Язык Тилода

4

1463 просмотра, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 77 (сентябрь 2015)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Шатилов Дмитрий

 

«Россия-1» онлайн – это канал, вещающий на всю страну. Смотреть его можно и без телевизора. Главное, чтобы был интернет и любой гаджет. Подойдёт планшет, ноутбук, смартфон или ПК. Музыкальные и юмористические программы, телесериалы и общеобразовательные передачи – всё это есть на онлайн канале. Но, конечно, основным направлением для «России-1» были и остаются новостные ленты. 

 

 

Язык Тилода

Квартира моя расположена высоко, лифт не работает, внизу сидит консьержка – от незваных гостей я защищён надёжно, даже чересчур. И всё же как-то они пролезают, все эти расклейщики объявлений, продавцы ножей, борцы за экологию, мошенники и сектанты, пролезают и стучатся в мою дверь – как раз тогда, когда я, выпив чаю и запахнувшись в халат, сажусь за свою диссертацию о роли и значении русского «ща».

Случилось так и на этот раз. Только я начал работать, только сложился в моей голове очередной изящный период, как раздался звонок в дверь. «Черти вас принесли», – была моя первая мысль, вторую же подумать я не успел: столь странным на этот раз оказался мой гость.

Был он похож на обветшавшего интеллигента – сальные волосы, потёртый пиджак, рубашка не первой свежести и мятые брюки, подпоясанные жёванным-пережёванным ремнём. Шляпа, которую он держал под мышкой рядом с непонятным свёртком, и вовсе была гостьей из прошлого – подобный фасон вышел из моды лет тридцать назад. Таких субъектов я встречал время от времени в курилке исторической библиотеки, где они спорили о перспективах белых в гражданской войне, хвастались ненапечатанными статьями и утирали друг дружке нос ненаписанными монографиями.

Было в нём, правда, что-то отличное от этих людей, нечто непонятное и даже немного пугающее. Он казался полубезумным – в глазах его присутствовал странный блеск, как у людей, узнавших что-то чрезвычайно важное и спешащих поделиться этим со всем миром.

Гость заговорил первым. У него оказался слабый, надтреснутый голос, словно давным-давно он вволю надышался книжной пыли, а вот откашляться с тех пор так и не смог.

– Вы – Саша Владимирцев? – спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил:

– Я вам писал.

– Во-первых, – сказал я, – никакой я не Саша Владимирцев. И вы мне не писали. Я вообще вас впервые вижу.

Секунд десять он пристально меня рассматривал, а затем сказал:

– Да, вы не Саша, у Саши были усы. И как это я сразу не заметил? Но ничего, вы тоже годитесь. Разрешите войти?

– Не разрешаю, – сказал я и закрыл за собой дверь. – Сначала объясните, кто вы такой и зачем вам я.

Незнакомец задумался. Лоб его сморщился, брови заходили вверх-вниз.

– Зачем мне вы – это, конечно, вопрос, да. Я вам, разумеется, никакого письма не писал. Я и Саше Владимирцеву-то никакого письма не писал, это у меня так, вырвалось. Но какая в сущности разница – писал, не писал? Намерение было – значит, всё в порядке. Перед Языком я чист, это самое главное.

– Вы что – сумасшедший? — спросил я.

– Ну, разумеется, – ответил он. – У меня и справка есть – показать? Вот, смотрите, – он достал из кармана мятую бумажку. – Чёрным по белому написано: ши-зо-фре-ния! Между прочим, я в Алексеевке пять лет отлежал.

– Лучше бы вы и дальше там оставались, – сказал я. – Я вызываю полицию.

Как по мне, прозвучало это из моих уст вполне угрожающе, но незнакомцу всё было трын-трава.

– Вот поэтому-то я и пришёл именно к вам, – сказал он. – Другой бы на вашем месте что сделал? «Ах, я чайник на кухне забыл выключить!» – а сам тишком, ползком, и к телефону. «Алло, полиция, приезжайте поскорее!». Выдумал бы ещё, что у меня бритва в кармане припрятана! А вы – честный человек, и я – честный человек. Я же не притворяюсь, что я нормальный, мне это вовсе ни к чему. Просто для самой сути дела совершенно не важно, здоров я или болен. Понимаете?

– Предположим, – сказал я. – И что же вы от меня хотите? Чтобы я впустил вас к себе в квартиру?

– Конечно, – сказал он. – Понимаю ваши опасения, всё-таки незнакомый человек, но вещи я вам могу рассказать очень интересные, а если всё же боитесь – ну, посмотрите на меня и на себя. Вы – человек спортивный, подтянутый, а я – развалина, по мне давно могила плачет.

Слова его мне польстили: действительно, за этот месяц я, поднимая гантели, сбросил почти пять кило. Весу во мне, правда, оставалось немногим меньше центнера, но прогресс был налицо.

– Хорошо, – сказал я, и мы прошли на кухню. Там уже кипел чайник, и на столе стояла вазочка с печеньем.

– Что же, – спросил он, – чаю-то не нальёте? Я бы выпил горяченького, такая холодина на улице!

Но чаю я ему не предложил, а потому он вздохнул и перешёл к делу.

– Начнём с того, что я филолог, кандидат наук. Мог бы быть доктором, но диссертацию мою зарезали. Чепуха, бред, антинаучно, наконец – а можно подумать, что человек, который изобрёл колесо, только наукой и руководствовался! Дудки! Он, может быть, забавлялся только, этот человек: подметил кое-что, сопоставил у себя в голове – и покатилось под горку. Весело! Я ведь даже выводов никаких толком не сделал, так – высказал предположение… Но это я заговариваюсь, а вам ведь, наверное, интересно, о чём она была, моя диссертация?

– Да не особенно, – сказал я и демонстративно зевнул.  – Но вы же всё равно – пока не расскажете, не уйдёте?

– Конечно, – согласился он. – Вы – молодец, прямо на лету схватываете. Так вот, диссертация моя была об одном языке. Язык Тилода – не слышали?

– Нет, – сказал я.

– Так я и думал. Очень древний язык, похож чем-то на филиппинский, но сложнее, со множеством нюансов. Интонация, суффиксы, прононс – ну да ладно, теперь его, по всей видимости, можно с чистой совестью считать мёртвым. Тогда, в девяносто третьем, когда я занимался этим вопросом, во всём мире на нём говорили только семь человек, и все они были глубокие старики.

– Очень интересно, – сказал я.

– А вы не перебивайте, слушайте. Главная особенность языка Тилода заключается в том, что в нём совершенно отсутствует такое понятие, как «свобода»…

– Ну и что? – снова перебил я. – У эскимосов, например, семьдесят слов для обозначения снега, так и что же с того? Каждый народ что видит, о том и поёт. Может быть, тилодцам этим просто не хватало свободы? Может быть, – продолжал я, не обращая внимания на укоризненный взгляд собеседника, – их веками заставляли вкалывать на каких-нибудь банановых плантациях? Чёрт возьми, да там могло быть всё, что угодно!

– Не всё, – сказал он неожиданно спокойно, даже весомо, и я в первый раз за время нашего разговора заподозрил его в притворстве. Он показал мне справку, да, и там совершенно точно было написано «шизофрения», но разве не может быть такого, что всё это просто розыгрыш? Что прямо сейчас со своею скрытой камерой надо мною насмехаются режиссёр какого-то юмористического шоу, а с ним и вся его команда?

– Покажите ещё раз справку, – потребовал я.

– Пожалуйста, – сказал он, и справка вновь появилась на свет. – Пока вы будете её рассматривать и проверять на подлинность, послушайте меня – я расскажу вам кое-что интересное.

– В ваших словах, – начал он, – есть определённый смысл. Конечно, история народа безусловно отражается на его языке, и произойди с тилодцами нечто, что заставило бы их усомниться в возможности свободы – если разрешите, я не буду вдаваться в толкования этого многострадального слова – я был бы полностью на вашей стороне. Но в том-то и дело, любезный… Как вас, кстати, зовут?

– Артём Александрович, – ответил я машинально. Справка, судя по всему, была подлинной, и всё же меня не оставляли сомнения.

– Так вот, любезный Артём Александрович, в том-то и дело, что ничего такого в истории Тилода не было. Это был маленький островок в Тихом океане, который открыли только в середине двадцатого века. Возможно, туда и заплывали иногда пираты, но… Нет, говорить о каком-то влиянии тут просто нет смысла – всё ограничивалось тем, что они набирали пресную воду.

Отрицание тилодцами понятия «свобода» имело под собой совсем другую причину. Видите ли, Артём – могу я вас так называть? – жители Тилода считали, что любые их действия – обрядовые, бытовые, все без исключения – суть лексемы некоего божественного языка. Именно это и обусловило то, что повседневная жизнь тилодцев была подчинена великому множеству ритуалов. Для каждого поступка у них имелся строгий кодекс правил и предписаний, своего рода регламентация грамматики и синтаксиса «высказывания». В совокупности, считали тилодцы, действия их народа и остальных людей образуют ту или иную божественную фразу. Бытие как непрерывная речь Творца – неплохо, да? Говорю, следовательно, существую!

Но важно даже не это. Важно то, что тилодцы верили: существуют некие «слова-поступки», которые ведут за пределы божественной фразы, особые действия, придающие отдельному знаку – вам, мне, кому угодно – свой собственный, не зависящий от замысла божественной Речи смысл. Вы понимаете меня, Артём? Нет? Попробую объяснить.

Согласно тилодцам, обычная наша жизнь имеет служебный характер. Мы рождаемся, умираем, ненавидим, любим, разрушаем и творим лишь для того, чтобы складывались должным образом фигуры божественной Речи. Божественная Речь – вот что оправдывает наше существование во Вселенной. Буквы существуют для того, чтобы складываться в слова. Отдельный знак ничего не стоит, вырванный из общего текста – он есть ничто. Но давайте отойдём от абстракций, спустимся на нашу грешную землю. Ведь этот отдельный знак, как я уже говорил выше, это вы или я, да-да, вы или я, и ответьте-ка на вопрос: разве вы – ничто? Разве содержание вашей личной Речи, той самой, что всю свою жизнь вы держите перед миром, отличается принципиально от речи Творца? Глядите в оба, Артём, за масштабом тут прячется сходство. У вас атомы, у него – горы, но над вами обоими одинаково стоит Язык. Свободы нет, говорили тилодцы – есть лишь возможность, положив в основание собственный знак, повести свою, не ограниченную чужой грамматикой Речь. Это и будет дано человеку, нашедшему для себя единственно верный «поступок-слово». «Для себя» – в данном случае значит, что такая лексема у каждого человека своя. Хотите, я покажу вам человека, нашедшего собственную лексему? – неожиданно предложил он мне.

Слегка ошарашенный услышанным, я кивнул.

– Смотрите, – развернул он свой свёрток и достал оттуда компакт-диск. – Здесь записано видео, автор – один мой знакомый, тоже филолог. У вас есть проигрыватель?

– Конечно, – сказал я. – Пойдёмте, у меня как раз включён компьютер.

Мы прошли в мою комнату, и он засуетился у системного блока.

– Ну, где же эта кнопка? – бормотал он. – А, вот она… Так, засовываем, толкаем. Всю жизнь был не в ладах с техникой, – повернулся он ко мне. – Кассетники – ещё туда-сюда, а вот диски… Смотрите, он не читает! Неужели испортился?

– Дайте посмотреть, – сказал я и, открыв дисковод, обнаружил, что диск лежит отражающей стороной кверху. Ох, уж эти гуманитарии, мелькнула у меня мысль – столько умных слов, а болванку – и ту не могут запихнуть по-человечески.

– Готово? – он смотрел на меня выжидающе.

– Да, – сказал я. – Сейчас запустится.

И видео запустилось. На экране возникла комната, и в комнате был человек. Он сидел на полу, посреди газетных вырезок, и сосредоточенно что-то из них клеил.

– Шляпа, – шепнул мне на ухо незнакомец. – Это он шляпу делает.

– Не мешайте, – попросил я. – Дайте разобраться самому.

– Не подумайте только, что это какая-то бессмыслица, – сказал он. – Видите ли, и Слово и Дело в данном случае могут быть чем угодно…

– Я понял, – сказал я, пытаясь скрыть раздражение. – Не мешайте.

Какое-то время мы смотрели молча. Человек на экране действительно склеил себе шляпу, надел её и теперь ходил по комнате, разглядывая стены. Когда он неожиданно воскликнул «Ага!», я вздрогнул. Человек же достал из кармана мел и начертил на стене круг. Больше ничего он не сделал.

– Ну и что? – спросил я. – Круг, а дальше?

– А нужно что-то ещё? — парировал незнакомец. – Смотрите: вот он совершил Поступок, а теперь найдёт и Слово. Сейчас он исчезнет.

– Куда? – спросил я.

– Понятия не имею. Туда, вероятно, где сейчас пребывают другие, прошедшие тем же путём.

– А есть и другие?

– Кто знает… Не отвлекайтесь, всё вот-вот произойдёт.

В томительном ожидании протекла минута-другая. Человек на экране продолжал свои поиски, где-то ощупывая стены, а где-то прижимаясь к ним ухом. Нетерпение моё нарастало.

– Ну, скоро? – спросил я шёпотом незнакомца.

Но ответил мне не он, а само видео. Человек на нём повернулся к камере лицом, улыбнулся и сказал: «Вот и всё». А затем произнес: «ЗИД» – и исчез.

– Это и было Слово, – сказал Незнакомец. – Слово и Поступок стали одним, и он ушёл. Это всё, что я хотел вам показать.

– И что я должен со всем этим делать? – спросил я. Конечно, видео походило на какую-то второсортную фантастику, и всё же мне казалось, что оно было подлинным. Было в нём что-то настоящее, не постановочное – поведение, что ли, этого исчезнувшего человека. Действия его были абсурдны, и, тем не менее, в них присутствовала какая-то скрытая логика.

– Что делать? – переспросил незнакомец. – Не знаю. Теория говорит, что у каждого человека Поступок и Слово должны быть свои. Возможно, вам следует начать их искать. А можете ничего не делать – я вас не заставляю. Это просто информация к сведению. Что ж, – вздохнул он, – я своё дело сделал, а, стало быть, надо идти.

Я проводил его до двери. Странно было смотреть на него – маленький, безумный, с причудливой Тайной за душой.

– Куда вы сейчас? – спросил я с порога своей квартиры – уютной, чистой квартиры, где так хорошо писать диссертации о роли и значении русского «щ».

– К соседям вашим снизу, – ответил он. – Надо же ведь и им рассказать!

– Не ходите, – попросил я. – Там не филологи, как я, там алкоголики, – но было уже поздно. Подмигнув мне на прощание, он спустился на девятый этаж и минуту спустя уже вовсю трезвонил в квартиру. Я пожал плечами и вернулся к себе.

Какая странная встреча! Веря и не веря одновременно, я всё же решил посмотреть, не сгодится ли вдруг услышанное мною Слово и для меня, не откроет ли оно передо мной какие-то новые пути, помимо тех, которыми мне суждено следовать? Конечно, как всякий честный человек, я хотел бы найти такое Слово сам, но раз уж представился случай…

– ЗИД, – произнёс я в тишине коридора.

Но ничего не случилось, разве что зачесалась подмышка.

 

   
Нравится
   
Комментарии
Комментарии пока отсутствуют ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов