Сдаётся комната

76

2191 просмотр, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 74 (июнь 2015)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Катков Иван Олегович

 

Сдаётся комнатаСаня Красноперов, студент филфака, снял комнату в «хрущёвке». Недорого, и всего в паре остановок от универа.

Отыскав серую пятиэтажку с облысевшим палисадником, Санька вошёл в подъезд.

– Плату беру за три месяца вперёд, – с порога внесла ясность хозяйка. Она с недоверием осмотрела  патлатого юношу в косухе и со спортивной сумкой на плече.

Санька послушно отсчитал нужную сумму. У него имелись сбережения, да и родители помогали. Студент регулярно получал денежные переводы из родной Балашихи. 

– Тамара, можно просто Тома, – улыбнулась хозяйка, спрятав купюры в карман халата, – проходи, располагайся.

На вид ей было около сорока. Высокая, полная, с крашенными в рыжий цвет волосами и  пятнами тонального крема на щеках.

Красноперов сбросил с плеча сумку, шагнул в квартиру.

 

 

***

 

Санька ходил на лекции, пил пиво у памятника Добролюбову, и ехал на метро домой.

Хозяйка возвращалась в семь вечера. Сняв пальто, она врубала музыку. Затем натягивала лосины и доставала из шкафа скакалку. Пыхтя и охая, Тамара начинала прыгать, разбивая в щепки деревянные половицы. Крутила на могучих боках стальной хула-хуп. Обруч то и дело грузно валился на пол, заключая хозяйку в круг, оберегающий от нечисти.

Тамара боролась с лишним весом.

В выходные Тома любила выпить. Она покупала литровую коробку сливового вина, четверок водки и сок. Иногда приглашала Саньку.

– Нет, спасибо, – мотал головой Красноперов.

– Ну и зря, – усмехалась она. – А ты чё, вообще, что ли, не пьёшь? Какой же ты студент тогда?

– Ну почему, пива могу попить, – оправдывался Санька, припоминая, как осенью, на день первокурсника, перебрал водки и подрался со старостой группы Гуляковым.

– От пива твоего только пузо и волосы на ногах растут, – авторитетно заявляла хозяйка.

Употребив «чекушку», Тома звонила подруге. Приезжала Олеся. Она была похожа на героиновую наркоманку. Худая, бледная, с синюшными отёками под глазами. Несмотря на удручающий вид, хохотала Олеся во всё горло, суча костлявыми ногами и запрокидывая голову. 

Подруги пили вино и смотрели на DVD  дискотеку девяностых. А когда вступала «крошка моя», с визгом пускались в пляс. Потом Тома облачалась во что-то тесное и блестящее, и они отправлялись в «Пигмалион» – тошниловку, облюбованную местной гопотой.

Среди ночи Санька просыпался, брёл в туалет и видел, как хозяйку кто-то усердно горбатит. Наутро угрюмый мужик с наколотыми перстнями грозился Красноперову «сломать щи».

– Ну и что, что сидевший, – порхала по квартире Тома, – зато за ним, как за каменной стеной. Никому меня в обиду не даст. Видал, как на тебя рычал? Ревнует...

Впрочем, приблатнённый Отелло вскоре исчез. Заодно прихватив всю наличность, золотую цепочку с крестиком и обручальное кольцо. 

Два дня хозяйка не разговаривала с Красноперовым. А на третий, употребив «сливового», ногой вышибла дверь в его комнату.

– Это ты во всём виноват, гнида! – закричала она, сбросив с постояльца одеяло. – И ведь спит, сволочь, как ни в чём не бывало!

– Господи, да что случилось-то?! – вскочил студент, щурясь от яркого света.

Тамара зарыдала. Сползла по стенке на корточки, сдирая Санькин плакат с накачанными металлюгами из «Manowar». 

– Ты, ты, ты, – хлюпала носом она, – это всё ты... ты его ненавидел, ты нас разлучил... ты его сглазил. У тебя плохая энергетика... всё из-за тебя... ты энергетический вампир. Колдун херов!

– Иди проспись, идиотка! – Санька схватил с пола одеяло и швырнул на кровать, – завтра же съезжаю!

На следующий день хозяйка извинилась. Обижаться на неё было глупо. Санька простил. К тому же, искать новое жильё в разгар семестра – удовольствие сомнительное.

 

 

***

 

В зале, на облезлом журнальном столике, лежала книга. На обложке был изображён богообразный длинноволосый муж с густой бородой и лукавым прищуром. Книга называлась «Институт здоровья доктора Краснова». Когда у Томы прихватывало спину, она устраивалась на койке и просила Саньку положить бородатого эскулапа на больную поясницу.

– Ну и как, помогает? – улыбался студент, приспосабливая книжку выше мясистого зада. 

– Отстань, – обижалась в подушку Тома.

Проснувшись, хозяйка всегда лезла в сонник. Если Томе снилось что-то дурное с четверга на пятницу, ей обязательно нужно было с кем-то поделиться ночным кошмаром. И обязательно до полудня. Иначе сновидение могло сбыться. Даже когда Красноперов сидел на лекции, она звонила ему на мобильный и рассказывала истории разной степени шизоидности. То она охотилась на оленей с фаллосами вместо рогов, то была тамадой на свадьбе лилипутов… А ещё ей снилась покойная бабка. Страшно размахивая серпом, она гонялась за внучкой, в надежде отрубить ей башку.

Словом, повстречав такую пациентку, Фрейд сплясал бы вприсядку, стесав набойки на каблуках ботинок. 

– Ну чё, пернатый, – шептал с соседней парты  Гуляков, – опять  твоя подруга звонит? Знойная женщина? Да вдуй ты ей, не мучай бабу! А хочешь, давай я помогу. В два смычка. Она хоть симпатичная? Познакомишь?

Староста как-то подслушал разговор Красноперова с Игорем Алексеенко.

– Да легко, – отвечал Санька, – телефончик дать?

Гуляков идиотски хихикал.

– Не, я ему точно нарежу, – шипел Красноперов.

– Забей, – покачал головой Игорь, – забыл, что он в деканат стучит?

– Молодые люди, я вам не мешаю? – Нина Германовна, преподаватель зарубежной литературы, продолжила лекцию о Нибелунгах. 

 

 

***

 

– Саш, а ты знаешь, ты мне нравишься, – однажды заявила Тамара.

Красноперов сидел за кухонным столом и пил кофе.   

– В смысле? – поперхнулся он.

– Ну люблю я тебя, чего непонятного? – хозяйка приблизилась к Саньке и поиграла с жидким хвостиком, перехваченным на затылке резинкой.

– Не смешно, Том, – Санька боднул головой, как строптивый телок.

– Такими вещами не шутят, – покраснев, мягко произнесла она.

Тамара подошла к окну, взяла старенький заварочный чайник с отколотым хоботком и поплескала на пожелтевший цветок в горшке.

Студент допил кофе и отодвинул чашку.

– А чё тебя смущает? – сказала хозяйка, – я хоть и старше, но не тяну на свои года. Я знаю, ты меня, наверное, дурой считаешь, – опустила глаза Тамара, – но я книжки твои начну читать, новости смотреть… похудею.

– Никто тебя дурой не считает, успокойся. Дай лучше воды, в горле что-то пересохло.

Студент попытался встать, но его повело. Качнувшись, он вцепился в краешек стола, едва удерживаясь на слабеющих ногах.   

– Чё-то мне нехорошо, – успел проговорить побледневший Санька и рухнул на стол, опрокинув сахарницу. 

Очнулся Красноперов в зале на полу. Сердце барабанило, ломило в висках. Руки до рези в запястьях были крепко привязаны к батарее бельевой верёвкой. Ноги оказались стянуты на щиколотках капроновыми колготками.

– Что за хрень, Тамара?! Ты чё удумала? – Красноперов силился высвободить руки и бил по полу связанными ногами, как русалка плавником.

Развалившись на диване, Тома чуть приглушила звук телевизора: 

– А с вами по-другому никак. Мне замужество нагадали в этом году, вот я и решила  действовать.  

– Ну а я-то здесь при чём?! – Санька дёрнулся, но больно ударился головой об вентиль  батареи.

– Так ты и будешь моим мужем, дурачок.

На экран вылезла заставка ток-шоу «Пусть говорят». Ухоженный ведущий в красивом чёрном костюме что-то быстро говорил, обнимая за плечи заплаканную тётку с испитым одутловатым лицом. 

– Вот же попадос, – закашлял студент, – ты меня, вообще, чем опоила-то? Ё-моё, башка сейчас треснет.

– А я знаю? Снотворное какое-то. Я у Олеськи выпросила.

Взяв с журнального столика пузырёк, Тамара прочла:

– Клофелин какой-то, не знаю я...

Она пошумела пузырьком, как погремушкой, и поставила обратно.

– Не боись, не окочуришься. Я вот по молодости полпачки димедрола сожрала, с парнем посралась, и ничего, жива-здорова.     

– Ладно, хрен с тобой, согласен я, – простонал Санька, – развязывай давай.

– Чего согласен-то? – закинула ногу на ногу Тома.

– Жениться согласен. Развяжи, а? Руки затекли.

– Дуру, что ли, нашёл, – усмехнулась хозяйка, – я тебя развяжу, а ты сразу свалишь. Сначала мы привыкнуть друг к другу должны, чтобы ты сам захотел, по-настоящему.

Звать на помощь было как-то не по-мужски. Санька решил дождаться ночи, и когда  Тамара уснёт, перепилить верёвку о ребристый край батареи.

Перед сном хозяйка покормила узника с ложки, сняла с антресолей детский эмалированный горшок и поставила рядом.

– Ах, да, – опомнилась Тамара.

Присела и приспустила с Красноперова джинсы с исподним:

– Смотри не промахнись.

Погасила свет и легла в кровать.

Санька выждал время и принялся за дело. Перетереть верёвку о батарею оказалось трудно. В кино это выглядело куда проще. Санька усердно работал, не обращая внимания на кровавые мозоли на запястьях. Остановился, только когда услышал, как Тома, постанывая, переворачивалась на другой бок.

– Ты чё там возишься? – сонно пробормотала она, – дрочишь, что ли?

– Да мёрзну я, – не растерялся студент.

– Терпи, ты ж мужик, – с трудом проговорила Тамара и через минуту снова засопела.

Распутать узлы зубами Красноперову тоже не удалось.

Утром хозяйка поила Саньку кофе и заталкивала ему в рот бутерброды с сыром. Студент неохотно жевал, проглатывая большими кусками.

– Ты хоть понимаешь, что это всё незаконно, – прожевав, сказал он, – тебя ведь и посадить могут, дурища. Тома, ну развяжи, у меня шея уже не поворачивается, и спина ноет.

Тамаре было всё равно.

– Хулиганишь? – сказала она, увидев торчащие из верёвки нитки.

Она принесла из ванной скрученный восьмёркой шпагат. Несколько раз обмотала Санькины запястья и затянула своими пятью фирменными узлами за батареей.

– Сучара!!! – заорал студент, пытаясь ударить Тому затёкшей ногой.

Хозяйка ловко увернулась.  

– Не буянь, Саш. Или ты, может, в туалет хочешь?

–  Меня же искать будут, дура! Предки, в универе! Ты башкой своей подумай хоть раз!

Тамара приподняла подол халата и тяжело опустилась ему на ноги. Заломило в коленях. Пахнуло бабьим потом и сладкими духами. Подвигав из стороны в сторону широкой задницей, Тома уселась поудобней. Затем вынула из кармана длинный шерстяной платок, скрутила его винтом и туго завязала студенту рот.

– Чтобы лишнего не болтал, – сказала хозяйка и поцеловала Саньку в лоб.

Тамара взяла отпуск за свой счёт и почти не выходила из дома. Она часами просиживала рядом с Санькой и вслух читала пьесы Островского и Горького. Ещё она устраивала показы мод. Натягивала топики, яркие подростковые юбчонки и, сверкая диадемой на рыжей голове, дефилировала по комнате.

Как-то под вечер хозяйка танцевала стриптиз. Чёрные колготки в сеточку готовы были расползтись на массивных ляжках. Чуть выше розоватого шрама от аппендикса разлетался  полупрозрачный пеньюар. Его она благополучно сбросила, обнажая вислую грудь с крупными, коричневыми сосками.

– Саш, а я не слишком развратная в этом прикиде, а? – Тамара пила вино и лезла целоваться.

Студент орал и бил ногами. Хозяйка тут же завязывала ему рот платком.

 

                                                                

***

 

Санькин мобильник не умолкал. Трезвонил каждые полчаса.

–  Задрали, – не выдержала Тома.

Она решительно прошагала в комнату, вскрыла телефон и извлекла SIM-карту. Затем  смыла её в унитазе, окончательно лишив студента какой-либо связи с внешним миром.

В пятницу хозяйка пригласила в гости Олесю. Перед приходом подруги, Тамара сменила Саньке футболку и расчесала спутавшиеся волосы. 

– А ты у меня красавец, – сказала она. Тома была в приподнятом настроении. – Так, ну ладно, я по-быстрому в магазин. Тебе взять что-нибудь?

Красноперов отвернулся. Хозяйка надела пальто и погасила в прихожей свет.

– Не скучай тут без меня, ладно?                                                             

Играла музыка. Подруги выпивали в зале, расположившись на диване у журнального столика.

– А ты с ним не переборщила? – осторожно спросила Олеся.

Тома махнула рукой и разлила по чашкам вино:

– А, не заморачивайся. Ну, давай, подруга, за тебя. За нашу с тобой нелёгкую бабью долю.

Они чокнулись, выпили и зашелестели фольгой, разламывая шоколад.

– Может, ему плеснём? – предложила Олеся.

– Хорош, ты мне мужика не спаивай. Ну, если только немного... – хозяйка посмотрела на студента, – Саш, выпить хочешь?

Красноперов кивнул.

Развязав Саньке рот, хозяйка налила полчашки вина и поднесла к его губам. Студент жадно вылакал всё без остатка. Кислое вино плохо легло на пустой желудок и едва не пошло обратно.

– Ну, ну, ну, всё, не увлекайся, – поднялась Тамара, – мне муж бухарик не нужен. 

Когда хозяйка отправилась в туалет, Санька решил не упускать замаячившего шанса и обратился к подруге.

– Девушка, простите, вас, кажется, Олеся зовут... это ненормальная... я уже четвёртый день здесь торчу... вы мне не поможете?

– Ну чё надо-то? – Олеся испуганно отодвинулась.   

– У вас в сумочке наверняка есть какая-нибудь пилочка для ногтей, ну или что-то в этом роде...

–  И чё дальше?

– Прошу, помогите, я в долгу не останусь. У меня в комнате, в шкафу, под книжкой «Подросток», заначка. Пять тысяч. Они ваши.

Олеся вздохнула и с опаской глянула в сторону туалета. Раскрыла сумочку, вытащила тряпичную косметичку.

Из туалета донёсся шум спускаемой воды.

Олеся вскочила, быстро вложила в Санькину ладонь маникюрные ножницы и пулей вернулась на диван. Красноперов был готов её расцеловать.

– Ты чё тут? – спросила Тамара, поправляя юбку.

– Да ничё, тебя жду, – Олеся пожала плечами и убрала косметичку.

Допив вино, подруги засобирались в «Пигмалион».

–  Ой, а я, кажется, сумочку в комнате оставила, – сказала в прихожей Олеся.

– Ну пройди, возьми, а то я обулась уже, – Тамара глянула в зеркало и поправила прическу.

Подруга забежала в Санькину комнату и открыла шкаф. Быстро отыскав заначку, сунула деньги в задний карман джинсов. На обратном пути прихватила с дивана сумочку и подмигнула студенту.

Саньке пришлось потрудиться, чтобы перерезать толстые верёвки. Закончив, он облегчённо выдохнул, потёр запястья и со стоном растянулся на полу. Поясница ныла, словно запущенный радикулит. В правом плече застыла тупая боль. Некоторое время Красноперов лежал, бережно приподнимая и опуская задубевшие ноги.

Он медленно поднялся и, держась за стены, мелкими шажками посеменил на кухню. Открыл холодильник, взял из шкафчика половник и стал хлебать из кастрюли ледяную солянку. Поев, бросил половник в раковину и уже более уверенным шагом вышел в коридор.

Входная дверь оказалась заперта на верхний замок. Открыть его можно было только снаружи. Санька подошёл к тумбочке с телефоном, снял трубку. Номер у Алексеенко был простой. Санька помнил его наизусть.

– Алло, слушаю, – ответил вялый голос.

– Гошан, здорово, это я, Саня.

– Какой ещё Саня?

– Да Красноперов, блин, чё тупишь-то?!

– Санёк?! Ни фига себе! Слушай, а ты куда пропал-то? На универ забил, и телефон не обоняет. Тебя же Лаврова с говном съест...

– Да погоди ты с Лавровой, я тут встрял капитально. Короче, у хозяйки квартиры фурагу напрочь снесло, она меня к батарее привязала, и никуда не выпускала все эти дни.

– Чё, реально?

– Нет, бля, виртуально! Говорит, замуж за тебя хочу.

– Жестянки. Прям маньячка сексуальная. Царица грузинская – Тамара.

– Мне вот, Гош, нихера не смешно.

– Да ладно, ладно. Ты чё делать-то думаешь?

– Сваливать. Там у вас в блоке ещё есть место?

– Да хэ зэ, вроде в двенадцатой свободная койка была.

– Отлично. Ладно, Гошан, давай, до завтра. 

– Ну бывай.

Санька положил трубку. Затем набрал ванную, лёг и стал думать о том, как отомстит хозяйке. Для начала навешает ей хороших «лещей», потом привяжет к батарее, ну а  дальше будет импровизировать.

Выйдя из ванной, Санька переоделся, прошёл в комнату и собрал сумку. В зале включил телевизор и прилёг на диван. Вскоре задремал под какую-то американскую ретро-комедию. Проснулся, когда хлопнула входная дверь. Тамара была пьяна. Хватаясь за вешалку в прихожей, она рухнула на стул. Неуклюже выставив ногу, хозяйка  наклонилась и стала расстёгивать неподатливую молнию на сапожках. Прядь волос попала ей в рот. Тома вертела головой и шумно отфыркивалась, словно кошка, которую случайно задели по носу.   

Прошлёпав мимо Саньки, Тамара завалилась на кровать. Резко пахнуло водкой и насквозь провонявшей духами и табаком одеждой. Тома глянула на Саньку мутными глазами. На щеках застыла подтёкшая тушь. Хозяйка была похожа на печального Пьеро.

– Приве-е-ет, – протянула она севшим голосом, – а ты чего не спишь?

Санька поднялся, взял из комнаты сумку и отнёс в коридор. Затем отстегнул от связки ключ и бросил на кровать. Он провалился между складок на одеяле. Когда Красноперов уходил, Тамара рыдала, отвернувшись к стене.

 

                                                                 

***

 

Пообещав комендантше разойтись не позднее двенадцати, студенты собрались отметить окончание сессии. Санькины одногруппники завалились в комнату Игоря Алексеенко. Пили водку, открывали банки с пивом, уплетали приготовленные девчонками салаты. То и дело бегали курить к раскрытому окну на лестничном пролёте. Красноперов и Фёдоров в две гитары играли «ДДТ».

Ближе к полуночи заявился Гуляков. Пьяный, с бутылкой коньяка в руке.

– Принесла нелёгкая, – отложил гитару Санька.

– Не помешаю? – промычал староста и, покачиваясь, прошёлся по комнате.

Правый рукав его рубашки был испачкан в побелке.

– Аннушка, уступи место старику, – умоляюще фальшивил Гуляков, подойдя к кровати.

Девушка хмыкнула, поднялась, достала из сумочки пачку сигарет и вышла из комнаты. Соловьёва и Потапова выбежали следом за подругой.

– Мы с Тамарой ходим парой, – процедил староста.

От этих слов Красноперова передёрнуло.

Гуляков бухнул на стол коньяк и плюхнулся на скрипучую кровать.  

– Отходная, – кивнул он на бутылку. – Покидаю вас, дети мои.  

– Правда, что ли? – откусил от бутерброда Игорь, – и далеко ль изволите путь держать?

– Хату по дешёвке нашел, – небрежно ответил староста. – Хватит уже в этом клоповнике гнить.

– Угу, давай, удачи, – усмехнулся Фёдоров и помахал рукой как советский вождь. 

Опираясь на спинку кровати, Гуляков встал и нетвёрдо зашагал к выходу.

– Пока, лузеры, – сказал он и захлопнул дверь.

– Везёт дуракам, – вздохнул Игорь.

– Зависть, Гошан, плохое чувство, – ответил Красноперов.

Ровно в двенадцать послышался настойчивый стук в дверь.

«Коменда», – догадались студенты. 

 

   
Нравится
   
Комментарии
Комментарии пока отсутствуют ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов