него есть однокомнатная квартира, куда они регулярно приезжают и сами. Но он живёт здесь, в общежитии, рядом Наташей, которую помог однажды отнести в медпункт с урока английского языка. Всё просто: шёл парень по коридору, его попросили – он и отнёс. И с того дня уже не расставался с этой девчонкой ни на час.

Весной ему предстоит серьёзная дорогостоящая (нет – дорогого стоящая!) операция. Уедет он от нас, по всей видимости, надолго, а она будет его ждать... здорового! Такой у них уговор. 

 

2.

 

Утром следующего дня вновь сворачиваю на пару секунд к Наташе. В открытую настежь дверь сразу вижу Данилу. Он уже здесь, рядом... В его руках небольшое зеркало. Наташа, собирая роскошные волосы под красивую заколку, время от времени «командует»:

– Чуть пониже, Дань. Так... Чуть повыше теперь. Ещё-ещё... Вот так. Ну, всё... кажется... Как я тебе?                                                                                                                        

Нежно прислонившись своей щекой к её щеке, Данька любуется отражением в зеркале: он и она...                               

– Так всегда будет, Данечка?..

–  Так будет всегда.

Понимаю, что никак не вписываюсь я в это нежное счастье, и...  Но – поздно: увидели в зеркале...  улыбаются:

– Здрасьте! Всё нормально! Идём на первую пару.

– Вижу, что в полной боевой... Ничего не забывайте. Хорошего дня!

Дальше – в противоположное крыло здания, в мальчишечье общежитие, – к «своим». У меня их ни много ни мало – девятнадцать. Это «дополнительная нагрузка» к основной  работе, но, по понятным причинам, таковой (в смысле – дополнительной) назвать её крайне сложно. Совершаю утренний обход по комнатам, поторапливаю, чтоб не опаздывали на завтрак. Дверь в комнату Вани Левченко открываю почти в полной уверенности, что здесь придётся  задержаться дольше, чем в других комнатах. Так и есть: он ещё в постели. Присаживаюсь рядом:

– Доброе утро, Вань. Что у нас сегодня с настроением?

– Доброе... – отвечает он, неохотно поворачиваясь ко мне лицом, – с настроением всё нормально.                                   

– Ну, тогда... Больше пяти минут на сборы – никак. Управишься?

– Постараюсь, – пытается улыбнуться Ваня.

Пока беседую в коридоре с ночным воспитателем, он должен не только умыться и одеться, но и с помощью мальчишек, в одной комнате с ним проживающих, пристегнуть два протеза – к руке и к ноге. С ногой они управляются быстро, а вот с рукой сегодня нужно слегка помочь (протез новый, пока непривычно с ним). Вхожу, когда он молча высовывает в дверь свою кудрявую голову.                                                                               

Управившись, идём по коридору вместе. Останавливаемся у двери столовой. Поправляю воротничок на его простенькой рубашке:

– Приятного аппетита, Вань. Не опоздай на урок, хорошо? Ванька послушно кивает и скрывается за дверью, мелькнув на прощанье новой чёрной перчаткой на безвольно опущенной правой руке...

Вот так –  день за днём – бежит жизнь в этом уникальном учебном заведении. Какой-то день – тревожный, беспокойный, иногда и вовсе – чернее тучи. А бывают дни радостные. Как, например, сегодня. Я знаю, что в том крыле здания, где находится мой рабочий кабинет, после занятий будет особенно оживлённо: вовсю идёт подготовка к празднованию Татьяниного дня! Генеральная репетиция состоялась вчера, а сегодня будем украшать зал. Зам. директора по воспитательной работе, талантливейший педагог Надежда Петровна, приучила всех относиться к этому делу в высшей степени ответственно. Её кабинет – напротив. Там всегда многолюдно и, на первый взгляд, – шумно. Но не шум это вовсе – атмосфера! – особая, творческая, где каждый занят своим делом. Сколько же талантов сумела она разглядеть и – взрастить! Каждое её мероприятие – и удивление, и гордость, и радость за этих детей. Они всегда знают, о чём поют, о чём говорят, как должно звучать слово Пушкина и Есенина, Рождественского и Ахмадулиной. Эдуарда Асадова!.. Научены и тому, как выйти к зрителю, как подать себя, свой талант. Вчера на репетиции Антон торжественно объявил: «Вальс. Композитор Евгений Дога. Исполняют... Олег Галиев и Анна Свешникова!» И вот уже... летит она! Высокая, стройная, в белом бальном платье, выполненном на заказ специально для этого танца... Не вокруг своего партнера, сидящего в инвалидной коляске, летит Анечка, а – вместе с ним... Только так! Именно это – важно... И как же плавны и отточены – почти виртуозны! – его движения... Элегантный чёрный фрак, белые перчатки... Спокойно лежит её рука в его руке... Великий вальс! Великие минуты жизни.                 Аплодируем этой паре всегда стоя. А разве можно как-то иначе? Будут и другие выступления. Будут шутки и смех. Будет радость. И боль. Разумом непостижимая. Всё сольется в сердцах воедино.

И как же хочется быть завтра там, с ними. Но с самого утра меня знобит, упорно держится небольшая температура. Жаль!..

 

3.

 

Отболев положенное количество дней, вновь тороплюсь на работу. Миновав проходную, иду по заснеженной берёзовой аллейке, поворачиваю направо и вхожу в светлый просторный вестибюль здания. По пути здороваясь с его «обитателями» (добрые, славные люди!), поднимаюсь на второй этаж, к себе. Привычно жму на кнопку компьютера, раскладываю на столе всё необходимое для работы. Вроде бы всё, как обычно. Но... Не знаю, у кого как, а у меня всегда ощущение, что даже за один пропущенный день что-то неуловимо без тебя меняется. А тут... целая неделя отсутствия. По телефону я, конечно же, поддерживала связь с коллегами и, как мне казалось, была в курсе всех, даже малозначительных дел в своей группе и в колледже в целом. Но что же всё-таки не так?

В том, что интуиция не подводит, я убеждаюсь уже через несколько минут, во время обхода «своих». Обхожу всех, и есть ещё пара минут, чтоб заглянуть в комнату Данилы. Он не в моей группе, и Наташа – тоже,  но – спросить, как дела, поскольку увижусь я с ними лишь на уроках, да, может, пересечёмся в быстром ритме дня где-нибудь в коридорах. Стучусь, вхожу. Данилы в комнате нет. Крутанувшись в компьютерном кресле, Саша Проскурин (его сосед по комнате) опережает мой вопрос:

– А Данька ещё не вернулся.

– Здравствуй, Саша. Откуда не вернулся?

– Из больницы. Я думал, вы знаете...

И, уже стоя в дверях, поясняет подробнее:

– Ночью... кажись, под утро, Наташку «Скорая» увезла. Ну и... он за ней. Извините, я тороплюсь!                                             

Вслед за убегающим Сашкой, отменяя на ходу все прочие визиты, я иду в медпункт.                                                         

Мария Васильевна без лишних слов указывает на стул:

– Чайку? У меня нынче шиповник, настояла с вечера, – хлопочет она, доставая из старенькой сумки ярко-красный китайский термос, каким-то образом сохранившийся от тех самых – наших – старых и добрых времён. Выглядит она неважно: ночь без сна. Присаживаюсь рядышком:                                                            

– Марь Васильевна, как у Наташи... у Кравцовой дела?

– Да плохи у неё дела. Ночью Галя (это она о дежурной медсестре) позвонила, я – бегом сюда. «Скорая» следом же подъехала. Сопроводили её до нашей больницы. Надо бы сразу в областную,  да  побоялись – не довезут...

Дальше она (уже в который раз) подробно объясняет мне причины очередного критического состояния девочки, рассказывает, как профессионально «сработали девчонки» со «Скорой» («можно сказать, с того света достали...») и, тяжело вздохнув, констатирует:

– Так что здесь мы нашу умничку вряд ли уже увидим. Но... помогай ей, Господи.

Молча подвигает ко мне бокал:

– Сейчас крендельков достану.

Пьём остывший настой шиповника с любимыми её крендельками. Поглядывая в окно, она думает о чём-то своём. И вдруг, прерывая молчание, отвечает на мои мысли:

– Данилу в «Скорую» не взяли, хоть и просился очень. Но на чём-то приехал среди ночи сам. Может, такси вызвал?

– Да, скорее всего... такси... В общежитии его до сих пор нет. Он остался там?

– А то где ж. Звали с собой (за мной муж на машине приехал), хотели подбросить – ни в какую: «Останусь до утра» – и всё тут. Мы с Галкой попросили, чтоб, когда можно будет, пустили его к ней.

– Пустят, как думаете? Ей ведь без него... не справиться.

– Думаю, пустят, вразуми их, Господи, – крестится она на маленькую иконку, висящую в кабинете аккурат с восточной стороны, – вот только...

Я понимаю ход её невысказанных мыслей, вижу тревогу в её усталых глазах. Советуюсь:

– Может, позвоним?

– Кому? Девочкам в реанимацию? Или Даниле?

– Даниле я звонила – телефон отключен.

– И правильно, что отключен – не надо там шума лишнего. А девочки позвонят сами, договор такой был. И, мельком взглянув на свои маленькие ручные часики, вдруг встревожилась:

– Могли бы уже и позвонить, не каменные же мы тут!..

Из больницы позвонили без четверти двенадцать... 

 

4.

 

Данилу я всегда буду помнить таким, как увидела из окна вестибюля в сердцевине того белого зимнего дня. Поверх распахнутого настежь пальто в сине-красную полоску шарф – ярко! Шапка пушистая – набекрень – снегом слегка припорошена... Шаг уверенный, твёрдый: ответственность – вся на нём...                                                                                                                                                            

Мы, в чём есть, тут же оказываемся на крыльце.

Осторожно, Данечка, скользко там... под снежком! Сегодня дорожки ещё не посыпали... – стягивая на   груди воротник белого халата, упреждает его Мария Васильевна... незнакомым от запредельного волнения голосом.

–  Вижу я, вижу, – отзывается Данька, широко обходя давно привычные для всех «опасные» места на центральной аллее. Поднимаясь по ступеням, удивлённо снизу вверх на нас поглядывает:                                                  

– Чего это вы?.. На морозе... Здрасьте! Привет от Кравцовой вам. Велела не пе-ре-жи-вать!

И, уже серьёзно глядя сквозь дверное стекло на огромные в вестибюле часы, «успокаивает»:

– Так... Сейчас двенадцать? Я был у неё около часа назад. Видел своими глазами: ей реально легче, – и увлечённо продолжает, совсем по-взрослому подталкивая нас поскорее войти в тепло: – Нам даже поговорить разрешили. Она мне сказала, что с ней уже всё хорошо. А ей я верю!..

 

 

Сегодня всё более популярными становятся букмекерские ставки. Многие считают, что это всего лишь развлечение. Но многие уверены, что это неплохой шанс заработать. Как? Самое главное в умении сделать верную ставку – это аналитика и знания, умение прогнозировать на основе информации. Впрочем, существуют различные теории и стратегии. Есть также немало букмекерских контор. О том, какую предпочесть контору, какую выбрать стратегию, узнаете на сайте onmymoney.ru

 

   
Нравится
   
Комментарии
Инкогнито
2017/05/17, 23:13:43
Евгения Пищулина: "Дети" - имманентный анализ рассказа.
Автор: Лорина Тодорова.

ДЕТИ -заглавие , оно дано Автором, который не просто Автор, но и активный член этого особенного общества, где каждый в какой-то важный момент исполняет свою роль Субъекта....а Автор-Рассказчик, из чьих уст, суждений, и реакций мы воспринимаем происходящее, часто кажется пассивным, присутствующим или очень активным.
Перед Читателем не просто Авторский рассказ, но и перформативный, где происходящие события напоминают репортаж с места событий. рассказ полицентричный, т.е здесь много рассказвательных центров, часто представляющих Судьбу то одного учащегося, то другого, то родителей некоторых; а-перспективный (т.е. Читателю предлагается какой-то конец, который НЕ конец, но и нет КОНЦА.). Постоянный Диктум устанавливает директные модальные и трансмодальные отношения между действующими лицами. А Модус как бы исполнят роль "паузы"и часто вводит или беспомощное ожидание ...или момент какого-то короткого мига "отдыха", но НИКТО там в общежитии не знает, когда, в какой момент, все может кончится...для кого-то из детей...
Рассказ состоит из четырех частей связанных идеей места, идеей действия, сменяющимися перед Читателем Субъектами; Субъектами-Объектами и какой-то особенной динамикой.Весь рассказ , благодаря всем перечисленным выше эксплицтным качествам, чем-то напоминает сцену...Но там нет игры, - там Жизнь со всеми ее проблемами, о которых Читатель моего типа, никогда не подозревал.
Вот начало Первой части:
"Урок литературы уже подходил к завершению, когда в открытую дверь сходу въехал на своей "крутой тачке" Леша Круглов, парень из параллельной группы.На приличной скорости подкатив прямо к учительскому столу, он резко затормозил, оглядывая аудиторию:"Дань, Наташке плохо!" Короткий взгляд Данилы в мою сторону - и он срывается с места. В спину им успеваю лишь крикнуть:
- Леша! Марь Васильевна...
- Там она! - не оборачиваясь, отвечает он, усиленно налегая на колеса ( Мария Васильевна - это медицинская сестра с полувековым стажем. Безмерно уважаемый всеми человек)
Через несколько секунд гулкое топанье Данькиных ног и скрип Лешкиной коляски затихает в дальнем конце здания: там коридор сворачивает в сторону девичьего общежития."
Активное начало, динамика действия передается очень выразительной лесксикой и последовательным использованием двух типов прошедшего времени: незаконченное:"уже подходил к завершению ->"сходу въехал" -законченное. Особенность такого построения, где незаконченное время прерывается внезапно законченным. и использование близко однокоренных слов: под-ход-ил - с-ход-у подготавливает к внезапному нарушению обстановки ="урок литературы уже подходил к завершению" -.закончился внезапно= "сходу" (Реферовская)
Этот же момент можно рассмaтривать как "нарушение функциональности"="rupture de la fonctionnalité" ( Жан Руссе - Jean Roussé)
Читатель воспринимает все через перцепцию-репортаж преподавателя-Автора.
Как лихо въезжает Леша на своей "крутой тачке" -так представляет Рассказчик внезапное появление молодого человека.
"На приличной скорости подкатив прямо к учительскому столу" - что ни фраза - "кадр" (Эткитд), т.е. действие или его представление оказывается "статичным" типа "быть"
Так красочно представлен с самого начала этот Леша на "крутой тачке" - > "усиленно налегая на колеса." - " у которого нет обеих ног" нисходящая градация уменьшающая Рост парня, но возвышающая Дух! -"парень из параллельной группы" поспешил позвать на помощь -"Дань, Наташке плохо!"
Через весь рассказ "звучит" эта нисходящая градация, чтобы довести до Читателя главную идею: перед ним ДЕТИ особенные--->физическое "быть"= идея существования редуцируется к самой низшей способности существования--к нолевому / идея Духовного существования стремится к самой высокой степени-- >"казаться-быть"= "должным быть" - стремление одного Субъекта исполнить личный ДОЛГ в отношении другого Субъекта.

Еще в первой Части Автор-Рассказчик-Персонаж в Модусе объясняет ситуацию и самих детей, и житья-бытья этих Детей, и их проблемы.
"Разные они все - по характеру, по интеллекту. По степени воспитанноости - тоже ( все, за редким исключением, из неблагополучных семей) . Заболевания у них - тоже разные. Только вот беда на всех одна. Она-то их и объединяет. И в годы обучения здесь, эта общая беда помогает им чувствовать себя и понимать, что счастье (как бы пафосно это это не звучало) - есть, и оно - возможно. Ошущение равенства среди равных. Именно так. Пока они рядом с равными себе, они сильнее и увереннее. А потому... Как же не хочется им покидать эти стены после выпускного вечера - всем без исключения. И тем кого дома ждут, и тем, кто уходит в самостоятельную жизнь полагаясь только на свои силы и знания! А таких много. Большинство из них сироты. И-"круглые", и при живых, непутевых своих родителях. Через мой кабинет, на котором весит табличка "Отделение социально-психологической реабилитации", все они прошли не единожды - по разным поводам и причинам. Да что кабинет! - прямо через сердце все и прошли. И, несмотря на это, иногда возникают самые непредсказуемые ситуации. Вот и сейчас, в последнюю минуту урока, вдруг:
Вот такой Модус, где представлена Автором-Рассказчиком вся "история детей калек", объединенных локативной идеей 3, т.е. место нахождения всех детей ИХ характеризирует -"объединяет" ( Христо Тодоров). Это общежитие тех, кто чувствувует себя хорошо среди равных себе -внешне - но не характерами.
Размышления Автора-психолога интересны тем, что мир разделяется на две части: ДЕТИ и РОДИТЕЛИ и эти две части оказываются различными по своей "связанности - модальной и трансмодальной". Дети объединены сильной модальной идей ДОЛГА, типа "должным быть", а связь родителей и детей? : "Круглые"сироты = родители не испытывают чувства ДОЛГА...это страшно. "Непутевые родители", как у Наташи:"У Наташи отец погиб почти сразу после ее рождения. Мать уже много лет живет своей молодой жизнью. Отстраненно живет от тяжелобольной дочери."
Короче, родители - люди БЕЗ чувства ДОЛГА. А учитель ИДЕНТИФИЦИРУЕТСЯ С ИХ ПРОБЛЕМАМИ_= "прямо ЧЕРЕЗ СЕРДЦЕ ВСЕ И ПРОШЛИ" = "неабходимым быть" - "должным быть" ---чувственные идеи = Автор испытывает к этим детям и ДОЛГ и ЧУВСТВА, т.е. в нем ярко подчерктнуты сильная модальная связанность и трансмодальная, этим и объясняется ее держание с детьми, которые ЕЕ уважют.
Необходимо остановиться на Образе Рассказчика. Здесь теория Эйхенебаума о "сказе" вообще не подходит, т.к. Автор в Трех лицах - Автор рассказа=Рассказчик-репортер с места событий = просто учитель-психолог- литератор. Отсутствует "Я" этого удивительного Лица, чей Образ особенно выделяется в Модусе - в описании, размышлении о Судьбе этих ДЕТЕЙ .Давайте вернемся к первому Диктому, Он состоит из трех реплик:
1."Дань, Наташке плохо!" - неожиданная информация с отрицательным(= плохим) содержанием)
2."Леша! Марь Васильевна..."- эллипс, который даже не произнесен правильно (литературно), что заставляет Учителя дать дополнительное объяснение в Модусе.
3. Там она!- Леша
в этом коротком Диктуме происходит "ЗАВЯЗКА" всего рассказа - вводится персонаж "Наташка" и эллиптичная информация:"плохо". Реплика Учителя тоже эллиптичная, - что и вводит напряжение в развитие рассказа далее : 30 строф Модуса (цитированного выше), передающего ментальные рассуждения Учителя, которые вдруг оказываются прерваны на последней минуте, так неожиданно прекращенного урока:
Вот эта сцена!
"Вот сейчас, в последнюю минуту урока, вдруг:
- Эх! И развеселая же у нас тут жизнь!...
-И об чем это вы все думаете, думаете? Все там чего-то себе пишете! А тоже ведь, небось, сбежите скоро от нас, как.....
- Ошибаешься Корнеев, вот о тебе-то как раз и думаю: интересно было бы услышать мнение твое о старшине Васкове ( по программе у нас повесть Бориса Васильева "А зори здесь тихие..."). Так что - готовься. С твоего выступления следующий урок и начнем.
- Это...который Федот, что ли?
- Он самый.

Далее в Модусе сообщается:"...он резко уходит, заметно прихрамывая ( на правой ноге протез)..."
Пример Диктума, т.е. обращения Антона к Учителю совершенно различен в отношение Первого примера. Здесь проглядывает ОБИДА и напоминается тоже идея о Личном Долге Учителя работать с такими как он сам("с протезом на правой ноге") Два слова выдают его настроение: первое "развеселая жизнь тут у НАС " = "Наташке плохо"; подмена антогонистических слов редуцируется к идее существования второго типа : "кажется" в обоих случаях к имплицитной сильномой модальной идее "Должным быть" - в первом случае директно подсказана идея о ПОМОЩИ= Личный Долг учеников помогать друг другу, но тут идея о Личном Долге Антон трансцедирует на взрослых = Учителей:
" ...а тоже ведь, небось, сбежите скоро от нас, как..." -
этот момент даже не нуждается в подробности в Модусе о его протезе....
Предлагаю проследить продолжение все той же первой части:

"После занятий иду по тому же длинному коридору и в том же направлении, куда несколько часов назад умчались мальчишки с моего урока. Девичье общежитие сияет чистотой.Куда ни глянь, уют и образцовый порядок. Вот и комната, где живет Наташа Кравцова и еще две девчочки. Привычное "тук -тук", и - вхожу. А у кровати ее кто? Ну , конечно же , Данила.Рука - в руке, глаза - в глаза. Присаживаюсь рядышком:
- Я не надолго. Можно?"
Этот пример Модуса очень интересный, т.к. тут роль Автора-Рассказчика-Персонажа меняется:1. это роль комментатора: например:"Куда ни глянь, уют и образцовый порядок."
2. идея движения, -создается впечатление ,что тут есть камера, передающая движение Персонажа или следующая за Персонажем:указаны точки передвижение и время -"после занятий" -> "по длинному коридору" -> "девичье общежитие" -> "вот и комната, где живет Наташа Кравцова" -> "привычное "тук -тук" - >" вхожу"- >" Я не надолго.Можно?" - так передается репортаж с места событий. А событий тут несколько и они раскрываются при ВХОДЕ в комнату Наташи Кравцовой - представление самоличности девушки -> Кравцова и представление самоличности Автора- Рассказчика -Персонажа - "Я" - наконец -то...
Этот момент очень важный в рассказе - произносится личное местоимение -теперь Читатель "знаком с Автором-Рассказчиком-Персонажем - невероятный прием три ЛИЦА в ОДНОМ СУБЪЕКТЕ! задаю себе вопрос - не попыталась ли мужественная и любящая детей г-жа Евгения Пищулина подсказать каждому Читателю, что каждый ВЗРОСЛЬІЙ должен нести в себе качества Святой Троицы?! Гениально...Вот чем объясняется ее постоянное присутствие около ЭТИХ детей! вот почему она говорит, что каждый прошел не просто через ее кабинет, а через ЕЕ ОГРОМНОЕ СЕРДЦЕ! -прекрасная метафора, котораю вводит идей тотальной идентификации "Тойного Я" с каждым из детей и даже их родителями, если таковые есть
А далее опять Диктум - разговор о Любви и Счастье:
........................
- Мне уже лучше!Присаживайтесь. Поставь чайник, Дань. -

слова Наташи. Она не произносит "Я" , а из уважения к учителю использует индеректную форму:"МНЕ"
.....................................................................................................
- Он хороший...-
обобщенная констатация Наташи о ее Любимом
- Ну, конечно хороший. Плохие-то нам - зачем?
учитель поддержевает благосклонно с использованием приема подтверждения:"Ну, конечно..."
- Говорит ..., через год поженимся - мне же восемнадцать исполнится, шепчет она доверительно.-
интересное суждение Наташи: "Говорит...-используетсь неопределенная форма и многоточие, Что это - КОЛЕБАНИЕ?или НАДЕЖДА?
- А ему? уже - есть? - спрашиваю Я...зачем-то ( знаю ведь возраст), всеми силами стараясь не показывать поднимающееся в душе волнение. -

Второй раз произносится личное местоимение "Я"- Автор-Рассказчик-Персонаж объясняет свое емоциональное состояние
- Да, конечно! Он старше меня почти на год! -

какая спонтанная эмоция Наташи в суперлятивной форме!
..............................................................................
- Мама Данькина приезжала. Вот...всяких вкусностей понавезла. Угощайтесь!.........

заключение Наташи, в котором звучит даже УВЕРЕННОСТЬ :"Данькина мама...:." - в этих двух словах, где сочетаются имя Даньки в фамильярной форме и слово "мама" - происходит метонимический трансфер смысла , что и передает и приятельское отношение Наташи к маме ее приятеля, и имплицитно положителное отношение мамы к Наташе.
Конец первой части не звучит оптимистично:" Уедет он( = Данька), по всей видимости, надолго, а она будет его ждать...здорового! Такой у них уговор" - эти Авторские слова реферируют к приведенному выше примеру, где Рассказчик использует слово, передающее ее душевное состояние:" всеми силами стараясь не показать поднимающееся внутри ВОЛНЕНИЕ" -т.е. СТРАХ, что это может и не сбыться. Так в подсознании Преподавателя, Рассказчика-репортера идея существования стремиться к эвентуальному нолевому состоянию:"быть" -> НОЛЬ.

"Уже во второй части Читатель узнает из разговора Учителя с Сашей, что Наташу увезла скорая, вот этот Диктум:
" - А Данька еще не вернулся.
- Здравствуй, Саша.Откуда не вернулся?
- Из больницы. Я думал , Вы знаете...

И уже стоя в дверях, поясняет подробнее:
- Ночью ...кажись под утро, Наташку "Скорая" увезла. Ну и...он за ней. Извините, я тороплюсь."-

этот элемент неожиданной плохой информации тоже исполняет роль "нарушения функциональности",т.к. сообщение неожиданное.Именно этот прием "неожиданности" оказывается БАЗОВЬІМ! "Случайности нет, пишет Христо Тодоров, в основе "случайности заложены сильные модальные понятия", что означает, что СУДЬБА каждого из детей вопросного общежития зависит от Высших сил.
Рассказ и кончается возвращением Данилы из Больницы:"Так... Сейчас двенадцать? Я был у нее около часа назад. Видел своими глазами, ей реально легче,- и увлеченно продолжает, совсем по-взрослому подталивая наспоскорее войти в тепло. - Нам даже поговорить разрешили. Она мне сказала, что с ней уже все хорошо. А я ей верю!"

Заключение Данилы чисто субъективное, -он ВЕРИТ Наташе...

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

Назвать этот текст "рассказом" невозможно, нет ! Здесь слишком много сценичных моментов...ТРАГЕДИЯ ...детских судеб .Писать один подобный текст , - это огромное МУЖЕСТВО. Автор этой детской ТРАГЕДИИ своим постоянным присутствием, как бы слегка смягчает эту трагедию....
ПОКЛОН Вам, г-жа Пищулина! Ваш поразительный ТАЛАНТ восхищает и заставляет Читателя задуматься о СУДБЕ ТАКИХ ДЕТЕЙ....СКОЛЬКО ИХ ПО ВСЕЙ РОССИИ, а еще и ДОНБАСС....

ЛИТЕРАТУРА
1.Е.Г. Эткинд, Семинарий по французско стилистике, (проза) Ленинград, 1960.
2. E.A. Reéférovskaia, Essaiu de Grammaire Française, cours théorique,Leningrad, 1973
3. Chr. Todorov, Histoire de la littérature française XVIIIe - XXe , FABER 1999
Людмила Андреева г. ,Дубовка, Волгоградская область.
2016/12/05, 20:57:13
На одном дыхании прочитала рассказ Евгении Григорьевны.Тяжелая судьба часто калечит детей, но Слава Богу, что многих она ВОЗВЫШАЕТ над другими,более успешными,обостряет все человеческие положительные качества.И любовь у таких детей более чувственная,ответственная! Это прекрасно передано автором ! Женечка, в каждой строчке, и между ними, чувствуется твоё доброе отношение к этим чудесным деткам! Молодец! Творческих успехов!
Евгения Пищулина
2016/09/04, 09:38:50
Спасибо Вам... уважаемая Лорина Тодорова! Не просто за комментарий.. - За Искренность, за богатство Души - СПАСИБО.
Лорина Тодорова
2016/08/31, 02:46:24
Госпожа Пищулина....только что прочитала и этот Ваш Рассказ - ДЕТИ... Восхищаюсь Вами, Вашим умением преподнести ТО, что для меня трудно воспринять- последствия бобардировок, искалеченные дети...их желание ЖИТЬ и ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ. эта взаимная забота друг о друге...Сколько же смелости у Вас....я бы не смогла...
Благодарю....Низкий Вам Поклон, госпожа Пищулина!

С глубоким уважением Лорина Тодорова
Евгения Пищулина
2016/06/14, 10:05:55
Спасибо Владимир, Мария, Надежда! Спасибо, "Великороссъ"! С пожеланием Добра и Удачи, Е. Г.
Надежда Никитина, Алма-Ата
2016/06/13, 06:33:07
Прочитала - и подумала, что вот есть жизнь , о которой мы, в общем - то , знаем совсем мало. Мало знаем о жизни детей, которым судьба приготовила такие суровые испытаня. Стоит поучиться у них стойкости духа, умению любить, умению ценить жизнь во всех ее проявлениях. И какое же большое и доброе сердце должно быть у тех, кто каждый день живет жизнью этих детей , пропуская через себя все их горести и радости! Евгении Григорьевне низкий поклон и огромное спасибо !
Мария Онуфриева. Волгоград
2016/06/10, 17:43:12
Большое вам спасибо, Евгения!!! Рассказ, жизни этих детей - до слез... Такой трогательный!!! Такие читаешь и свою жизнь переосмысливаешь и понимаешь - нам всегда есть чему и у кого учиться!
А читая про таких людей - особенно про такие светлые и настоящие чувства и поступки и сам становишься и светлее и человечнее))
Владимир Глазков. Украина.
2016/06/10, 08:17:29
У детей надо учиться главному. Спасибо, Евгения Григорьевна, за это напоминание. Понимаю, что история не придуманная, оттого и вдвойне ценная. Оттого и хочется, чтобы "Даньки" не теряли в жизни самое людское, что в ней есть.
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов