Марина Изварина. К 75-летию Поэта. Ступеньки творчества Николая Полотнянко

1

23/05/2018 10:59, 296 просмотров

метки: былое и думы

автор: Николай Полотнянко

       Николай Алексеевич начал писать стихи в 25 лет, то есть очень поздно. К этому времени поэты в России уже публикуют первые книжки, имеют свой круг читателей, их принимают в Союз писателей. У нашего поэта был свой отличный от других путь в поэзию, и начался он с нескольких ученических тетрадок, заполненных поэтическими строчками. Они сохранились в его архиве как первая ступенька, начатого им подъёма к вершинам русской поэзии. Некоторые из них, написанные в 1968-1975 годах, предлагаются вниманию читателей.

 

 

 

                Счастье

 

Печь обжига кирпича,

Кольцевая печь, --

Жар-птица огня в зоне нагрева,

Арочный свод

У вздымленных плеч –

Меня переваривало твоё чрево!

 

К раскалённому кирпичу

Прикипала ладонь,

Шипела зола

На промокших валенках.

Падал на вагонетку сырой поддон,

С плеч Василька –

Моего напарника.

 

Вплотную жара

Подступала к лицу.

И, хлебнув на бегу

Подсолённой водицы,

Мы гнались с Васильком

По печному кольцу,

Как за счастьем,

За огненной птицей.

 

Работа была

Тяжела и проста,

Нас судьба, не спросив,

Привела в это пекло

Выдёргивать кирпичи,

Как перья из хвоста

Жар-птицы

Что от бессонья ослепла.

 

                   Перекур

 

Резиной жжёной пахнут рукавицы.

Дымится красный пепел на плечах.

И греются озябнувшие птицы

Под утро на горячих кирпичах.

 

Не дотянуть, как видно, нам до плана.

В печи  жара. И сменный мастер хмур.

Из-за поломки башенного крана

Нечаянно нам выпал перекур.

 

Безусые, тогда мы не курили.

В печи клубился огненный расплав.

Мы спецжиры положенные пили,

Молочные пакеты надорвав.

 

И пот стерев с калёного затылка,

Сказал нам сменный мастер с хрипотцой:

-- Сгорела, парни, ваша прогрессивка,

Сожрал её внеплановый простой.

 

И, раскрывая записную книжку,

Хотел сказать ещё он что-то нам,

Но на лету замёрзший воробьишка,

В печь запорхнув, упал к его ногам.

 

Глядим -- он ожил, смотрит левым глазом.

Открыл другой. Встряхнулся и вспорхнул.

А мастер вслед: «А ну, вернись, зараза!

Вернись сейчас же, запишу прогул!»

 

И грянул хохот под кирпичным сводом.

Стало всем нам сразу веселей,

Что спас нам не привычную свободу

Оттаявший смышлёный воробей.

 

 

* **

Тебя мы знали по работе

В одном цеху. Иван Кузьмич,

Ты четверть века на заводе

Из печи выгружал кирпич.

 

Работал честно, без прогулов.

Зарплату отдавал жене.

Во время праздничного гула

Был от начальства в стороне.

 

В твоих глазах потухло небо…

Мы все толпились на крыльце.

Плыл отсвет кумача и крепа

На неживом твоем лице.

 

О чем-то давнем ныло сердце.

Вставала в памяти война.

(Звенят, звенят на полотенце

В руках у друга ордена.)

 

И каждый памятью особой

Равнял свою судьбу с твоей,

Смотрел на возвышенье гроба,

На твой сосновый мавзолей.

 

 

                          Урок истории

 

Тимофей Меркурьич  Панасенков

Был директором ШРМ.

Нас учил, кочегаров, откатчиков,

Он – знаток исторических тем.

 

Мы зимою глядим, бывало,

Как упрямо сквозь вьюжный свист

Наш  Меркурьич идёт по шпалам

В куртке кожаной, как чекист.

 

Наломавшись за смену, тяжёлые,

Приходили мы вечером в класс.

И директор вечерней школы

Вёл в глубины истории нас.

 

Тимофей Меркурьич!.. Едва ли

Тогда я вникал в вашу речь.

Рано утром меня ожидали

Вагонетка, лопата и печь.

 

Был кирпич, раскалённый и рыжий,

Поважней, чем Тацита труды.

А лафетчица – краше Мнишек.

Сменный мастер – мудрей Калиты.

 

… Не истории пороховые,

А совсем другие, печные,

Раскалённые погреба

Мне тогда открывала судьба.

 

 

                                СВЕТКА

 

Поначалу бывало несладко,

Поначалу – откатка, откатка!

В десять полок кирпич-сырец.

Не под силу была вагонетка,

Насмехалась лафетчица Светка:

- Ну, какой ты откатчик, малец!

Ну, какой ты ещё мужчина?..

В руки крепкую вагу брала.

Сильной, словно стальная пружина,

Пересмешница Светка была.

И по рельсам гулко и звонко,

Словно выстрел, летела вагонка.

Светка вслед ей кричала:

- Пошла! –

И пила, громко фыркая, воду,

На щеках – снегири, а в глазах – соловьи.

От тяжёлой мужской работы

Задыхаясь, как от любви!

 

                         *  *  *

На стене высокой рубленого дома

Отливает золотом свежее бревно.

Вышитой крестами просто и знакомо

Белой занавеской убрано окно.

 

Мне с дороги виден белый угол печки,

Кот на подоконнике, тополь у плетня…

Маленькая девочка, сидя на крылечке,

Ласково смеется, глядя на меня.

 

Желтая головка, кофта голубая –

Золотой подсолнушек у родной стены.

Вся она, веселая, рдеет, налитая

Утреннею свежестью отчей стороны.

 

                     *  *  *

Лес в первых числах октября

В великорусской полосе.

И купола монастыря.

И рев моторов на шоссе.

 

Деревья. Облака. Кусты.

Трепещущий холодный свет.

И золоченые кресты.

И самолета белый след.

 

В лесу прохладно и светло.

Лес высвечен весь до основ.

На землю золото стекло

С высоких древних куполов.

 

ЗАТМЕНИЕ  СОЛНЦА

 

Лишь детству дано не забыться.

Я помню, как ждали тогда

В деревнях глухих и столицах

Затмения, будто суда.

 

Мир слухами полнился, спорил,

Пророчествам верил любым.

Отмыкав военное горе,

Все радости ждали за ним.

 

Я помню затмение солнца.

Сияющий полдень потух.

Мы с другом смотрели в стекольце

На меркнущий солнечный круг.

 

Собака к нам жалась в испуге.

Приникло к земле воронье.

И стало так тихо в округе,

Что слышал я сердце свое.

 

Затменье, как черная птица,

Закрыло сияющий диск.

Но свет продолжал еще биться

Короной расплавленных брызг.

 

И лопнули черные кольца,

Рассеялся пепельный свет.

И вспыхнуло новое солнце

Над миром, уставшим от бед.

 

                 *  *  *

Сгорел багровый холст заката.

Сгорел стремительным огнем.

Исчезли лес, поляна, хата,

Изображенные на нем.

 

Даль потеряла протяженье…

Как искра, с огненной черты

Звезда взлетела к возвышенью

Средь  пустоты, средь немоты.

 

Рой ярких звезд дышал в тумане

Июньским запахом берез.

И, прожигая дымку рани,

Рассвет вознес огонь до звезд.

 

… Противник дел пустопорожних,

Огонь, огнище, огонек –

Искатель, мученик, художник

Писал и жег,

Писал и жег…

 

                       *  *  *

Шиповник от мороза слаще стал.

Искрится иней – время ледостава.

Шуга шуршит, сгибает краснотал;

Как облако, дымится переправа.

 

Паром закуржавел, накренился, скрипит.

Тяжелое весло оледенело.

И черный бык на палубе сопит,

В тугой ноздре железо побелело.

 

Старик паромщик смотрит на закат.

Розовощекий, с белой бородою,

Он в туеске шиповник для внучат

Везет домой последнею водою.

 

                     *  *  *

Нам страшно и весело было

По первому льду, налегке,

С бездумным ребячьим пылом

Лететь на коньках по реке.

 

Непрочный ледок прогибался,

Скрипел и от трещин белел.

И каждый из нас задавался,

Как будто взаправду был смел.

 

Мы мимо домишек и ветел

Летели по хрупкому льду.

И в спину толкающий ветер

Нас вмиг уносил за версту.

 

Нам страшно и весело было

Катиться по плоскости льда…

И в трещинах следом бурлила,

На лед поднималась вода.

 

                             *  *  *

Я не забыл вдохновенной мечты,

Детских восторгов, печалей наивных,

Сказок волшебных и песен старинных,

Мира душевной большой доброты!

 

Я не забыл, как влюбился весной

В девочку из параллельного класса.

Буду я помнить до смертного часа

Светлые кудри и бант голубой!

 

Я не забыл в старой школьной тетради

Стих свой начальный среди теорем…

Где это было, скажи, бога ради?..

Когда это было? Зачем?..

 

                          *  *  *

 

Дождь всю ночь монотонно, устало

Водосточной грохочет трубой.

Даже сердце горит вполнакала

От погоды на редкость сырой.

 

Ветер гонит послушные листья

По осенней просторной земле.

Сорван с якоря дом мой, как пристань,

И куда-то несется во мгле.

 

Ни луны, ни собачьего лая…

И в предчувствии близкой зимы

Снова память моя вырывает

Чьи-то скорбные лица из тьмы.

 

Все сильней непогоды волненье.

Все темней, беспросветнее ночь.

И в душе моей мечутся тени

Тех, кому я не в силах помочь!

                  *  *  *

Я не знаю, зачем

Снежный ветер из леса,

Налетев,

Отнимает тепло у земли

И грохочет на крыше

Каленым железом

И разносит вокруг семена конопли.

 

Но я ветер люблю.

Снова стонет и плачет

Он в простуженной тьме,

Как больной человек.

И стучится в окошки

С упрямством незрячим.

И швыряет с размаху

В лицо мое снег.

 

И в душе начинается

Ветер тревоги,

Ветер смутных предчувствий,

Печалей и бед.

И премногие жизни несутся в потоке.

И во мраке теряются память и след.

 

И остались плетня черно-белые прутья

Мне берестой светить в голубое окно.

И проезжему витязю

На перепутье

На вопросы ответить

Уже не дано.

 

 

«У поэта нет карьеры, у поэта есть судьба!»

 

Юбилейный творческий вечер писателя Николая Полотнянко состоится 30 мая 2018 года в 17.00 в Торжественном зале Дворца книги.

 

Ульяновскому прозаику и поэту, лауреату Всероссийской литературной премии имени И.А. Гончарова, обладателю Медали Н.М. Карамзина, ордена Достоевского I-й степени и Лауреату поэтической премии имени Николая Благова Николаю Полотнянко исполняется 75 лет. Он – автор 8 романов, одной комедии и более 10 поэтических книг и сборников.

Приглашаются все желающие послушать поэта и задать ему вопросы о жизни и творчестве. Вход свободный.

 

 

 

 

   
Нравится
   
Комментарии
Комментарии пока отсутствуют ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов