Лорина Тодорова , Лидия Волконская, Прощай, Россия ! (отрывок)

7

13/06/2018 14:09, 784 просмотра

метки: бояться, покой, боль, страдания

автор: Лорина Тодорова

ПРОЩАЙ, РОССИЯ!
(это моя жизнь)
 
 
моей  целью как всегда, -- изучение авторского стиля. Мне давно не приходилось заниматься прозой. Но молодой дух Волконской меня покорил. (текст Первой главы в Комментариях)
 
Предисловие
Уже кончая эту книгу, я вдруг стала бояться ее.Боятся,что нарушила покой тех, кого уже в этом мире нет,   что заставила их говорить вновь, когда-то сказанные ими слова, переживать вновь, когда-то скрываемые ими мысли и чувства, разбудила утихшую их боль, угасшую любовь, страдания...
Да простят они мне это дерзкое вторжение в великое таинство их жизней"
 
 
                                  ПРЕДИСЛОВИЕ поражает своим особенным содержанием, где появлятся слово "БОЯТЬСЯ" , повторенное два раза: этим словом заканчивается первое предложение и им же начинается следующее:
 
"...я вдруг стала бояться ее. Бояться, что нарушила покой тех, кого уже нет в этом мирй...."
 
Ни один Автор случайно не использует подобную структуру именно в том контексте, который предлагает княгиня Лидия Волконская, т.к. она позволила себе "войти"в мир ПРОШЕДШЕГО.
Однако Автор предлагает прошедшее время в своей автобиографии, а ее мир продолжался после описанных событий. Так что же собою представляет ВРЕМЯ , описанное в тексте? если наше Читательское время продолжается и каждый его момент есть одновременно настоящее, ориентированное в прошедшее.
Тут речь идет о Суперфразовом времени, "которое представляется как естественная, идеогенетическая последовательность - и независимая от Аз-а говорящего ( в нашем случае ни от Аз-а княгини Лидии Волконской, ни от Аз-а ТЕХ, чьи разговоры, встречи, тайны ею представлены). В этом случае уже не ставится вопрос о прошедшем, настоящем и будущем, а о понятийном ряде (порядке) типа : преди - после =
un avant -- un après." ( Gustave Guillaume; Christo Todoro)
Что же касается повторенного глагола "бояться",то он метафоризируется и редуцируется до :"Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будуте  судимы; а какою мерою мерите, такою и вам будут..." ( Свт. Иоанн Златоуст; Свт. Лука Крымский; Блаж. Августин; Блаж. Иероним...
 
Сама же  теория об эффекте повторения одних и тех же слов или глагольного времени, стоящих близко друг до друга, принадлежит Елизавете Ар. Реферовскй.
Так что Автор, Прощаясь с Россией и воспроизводя минало, боится Суда Божьего.
Как естественно звучит ПРЕДИСЛОВИЕ! Автор был Человеком Чистым, Веруюим, Добрым.
 
Если внимательно просмотреть ВЕСЬ текст автобиографии, то он представляет собой полицентречый рассказ, т.е. рассказ с различными нарративными Центрами, однако семантически связанными между собой. Термин "полицентричная структура" введен В.Г.Реизовым при исследовании Творчества Бальзака.
В нашем случае рассказ начинается так:
 
"Оттого что было много событий, слишком много для одной человеческой жизни,  что бежали они быстро: как в калейдоскопе менялись люди, страны, города, дороги - дороги без конца, и что не было времени или желания задержаться и посмотреть на них; - поэтому теперь, когда я остановилась на одном пункте, словно предлагая мне оглянуться, и посмотреть на нее издалека и в первый раз,  наверное поэтому прошлое встает так живо и четко, что заставляет меня снова переживать его."  -
интересная структара этого примера, где перечисляются будущие нарративные центры :
"много событий - слишком много" -восходящая метафорическая градация и далее следует перечисление, уточняющее понятие "событие" типа субъекты- объекты="люди,страны,города,дороги ..." Такое построение передает состояние внутреннего напряжения Автора, которое в один момент останавливается подменой прошедшего времени настоящим:" прошлое встает так живо и четко..."  Подобдый прием есть "нарушение функциональности рассказа"="la rupture de la fonctionnalité" (R.- M. Albérès)
 Это не объясняется Персональностью рассказа, т.е. эксплицитным присутствием Авторского "Азъ есмь", а его Целью, --воссоздать ТО, что Не повторится, но что и НЕ  подлежит ЗАБВЕНИЮ. Так построение автобиографического текста оказывается не только ПОЛИЦЕНТРИЧНЬМ, но и открывающим Читателю свое содержание на базе использования приема "обратимости во времени"= "la réverbération dans le temps" (Jean Rousset)
Оба стилистических приема, упомянутые тут, подводят к организации настоящего НАЧАЛА рассказа:
 
"Я родилась в Косейске."
 
На этом можно и закончить имманентный анализ этого интересного текста, т.к. нами выявлены самые важные оперативные особенности, присущие французской литературе 50-х; 60-х годов ХХ столетия, описанные в киге:Métamorphoses du Roman , R.M.Albérès, 1964.
Как отмечает Олег Волконский:
"Все хорошо, но есть одно "НО"! книга матери "Прощай, Россия!" не роман, а самая простая автобиография, основана только на фактах, многие из них исторические. В автобиографии нет ни одного "героя". Все описанные в ней лица взяты прямо из жизни, таковыми, какими они были, без прикрас.
Совсем другой жанр." 20.06. 2018.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
   
Нравится
   
Комментарии
Антонина
2018/06/29, 05:44:46
Спасибо, Лорина, интересное исследование.
Лена Голицына
2018/06/22, 22:42:50
Лориночка, спасибо за Ваш труд!!
Лорина Тодорова
2018/06/16, 13:16:47
5-я заповедь.
Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли.
[Почитай отца своего и мать свою, (чтобы тебе хорошо было и) чтобы продлились дни твои на земле.]

6-я заповедь.
Не убий.
[Не убивай.]

7-я заповедь.
Не прелюбы сотвори.
[Не прелюбодействуй.]

8-я заповедь.
Не укради.
[Не кради.]

9-я заповедь.
Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.
[Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего.]

10-я заповедь.
Не пожелай жены искренняго твоего, не пожелай дому ближняго твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всего, елика суть ближняго твоего.
Лорина Тодорова
2018/06/16, 13:11:25
Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут ...
‎Свт. Иоанн Златоуст · ‎Свт. Лука Крымский · ‎Блаж. Августин · ‎Блаж. Иероним ...
Лорина Тодорова
2018/06/13, 22:23:46
олег волконский Полный текст книги материи, княгини Лидии Волконской Вы можете прочитать на сайте Русский Простор: http://www.russpro.ru/index.php?option=com_content...
Управление
russpro.ru
Лидия Волконская Прощай, Россия! Глава 1
Лорина Тодорова
2018/06/13, 14:48:52
Лидия Волконская Прощай, Россия! Глава 1 - русский простор
www.russpro.ru/index.php?option=com_content...

Превод на страницата
Лида, ты знаешь как все в Мариинском называют Ипполита Викторовича? - спросила меня Ксеня. - Нет, не знаю, а как? - "Карандашик", - ответила она.
Лорина Тодорова
2018/06/13, 14:15:00
Предисловие

Уже кончая эту книгу, я вдруг стала бояться ее. Бояться, что нарушила покой тех, кого уже в этом мире нет, что заставила их говорить вновь, когда-то сказанные ими слова, переживать вновь, когда-то скрываемые ими мысли и чувства, разбудила утихшую их боль, угасшую любовь, страдания...
Да простят они мне это дерзкое вторжение в великое таинство их жизней.


ЧАСТЬ I
Глава 1. Первые и лучшие годы

Оттого что было много событий, слишком много для одной человеческой жизни, что бежали они быстро: как в калейдоскопе менялись люди, страны, города, дороги - дороги без конца, и что не было времени или желания задержаться и посмотреть на них; - поэтому теперь, когда я остановилась на одном пункте, словно предлагая мне оглянуться и посмотреть на нее издалека и в первый раз, наверное поэтому прошлое встает так живо и четко, что заставляет меня снова переживать его.
Я родилась в Косейске. Там стоял на раздорожье, наклонясь, посерев от старости и покрывшись глубокими трещинами, высокий деревянный крест. Украшали его маленькие, вышитые крестьянками, переднички. А вокруг креста, как сияние, вибрирует знойный воздух. Солнце так жжет, что Маша, моя старенька няня, защищает меня от него своей тенью, а в узенькой тени креста старается спрятать свою, покрытую чепчиком голову.
- Это бессмертники, они никогда не увядают, - говорит Маша, указывая на полевые, сухие цветочки, желтеющие у подножья креста.
"Какое странное и длинное слово", - думаю я, недоумевая, как это возможно его выговорить... Мне около четырех лет.
Вскоре папа продал Косейск, и мы переехали в Ромейки.

*****

Большой вокзал. Зал ожидания; за рядами высоких окон, расположенных на его двух противоположных стенах, проходят поезда. Столы в зале покрыты белыми скатертями и украшены пальмами. Множество людей входят, выходят, гремят стульями. Шумно. Но мне около папы и мамы за столом, на который нам подают вкусный ужин, не страшно. Вошел человек с блестящими пуговицами и колокольчиком в руке.
- Брянск! Брянск! - закричал он, и колокольчик звонко повторил: "Брянск, брянск, брянск".
В Ромейках мы с Володей, моим на один год младшим братом, вбежали в возовню. Там, на длинном возу, среди огромной кучи упакованных и обвязанных веревками вещей, торчал мой высокий стульчик. Попробовали его вытащить, но на наши головы посыпались какие-то мелкие вещи. А стульчик так мне нужен. На него Маша всегда садит меня за стол так высоко и удобно. Иногда, когда я, гордая этой высотой, восседаю напыжившись на нем, в комнату входит Катька горничная и, став у порога, смотрит на меня ни на минуту не отводя глаз, насмешливо и в упор. Мне от этого становится неловко, я начинаю вертеться, а потом, обиженно оттопырив нижнюю губу, всхлипывать и жаловаться:
- Маша, Маша, она на меня смотрит!
- Ах, ты лупоглазая, что уставилась твоими паскудными глазенками на дитятю! Еще, сохрани Господи, сглазишь мне Лидончика. Убирайся отсюда, убирайся вон! - и Маша, стоя на одном месте, топает ногами, и грозит ей кулаком.
Маша очень любила меня. Мама мало занималась мною, а вырастила и избаловала меня Маша. Она шила мне из тряпок куклы с длинными волосами из прядей льна и разрисованными лицами. Я их любила больше чем покупные. Сказки, которые она мне рассказывала, мешались у нее как-то с действительностью.
- Подожди, Лидончик, подожди. Вот вырастешь ты красавица, приедет князь, привезет сундуки всякого добра. Выйдешь ты за него замуж, а я, в то время уже на другом свете буду Бога молить за тебя, - заканчивала Маша, всхлипывая и вытирая ладонью слезы.
А мне совсем не жалко ее: "на том другом свете может быть еще лучше чем на этом, а мне здесь с князем тоже не плохо будет", думала я.
Володя забавлялся иначе. Раз, когда мы бегали с ним в саду, он так раздразнил большого черного индюка, что тот напал на него, повалил на землю и стал клевать. В ужасе я бросилась домой, забилась в угол за диван и, дрожа всем телом, боялась произнести хоть малейший звук. Потом мне выговаривали, почему я ничего не сказала. От жалости к Володе, стыда и раскаяния, я горько и неутешно плакала. Удивительно, но и потом, всегда так бывало: я в минуту опасности убегала, а Володя оставался и за все отвечал. Было ли это потому, что он не успевал (он был немножко мешковат) или потому, что не боялся и хотел знать, что из этого всего получится; не знаю, вернее последнее.
Когда мы подросли, то стали бегать и дальше, к речке, к лесу, к кошарам, загороженным забором в три жерди. Там бегала летом масса лошадей. Некоторые из них были совсем в диком состоянии. Выждав, когда поблизости никого не было, мы с полными карманами сахару, подбирались к более спокойным и старым. В то время, как одна из них слюнявила своими бархатными губами мою ладонь, Володя ловил ее за гриву и тянул к забору. Подойдя, Володя взбирался на него, а оттуда, с моей помощью, на спину лошади. Вцепившись обеими руками в ее гриву, он колотил ногами о ее бока до тех пор, пока лошадь не начинала бежать. Надо мной он смеялся, так как я боялась проделывать то же самое.
Папа, большой любитель лошадей, привез нам через некоторое время из Москвы с выставки два детских седла. Володе мужское маленькое, а мне дамское. Седлал мою "Белоножку" наш главный кучер Юрко. Он сам подводил ее к крыльцу, проверял еще раз хорошо ли натянуты подпруги, подставлял мне руку, я становилась на нее ногой, а другую сразу же закидывала на седло, цепляясь ею за луки. Володя вскарабкивался всегда сам. Выехав и отдалившись от усадьбы, мы, несмотря на все запреты и угрозы, пускали лошадей во весь галоп, так что только ветер свистал в ушах да трепал гривы лошадей и мои, распустившиеся, волосы. Я часто перегоняла Володю, что доставляло мне большое удовольствие, так как во всем другом я не могла с ним сравняться. Мы жили, росли, часто играли вместе, но все у нас выходило как-то по-разному. Зато какая была радость, когда мама нашла под капустой мне сестренку, а то я почти всегда была одна. С дворовыми мне строго запрещали играть: они говорили нехорошие слова, а раз даже научили меня сказать маме неправду.
Однажды, после только что прошедшего над Ромейками дождя, мы с Володей, удрав от француженки и сняв сандальи, бегали по стекавшим ручейкам и лужам дороги, брызгая с наслаждением во все стороны водой.
- Удирай, удирай, скорее! - вдруг закричал Володя, - кто-то едет! - Нырнув в кусты и заглядывая из-под них, мы увидели четверик наших лошадей, запряженных по обыкновению в ряд, как в колеснице, Юрко высоко на козлах, а в экипаже какую-то даму в шляпке. Не знали мы тогда, что кончилось наше привольное детство.
Дама эта, Марья Ивановна, наша дальняя родственница была классной дамой в Мариинском училище. Все лето она подготовляла нас к экзаменам, а осенью забрала с собою меня в Мариинское, а Володю в мужскую гимназию, находившуюся в том же городе. После свободного простора Ромеек, Мариинское показалось мне чем-то чуждым, угнетающим.

***
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов