Страсти по Маяковскому

1

63 просмотра, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 139 (ноябрь 2020)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Альмечитов Игорь

 
Маяковский.jpg

…С дрожью и напряжением в теле в ожидании очередного вступительного экзамена он подумал о том, что ему никогда легко не давались устные тесты и экзаменовки. Ни в школе, ни на подготовительных курсах в ВУЗ. Заготовленные заранее, складные речи и попытки произвести на экзаменаторов положительное впечатление мгновенно куда-то улетучивались, едва он попадал под скептичные и ожидающие глаза университетских преподавателей. Тем более, его габариты уже к восемнадцати годам – почти двухметровый рост и вес под сотню килограммов – никак не вписывались в стереотипный образ студента филологического факультета. Как бы он ни успокаивал себя тем, что с двенадцати лет жил исключительно в книжном мире, прочитав запоем к своему нынешнему, по сути, детскому ещё возрасту, едва ли не всю значимую русскую классику последних двух веков, но отражение, что он ежедневно видел в зеркале, никак не добавляло ему уверенности в правильности выбранного факультета.

Так и сейчас, глядя на двух женщин, устало и равнодушно взирающих на него с высоты своего положения, он опять почувствовал нарастающую неуверенность и то, что и в этот раз наверняка где-то оступится. Даже, несмотря на, казалось бы, доскональное знание и самой темы полученного вопроса, и истории жизни великого советского поэта…

Но отступать было некуда, потому, поначалу запинаясь и выбирая слова, он продолжил гнуть свою сумбурную, но всё же довольно логичную позицию, закончив, едва ли не на одном дыхании следующими словами:

– …в отношении же к Большевистской России у Маяковского, с 20-х годов текущего века, прослеживалась чуть ли не эротическая страсть и привязанность к новому строю.

Оба экзаменатора со старой, советской ещё закалкой удивлённо и испуганно переглянулись между собой. Прошло пять лет, как распалась страна, в которой они выросли, и где заканчивались границы дозволенности и начиналась бесконечность пошлости, им, людям старой формации, было уже непонятно.

Тем не менее, после нескольких напряженных секунд молчания, та, что постарше и, очевидно, главнее в экзаменационном тандеме, казалось, оправилась от лёгкого шока:

– Ну, что ж... интересное мнение... – произнесла она, не скрывая заметного налёта сарказма. – А теперь попытайтесь обосновать его.

Последнее было сказано уже с холодным спокойствием и расчётливостью хищника, готового растерзать свою жертву.

 

Пытаясь не выдать волнения, он незаметно под столом вытер вспотевшие ладони о свои наглаженные брюки, неуверенно кивнул, непривычный к такому пристальному вниманию и чуть запинаясь произнёс:

– Хорошо… достаточно вспомнить стихотворение Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой»… из Парижа… – в непривычной ситуации голос всё же подвёл его. Он проглотил вставший в горле ком и негромко откашлялся.

Видя его неуверенность, его визави усмехнулась и мельком взглянула на коллегу, словно делясь с ней мнением о том, что им попался очередной еле достигший половой зрелости, голословный свергатель авторитетов.

– Продолжайте, молодой человек... И что же такого... гм... эротичного к Советской родине вы нашли в любовной лирике Маяковского? – она усмехнулась ещё раз, словно в сарказме найдя противоядие от непривычных для её слуха выражений.

Он ещё раз проглотил предательский ком в горле и, настраивая себя, вытер уже потные ладони о собственные брюки.

С нескрываемой иронией экзаменаторы наблюдали за его неуверенностью.

– Итак... не можете найти подходящих строк у Маяковского?

– Можно процитировать?

– Конечно… Даже нужно… Утверждения нужно подкреплять доказательствами.

Он ещё раз взглянул на неё, перевёл взгляд на второго экзаменатора и, чувствуя неожиданный прилив весёлой злости, уверенно, словно убеждая себя в собственной правоте, повторил:

– В отношении к Советской России у Владимира Маяковского прослеживалась не только нескрываемая страсть, но и почти эротическая привязанность к Советской власти... Чтобы проиллюстрировать это, достаточно вспомнить известное стихотворение Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой»... и следующие строки из него: «В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть…»

У обеих преподавательниц вытянулись лица. Не желая терять запала, он коротко перевёл дыхание и продолжил:

– И далее в стихотворении, словно в продолжение эротической нежности и ревности к своей стране, Маяковский пишет: «... Ревность, жены, слёзы... ну их! – вспухнут веки, впору Вию. Я не сам, а я ревную за Советскую Россию».

Он перевёл дыхание и проглотил опять вставший ком в горле. В аудитории повисло тягостное молчание. Он ждал того, что ему скажут. Это был последний экзамен, и от окончательного результата зависело, поступит он на филфак или нет.

Экзаменаторы молчали, поражённые, судя по всему, неожиданным взглядом на известное стихотворение и его новой интерпретацией в изменившейся за последние пять лет социальной формации.

Та, что постарше, наконец несколько раз постучала ручкой по поверхности стола, словно выводя себя и коллегу из неожиданного ступора, и откашлялась.

– Ну, что ж… – она коротко запнулась, – в целом, достаточно аргументированная позиция…

 

Он смутно помнил, о чём они говорили оставшееся время вступительного экзамена. Единственное, что всегда приходило в голову в дальнейшем, были напряжённые и напуганные лица абитуриентов в коридоре, которые бросились к нему (как, впрочем, бросались к каждому выходившему из аудитории) со словами: «Ну, что?!» И свой всё ещё растерянный и одновременно радостный вид, который он отчего-то всегда видел словно бы со стороны в своих воспоминаниях: «Сдал… Пять...»

Пожалуй, это был один из немногих случаев, когда ему всё же удалось победить систему. В дальнейшем, такое случалось всё реже и реже. И по всё менее значительным поводам…

 

Художник: Николай Соколов

   
   
Нравится
   
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов