Личность и великое провидение

5

13/01/2018 15:21, 963 просмотра

метки: архивы, институт мозга, бехтерева, аверьянова

автор: Светлана Демченко



Меня всегда интересовали проблемы человеческого мозга и механизмы  возникновения нашего  сознания. Тем более, что кандидатская диссертация, посвящённая  философскому анализу понятия  установки, имела междисциплинарный характер, включая и психонейрофизиологию. Н.П.Бехтерева, на мой взгляд, ответила на многие, казалось бы, безответные вопросы. И очень жаль, что её детище - Институт мозга человека РАН её же имени, переживая не лучшие времена после её смерти, допустил неприглядную  "вакханалию" с сохранением наследия Великого учёного. У меня есть договорённость  с  одним из авторов этих дневниковых записей об интервью. С 2002 года поставленная проблема только усугубилась. Публикую  материалы в оригинале, без редактирования и купюр, с сохранением авторских  названий, чтобы дать представление читателям о  сути дела и Личности Учёного и Человека.  Интервью в работе. Светлана Демченко

 

* * *

 

Личность и Великое Провидение

Татьяна Аверьянова

[этот текст размещён в литдневнике за 02.10.2012.]

В начале мая 2009 года я зарегистрировалась на Прозе с единственной целью — поместить рассказ о судьбе Ветерана Великой Отечественной войны, который появился после многих часов и дней общения с его героиней. Получила положительные отклики, стало интересно. Так, изначально ничего не собираясь больше писать, я осталась на Прозе. И несмотря на неоднократные закрытия навсегда, как мне казалось, страницы с удалением написанного, своих и полученных откликов, — не иначе как Великое Провидение (а это, я вам скажу, далеко, от внутренней борьбы «за» и «против») возвращало меня сюда снова и снова... и, оставляя наедине с самой собой, в то же самое время умным, чутким, всё понимающим и оберегающим 'взором Учителя' позволяло идти дальше...

* * *

Без упоминания имени в двух моих 'рассказах' всего несколько фраз говорят о человеке, помощь и поддержку которого в моей жизни оценить просто невозможно, и о котором когда-нибудь я собиралась написать...
Наступит ли оно, это «когда-нибудь»? — спросила я себя, — и нужно ли ещё ждать?!

Причиной оставить здесь и сейчас именно эту «запись» (можно считать, что в качестве хранения, которое будет дополняться) послужили не только часто встречающиеся мне (хоть я их и не ищу специально) в интернете искажения фактов биографии, научной деятельности или просто неприемлемые высказывания, но также и притаившееся где-то глубоко внутри меня и не отпускающее ощущение намеренного стирания памяти о человеке, вместе с которым мы (Т.И.Аверьянова и Р.В.Вольская, помощники-референты) работали почти сорок лет. Мы не занимались наукой, просто каждая из нас делала свою работу.

А вот и повод (последняя капля, если хотите) — случайно открытое мной на днях «произведение»(!), помещённое в разделе «ужасы» на Прозе. Копирую его полностью и, извините — без ссылки на автора, у которого оно называется «Помощь Бехтеревой»:

««Когда у меня умер близкий человек, я стала читать книги о смерти, смотреть передачи о смерти. Облегчения это не приносило.
И увидела такой сюжет: У известной ученой, Наталии Бехтеревой, всю жизнь изучавшей мозг и психику человека, тоже умер близкий человек. Так даже у нее, такой благополучной, состоявшейся и состоятельной женщины — поехала крыша.
Чтож взять с меня?
Невероятно, но меня поддержала эта информация.»»

Комментировать? Думаю — не стоит! Тем более, что автор этого «произведения» считает себя интеллектуалом. Лучше я продолжу.

Да, нам судьба подарила великое счастье — трудиться рядом с Натальей Петровной Бехтеревой (1924-2008). Это был труд не простой, но радостный! Десятки лет, которые мы прожили (проработали) вместе, была она умным, понимающим и благодарным начальником, верным другом, первым и бескорыстным помощником в тяжёлых жизненных ситуациях. Мы в любое время могли прийти и приходили к ней с самыми сокровенными и даже неожиданными вопросами. Чуткий, внимательный заинтересованный слушатель, она умела быстро и точно определить суть проблемы и, что особенно драгоценно, высказываясь и рассуждая, никогда не лукавила — даже если озвученная ею правда не совпадала с нашим ожиданием...

Сейчас уже больше семи лет прошло с того момента как Наталья Петровна вышла из своего кабинета и, как обычно попрощавшись за руку со всеми присутствующими в приёмной, как всегда — оставив тёплые напутствия и пожелания каждому, — удалилась, опираясь на трость...

Никто из нас тогда и подумать не мог, что это был её последний рабочий день в институте, и она никогда уже больше не сядет за свой любимый рабочий стол. Но и сегодня, как и тогда в нашу последнюю встречу, после её ухода из кабинета и... из жизни, пронзительно и остро живёт в наших сердцах ощущение, что такие люди, как Наталья Петровна Бехтерева, не уходят навсегда...

Чтобы описать, каким она была руководителем, блестящим учёным, каким редким в величии простоты человеком, убеждённым гражданином нашей страны и, в конце концов, обаятельной и красивой женщиной — не хватит никаких предписанных форматов.

Здесь — только отдельные штрихи наших благодарных и нежных воспоминаний...

Нас многие спрашивали: «А какая она? Наверное, очень строгая...»?
Да вот такая: Необыкновенно-справедливая, прежде всего!

Невозможно было представить даже, чтобы Наталья Петровна что-то требовала от своих подчинённых, в том числе и от нас, референтов. Она всегда обращалась с просьбой, а не с приказом. И если кто-либо ошибался, то никогда не слышал ни недовольства, ни порицания, а прежде всего, скорее утешение — «только не волнуйтесь!». И дальше совет — как это лучше и быстрее исправить.

В семидесятых годах институт, наш отдел, организовывал очередной Международный симпозиум. Советское время... согласования, утверждения, обоснования, технические задания и прочие, и прочие циркуляры вышестоящих организаций...
Я «умудрилась» пригласить на симпозиум сверх всяких согласований и утверждений 15 (пятнадцать) учёных (и - о, ужас!) — из капиталистических стран!!! Как это возможно? — спросите вы.

А легко! Я должна была им послать всего лишь запрос-предложение на представление статьи по теме симпозиума для опубликования в его материалах, скажу так — из одной стопки заранее размноженных писем с подписью Натальи Петровны. Я же (в какой момент и что у меня «перещёлкнуло»?!!) послала им письма с приглашением для участия в работе симпозиума с докладом, соответственно — из другой стопки писем. А до симпозиума оставался всего лишь месяц...

И вот, когда Наталье Петровне, директору института и Председателю Оргкомитета симпозиума стали приходить письма от моих приглашённых с величайшими сожалениями о том, что они не смогут принять столь лестное приглашение, ввиду невозможности соблюсти так быстро все необходимые формальности... меня, можно сказать зловещим шёпотом, не предвещавшем ничего хорошего, вызывает по телефону к директору секретарь (она же — и начальник Первого отдела, были такие отделы раньше во всех организациях): «Что ты там напутала с иностранцами?!!! Ты что, с ума сошла!!! Быстро со всеми документами к шефу на ковёр!!! Быстро!!!»

В кабинете директора: «Проходите, Таня (обычно всегда — Танечка!), садитесь... давайте разбираться, кого мы пригласили на симпозиум»... стальные искорки испытующе-проницательных серых глаз пронизывали меня насквозь... что было в моих глазах— страх, ужас? Непонимание — это уж точно! Разобрались: ИХ оказалось пятнадцать! — «Хорошо! Да не волнуйтесь вы уж так! Десять уже отказались. Будем ждать... что скажут оставшиеся».

Ещё через неделю Наталья Петровна сообщила мне, что испытание ожиданием закончилось — все мои приглашённые с благодарностью отказались приехать... за исключением господина Манфреда Хайдера из Австрии: «... кстати, Танечка, он приезжает с супругой... даже не представляю — как вы будете их принимать…». И потом уже вполне серьёзно добавила: «Пригласите ко мне, пожалуйста, Валентина Борисовича» (зам.председателя оргкомитета, которому и было поручено исправлять мою ошибку, и который этим же вечером «красной стрелой» выехал со всеми документами в Москву, где Натальей Петровной уже всё было согласовано во всех инстанциях по телефону. Но об этом я узнала гораздо позже).

Завершилась эта «история одной ошибки» уже после окончания симпозиума.
Мы шли вместе с Натальей Петровной по улице академика Павлова из здания дирекции института в отдел нейрофизиологии человека. Разговаривали о разном... и вдруг она сказала: «А вы знаете, Танечка — как хорошо, что вы пригласили профессора Хайдера! Он представил очень интересный доклад»...

Все письменные обращения к своим сотрудникам она начинала с неизменного: «Уважаемый...». И заканчивала всегда одним: «С уважением, Наталья Петровна». Так было всегда. Даже если само письмо состояло из одного-двух слов, когда «уважительные» начало и конец во много раз превышали короткий, но ёмкий смысл обращения. И если требовалось сокращение, обусловленное недостатком времени (просмотр множественных документов, требующих её подписи, решение важнейших, неотложных вопросов), то сокращала она своё имя, но не вежливые строчки, так необходимые сейчас нам и всем её адресатам: «С уважением – Н.П.».

И это не была формальность! Мы работали и жили в её уважении, ощущали его, как нечто не просто искреннее, а вполне естественное! И до сих пор чувствуем её любовь и заботу...

Мы, помощники, были не только первыми читателями — но и свидетелями написания её научных трудов, как завершения определённого этапа напряжённой, большой научной и практической («фундаментальная наука — практична») работы. Необходимыми условиями для начала работы были свободный письменный стол, стопка хорошей бумаги и «легкая» — чтобы не уставала рука — перьевая авторучка, последнее время - гелевая. Писала Наталья Петровна очень легко, быстро и много. Блестящее владение русским языком — талант, которым, к сожалению, располагает далеко не каждый — позволяло ей не отвлекаться на форму, но обдумывать и шлифовать именно содержание — научную мысль. Сначала возникал общий план. Затем, после нескольких листов текста, — остановка, заполненная дополнительными планами-резюме для логического продолжения следующих страниц. И так до конца рукописи. Эти «планы» давали ей возможность работать в системе «общее-частное», дело двигалось быстро, без промедлений.

И всегда с нескрываемым нетерпением Наталья Петровна ждала первый, отпечатанный мною текст. Во-первых, потому что ей хотелось как можно скорее завершить начатую работу. А ещё— ей (правда!) важно было услышать моё непрофессиональное мнение о новой статье (главе, докладе), и она искренне радовалась, когда мне удавалось несколькими фразами описать суть или подчеркнуть новизну работы.

«Танечка, пожалуйста, берегите мои рукописи» (именно всё, написанное её рукой — у архивистов это называется «автографы»), — говорила мне Наталья Петровна в первые годы нашей работы. И, заметив моё недоумение, пояснила свою просьбу: «В науке, как и в жизни, разные люди. Кое-кто позволяет себе думать, что я не сама пишу мои статьи...».

Как знать, может быть, именно предвидя возможное искажение фактов своей биографии, она намеренно объединила Жизнь и Науку в своей последней книге, адресованной всем — «Магия мозга и лабиринты жизни» (Москва-СПб, «Сова», 2007. 349 с.). Хотя, на мой взгляд, такое разделение: вот вам — жизнь Учёного, а здесь — его Наука, — в принципе невозможно. Читайте оригинал, а не многочисленные и разнообразные «комментарии интеллектуалов» и решайте сами.

Обычно рукописи печатались дважды: первый раз — как черновик, который надо доработать, и второй — окончательный, для редакции или журнала вариант. Так же Наталья Петровна работала и, когда писала сразу на английском языке.

Читала она очень много: научную литературу, статьи сотрудников, диссертации аспирантов, всё, что ежедневно ей приносили и присылали почтой. Мы были уверены, что наша Наталья Петровна знает всё! Тем не менее, она не переставала удивлять нас своим неуёмным желанием узнавать новое, не ограничиваясь рамками своей науки. Международная научная периодика — Nature, Science, Neurosciences и многие другие журналы постоянно находились в её поле зрения, и это естественно для учёного её уровня. Но до самых последних дней она сама делала интересные выборки статей по различным областям науки, чтобы мы передали их ксероксы или ссылки не только сотрудникам нашего института, но и учёным других специальностей в другие институты.

На приём к Наталье Петровне приходило очень много народа: школьники и студенты, учёные, больные и их родственники, журналисты и тележурналисты. И она принимала, старалась принять всех — потому что изначально знала, что вопрос для каждого из них очень важен. Причём, для неё неприемлем был принцип социального статуса и положения. Единственно значимыми были человек и дело, с которым он к ней обратился. Школьник и академик, журналист и мама больного ребёнка — для всех находилось у неё внимание, помощь, поддержка и участие. Её заинтересованность была искренней и деятельной — с любым из них она общалась, как с равным, не ощущая своих регалий и званий. А уж поверьте — только перечисление её заслуг и наград, займёт не одну страницу печатного текста.

Всегда по-особенному, тепло и заботливо, относилась она к молодёжи, к своим ученикам — аспирантам, соискателям, молодым учёным. Поддерживала их на всех уровнях — беседовала в тишине своего кабинета, выступала с лекциями перед студентами и школьниками, встречалась с ними в университетах, на днях знаний, на наших и международных конгрессах и конференциях. Надо сказать, что лектор и оратор она была блестящий, её выступлений всегда ждали не только в научных кругах нашей страны, но и на различных международных форумах. И особо стоит отметить, что, какой бы высоты ни была 'трибуна', на которую она выходила, — она всегда выступала без текста!

Однажды на беседу к ней пришла студентка последнего курса филфака Санкт-Петербургского университета — без пяти минут специалист по немецкой филологии. Речь зашла о науке, о творчестве... Наталья Петровна, свободно владевшая английским языком, хорошо знала ещё и немецкий. И, желая помочь собеседнице блеснуть университетским образованием, стала читать наизусть классику Гёте. Но, видимо этот автор не входил в круг интересов молодой филологической гостьи академика Бехтеревой... И что же Наталья Петровна? Больше всего огорчилась она, что поставила собеседницу в неловкое положение, и потом долго об этом сожалела...

Способность сопереживания, сострадания, способность ощутить себя на месте другого, думаю, даётся далеко не каждому человеку. Наталья Петровна обладала этим даром — как дышала.

Изучая всю жизнь сложнейший орган — мозг человека, она работала с представителями самых разных наук. Для этого ей приходилось осваивать всё новые и новые для неё знания — например, математику в той мере, что признанные специалисты изумлялись свободе, с которой она вступала в научные дискуссии и профессиональные споры, обсуждая на равных любую из возникших проблем.

Что позволяло Наталье Петровне успевать так много и так всюду? Она любила свою науку и трудилась увлечённо. Любила порядок и красоту — в работе ли, в доме ли... Она была человеком действия. Потому и работала так неистово, рационально и красиво. Упорядоченность и организованность во всём были её внутренним нравственным законом! Можно ли при этом что-то не успеть? Судите сами.

Как-то на возглас одной сотрудницы «Ой, я ничего не успеваю...!» Наталья Петровна заметила с лёгкой ироничной укоризной: «Если человек ничего не успевает — значит, он ничего и не делает...».

Об учёном говорят его научные труды. У Натальи Петровны их более 400. Но только ли это является иллюстрацией масштаба личности учёного, академика Н.П.Бехтеревой?
Выступая с лекциями и докладами на престижных международных форумах, она достойно представляла отечественную науку за рубежом.
Она была организатором Науки.
Её устремления постоянно были направлены на развитие науки в нашей стране. Являясь Вице-президентом Международной организации физиологических наук и Международной организации по психофизиологии, она выезжала в зарубежные командировки, связанные с деятельностью этих научных объединений, постоянно знакомилась с работой зарубежных научных центров и лабораторий, общалась с ведущими учёными разных стран. Это давало возможность оценить всё новое в мировой науке и сделать предложения и рекомендации для своевременного внедрения передовых научных методов и технологий в нашей стране.
У неё за всю её жизнь не было отпуска от науки. И в выходные, и в праздники она проводила обязательные часы за письменным столом...

В молодости Наталья Петровна серьёзно занималась пением — голос у неё был прекрасный. Когда мы, всем отделом нейрофизиологии собирались вместе, то всегда просили её спеть, предвкушая особое удовольствие общения с этим человеком, не перестающим удивлять. Кто из счастливцев, удостоенных тех концертов, не помнит редкой красоты старинные романсы в исполнении Натальи Петровны? А уж лучшего исполнения танго “Голубка” (Ирадье) мы, пожалуй, и не слышали.
Как истинный петербургский интеллигент, была она воплощением классической культуры, знатоком и любителем словесности, тонким ценителем живописи и музыки. Естественная величавость (это о ней писали «что-то поистине королевское есть в этой женщине») и уверенная широта натуры этой необыкновенной женщины, убеждённое следование сверхвысоким целям и задачам, культ жёстких и неразменных принципов работы и жизни созвучны одному из самых любимых ею музыкальных произведений — Второму концерту Рахманинова.
А для нас память о Наталье Петровне Бехтеревой всегда созвучна строкам Р.Киплинга, написанным, будто специально про неё:

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и твёрд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час считаются с тобой:
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег, —
Тогда весь мир ты примешь, как владенье...

Она — приняла: и стала одним из его лучших, бессмертных воплощений!

* * *

Татьяна Аверьянова: литературный   дневник

Узаконенное беззаконие наследников

В пятницу 8 сентября 2017 года из Института мозга человека им.Н.П.Бехтеревой РАН наследниками был вывезен личный архив документов академика Натальи Петровны Бехтеревой. Архив хранился в одной из комнат, относящихся к «Кабинету-музею» (без официально подтверждённого статуса музея).
По какому-то странному закону документы известных людей наследуются родственниками. А родственник – директор института С.В.Медведев (сын), уволенный ФАНО с поста директора с 8 сентября с.г.
Официально о том, что он забирает личный фонд документов Натальи Петровны, директор уведомил нас 4 сентября, в понедельник. Начиная с этого дня, в нереально короткий срок нам удалось пронумеровать и уложить в архивные короба около 1000 дел (20 метров), не нарушая основных разделов предварительной схемы систематизации фонда, составить суммарную опись и подготовить акт передачи.
На самом деле эти документы у нас никто не требовал. Представитель наследника просто пришёл с мешками, и со словами «мне сказано забрать всё» – ринулся в кабинет, где работала Наталья Петровна, где для нас живёт ещё её дух… где всё сохранилось так, как словно она завтра придёт и сядет за свой рабочий стол… авторучка, стопка бумаги, телефон… незамысловатые картинки в рамках на стенах, которые она привозила на память о своих поездках, фотопортрет деда…
Здесь, конечно, мы встали насмерть, – не позволим разрушить кабинет!
К сожалению, приёмную референта-секретаря перед кабинетом отстоять не удалось – более тридцати дипломов и наград Н.П.Бехтеревой, оформленных ещё при её жизни в рамки под стекло, были сняты со стен. Не удалось отстоять не потому, что представитель наследника угрожал выставить против нас «бригаду ингушей» (в кавычках – это дословно!), а потому, что награды и дипломы входят в раздел фонда «документы к биографии», а фонд наследуется родственниками по «закону».
Никто из администрации института, никто из членов Учёного совета, никто из учеников Натальи Петровны в чёрную пятницу 8 сентября 2017 года не присутствовал и не воспротивился этой дикой, алчной вакханалии – попрания светлой памяти академика Натальи Петровны Бехтеревой.
Мы считаем, что фактически произошло УЗАКОНЕННОЕ БЕЗЗАКОНИЕ наследников.
Мы – это Т.И.Аверьянова и Р.В.Вольская, помощники-референты, проработавшие рядом с Натальей Петровной более сорока лет.

 


P.S. Со слов водителя грузового фургона адрес доставки груза: ГАРАЖ во дворе дома по Кронверкской улице.


Т.И.Аверьянова и Р.В.Вольская

 

   
Нравится
   
Комментарии
Светлана Демченко
2018/01/17, 14:51:20
Вот и славно. Интервью излишне. Проблема очерчена. Мне сообщили, что конфликт исчерпан: наследие Великого учёного передано родственникам согласно действующего законодательства России. Другое дело, в какой форме это происходило. И небезразличные люди высказались так, как считали нужным. Спасибо им за ответственное отношение к своему делу и бережное отношение к памяти Н.П.Бехтеревой.
Добавить комментарий:
Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов