СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№10 Светлана ЗАМЛЕЛОВА (Россия, Москва) Метаморфозы

Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №10 Светлана ЗАМЛЕЛОВА (Россия, Москва) Метаморфозы

С. ЗамлеловаСветлана Замлелова - член Союза писателей России.

 

 

 

 

 

Себастьяно Риччи "Нимфа и сатиры"Метаморфозы

 

Как-то по осени молодые супруги Станищевы надумали продавать дом в деревне.

Объявление разместили в газетах, и вскоре на супругов посыпались телефонные звонки и вопросы:

- А газ есть? А электричество?

- Какая дорога – асфальт или грунтовка?

- Лес рядом?

- А река есть?

- На общественном транспорте можно доехать?

- А что у вас там растёт?

Несколько раз супруги ездили показывать своё недвижимое имущество. Имущество нравилось. Покупатели прищёлкивали языками, ахали, вздыхали, щупали брёвна дома, нахваливали воздух, восхищались тишиной, но покупать не спешили.

В понедельник 11 октября глухой женский голос спросил:

- Это вы дом продаёте?

Елизавета приготовилась к расспросам об электричестве, реке и общественном транспорте, но глухой голос сказал только:

- Мне подходит. Я бы купила. Посмотреть только…

- Конечно! – засуетилась Елизавета. – Можно поехать в выходные. Или вы сами… - мы объясним.

Но глухой голос спросил:

- А завтра вы можете со мной съездить?

Елизавета испугалась, что позвонившая передумает, и немедленно согласилась ехать завтра, поёжившись от мысли, что нужно будет отпрашиваться с работы, и начав уже перебирать в уме, что именно придётся говорить. Они условились встретиться в десять утра на автовокзале. Покупательница представилась Натальей и заверила, что узнать её очень легко, поскольку она – «высокая блондинка». Елизавета представила безликую красавицу с укрывающими плечи волосами цвета спелой пшеницы, круглым алым ртом и похожей на мячи грудью. И отчего-то затосковала.

На другой день ровно в девять сорок пять супруги Станищевы, уладив каждый дела на работе, подъехали к автовокзалу. Оба волновались, озираясь и выглядывая сквозь автомобильные стёкла «высокую блондинку», точно с её появлением связывали появление в своей жизни чего-то нового и значительного...

По утрам на вокзале бывало оживлённо. Мимо машины Станищевых проходили люди, попадались и высокие блондинки, но ни одна из них не замедлила шага, ни одна не огляделась кругом себя в нерешительности, ни одна не взглянула в нетерпении на левое запястье. Толпа людей, из пёстрой летом постепенно чернеющая к зиме, казалась чем-то единым и внутренне связанным, точно лужица чернил, перетекающая и меняющая очертания от малейшего смещения плоскости или лёгкого дуновения. Иногда от этой лужицы отделялись ручьи и текли в сторону собственным руслом. Вот закутанная в платки старуха с каким-то нелепым посохом – наверняка прибыла из деревни на богомолье. Вон девчонка лет десяти с мороженым и рюкзаком за плечами; колготки собрались на тонюсеньких щиколотках гармошкой, а на красной куртке – белые сладкие подтёки. Никаких сомнений, что прогуливает школу. А вот неумело молодящаяся дамочка – ни узкие чёрные джинсы, ни распущенные обесцвеченные волосы не скроют и не остановят надвигающийся полувековой юбилей. Прохаживается взад и вперёд, потягивает какой-то киндер-бальзам из бутылки, судя по всему не торопится – ждёт кого-то. Может, свидание, а может…

Станищевы переглянулись, и в следующее мгновение Елизавета уже стояла перед дамой с бутылкой.

- Это не вы нам звонили? Насчёт дома… Наталья?..

- Да… Я звонила, - знакомый глухой голос в отсыревшем октябрьском воздухе показался ещё глуше.

Два часа, что были в дороге, не проронили ни слова. Станищевы, то и дело поглядывая на «высокую блондинку» в зеркало заднего вида, замечали, что она с таким интересом и любопытством смотрит в окно, точно намеревается купить не дом-пятистенок, а сотни десятин пахотной земли и леса вокруг. Когда же, проехав по деревне, остановились у дома, она вышла и сказала:

- Перспективная деревня…

Это были её первые слова за всё время. Станищевы переглянулись, и Елизавета почему-то вдруг поняла, что сделка не состоится. Но они всё равно ходили по дому и по заросшему бурьяном участку и даже спустились к реке, а после прошлись по улице.

 Блондинка прихлёбывала свой киндер-бальзам и, как всякий городской человек, случившийся в деревне, втягивала в себя воздух, откинув голову и раздувая ноздри. Говорила она мало, и единственное, что запомнили Станищевы из сказанного ею при осмотре деревни и дома, были слова «перспективная деревня». Но когда поехали обратно, она вдруг разговорилась. Сказала, что должна «с семьёй посоветоваться», а после принялась рассказывать про другие дома и деревни, про разрушающиеся города и восстанавливающиеся обители, про целебные источники и тихоструйные речки. Говорила не спеша, с удовольствием – точно пела. Точно отдавшись навеянному деревней настроению, отпустила таившиеся где-то чувства, позволив слагаться им в слова. И, как поющий не задумывается над тем, что поёт, не задумывалась над этими словами. И если бы разочарованные Станищевы слушали её внимательно, они, возможно, подивились бы и насторожились, заподозрив в несостоявшейся покупательнице мошенницу, неизвестно для чего объезжающую города и веси, разглядывающую чужие дома и так до сих пор ни на чём не остановившуюся.

А подивиться и в самом деле было чему…

Наталья, назвавшаяся «высокой блондинкой», росту была среднего, блондинкой крашеной. Знакомые не знали за ней ничего необычного – ходила как все на работу, растила одна сына, способностями не выделялась. Была в меру доброй, в меру обходительной, и вообще всё в ней было как-то в меру. А между тем, имела Наталья свою тайну, о которой никто решительно не знал в целом свете.

Как-то летом жаркою, душною ночью приснился Наталье сон. Увидела себя Наталья на берегу небольшого озера. Стало жарко, Наталья сбросила одежду и легла у воды, любуясь своим отражением. Чувствовала Наталья запахи – нагревшейся хвои, травы, воды... Запахи дурманили её, кружили голову и нагоняли истому. Тело Натальино горело и, казалось, вот-вот расплавится.

Наталье представлялось, что она одна, но тут в стороне она увидела мужчину и женщину. Обнажённые, как и Наталья, они стояли совсем близко друг к другу и разговаривали. Потом вдруг, сцепившись, упали и покатились по траве. Наталья поняла, что тот, кто победит в схватке, будет обладать ею. Наталье хотелось, чтобы победил мужчина, но верх над ним взяла женщина. Мужчина убежал, а женщина медленно пошла к Наталье. Была она крупной, с большими руками и большой грудью, лицо её было некрасивым и грубым. Она подошла совсем близко, и запах её тела перебил другие запахи. Наталья не смела пошевелиться. Сердце её забилось часто, она вдруг подумала: «Корова…» И проснулась.

Два дня видение не давало покоя Наталье. Два дня она старалась не думать о нём и волновалась безотчётно. Потом Наталья вновь увидела сон. Будто жарким днём на нескошенном лугу огромная корова подошла к ней и стала тереться об её плечо. Наталья смеялась, сама не зная чему, ласкала корову и целовала её морду. Корова двинулась прочь, оглядываясь на Наталью, словно зовя за собой, и Наталья пошла следом. На пути у них оказалась лужа. Сбросив туфли и подобрав юбку, Наталья голыми ногами стала входить в лужу, наблюдая, как грязная вода смыкается вокруг её полных белых икр. Вдруг корова, шедшая рядом, исчезла. И Наталья проснулась.

Опять было жарко, горело тело, и долго ещё не могла заснуть Наталья, ворочаясь с боку на бок.

Прошёл месяц, сны стали забываться. Но однажды Наталья, просматривая газету, наткнулась на объявление: «Продаётся дом в деревне Коровино…» Внизу стояла подпись «Сергей», и дан был номер телефона. Разом припомнились ей оба сна и она, волнуясь, как в те жаркие ночи и не отдавая себе до конца отчёта в том, что делает, позвонила по номеру, указанному в объявлении…

Дом, куда привёз её Сергей, был небольшим, но имел множество тесных и тёмных помещений. Всюду было жарко и влажно. Они то и дело входили, выходили и заходили вновь, нигде не задерживаясь подолгу. А в одной из комнатушек с маленьким, как ладонь, окошком, уставленной вдоль стен широкими пыльными скамьями, деревянными кадушками и корзинами из толстых прутьев, дурманно пахнущей какими-то травами, висевшими пучками под потолком, задержались дольше обычного.

Домой Наталья вернулась довольная: она устала, но напряжение, владевшее ею прежде, ушло. Природа, новые впечатления развлекли её. К тому же за развлечения не пришлось платить ни копейки.

Через некоторое время она снова открыла газету, и стала звонить по всем объявлениям. Сделав выбор, она договорилась о встрече и на другой же день, зная, что ничего не собирается покупать, отправилась осматривать чужую дачу.

Вскоре эти поездки сделались её потребностью. Бывало так: она возвращалась уставшая, но и отдохнувшая, и на некоторое время забывала о том, с кем и куда ездила. Но проходили дни, тянулись ночи, и она, лёжа порой в темноте без сна, припоминала свои путешествия, ворочалась и дрожала мелкой колючей дрожью. Наутро она покупала газету и трепещущей рукой набирала номера телефонов, угадывая нужного ей «продавца» каким-то неизъяснимым чутьём. Они сговаривались, и в ближайшие за тем дни Наталья ехала за город.

Случалось, поездка складывалась не так, как хотела того Наталья, и оставалось довольствоваться прогулкой, впечатлениями и свежим воздухом. Тогда по возвращении Наталья находила новые объявления и звонила, вслушиваясь в голоса тех, кто, ни о чём не подозревая, связывал свои неясные надежды на призрак благополучия со странной незнакомкой.

А иногда, чтобы развеяться, Наталья, не разбирая, отправлялась с тем, кто первый соглашался ехать. Мужчина ли, женщина, старик или семейная пара – Наталье было всё равно, она чувствовала, что перед ней заискивают, заглядывают ей в глаза, что от неё в настоящую минуту зависит настроение и довольство жизнью этих людей. Как милостыню, она подавала им надежду, и они до последней минуты старались быть любезными с нею.

Спустя две недели после поездки со Станищевыми, Наталья отправилась в деревню Нестерово осматривать дом некоего Альберта Кузьмича.

Альберт Кузьмич оказался человеком симпатичным и разговорчивым, к тому же, одних лет с Натальей. Дорогой они говорили, смеялись, и Наталья, к своему удовольствию, поймала не один его взгляд на своих коленках, выкатывавшихся широкими кругляшами из-под короткого плаща.

- А вы, что же.., - оборвал он вдруг разговор, - себе хотите купить?

Наталья, думая, что он принимает её за агента, и, улыбаясь про себя его наивности, отвечала:

- Да, да. Себе…

- А вы как.., - спустя недолго, снова спросил он, мелкими нервными движениями дёрнув сначала вниз, а потом вверх козырёк своей клетчатой твидовой кепки, - наличными хотите?

- Наличными, - подтвердила Наталья, входя в роль и начиная верить, что где-то дома – например, в шкатулке в одном из ящиков комода – у неё лежит огромная сумма наличных денег.

- Это хорошо.., - улыбнулся он Наталье длинными жёлтыми зубами.

А ещё через некоторое время, оборвав самого себя на полуслове, спросил:

- Они дома у вас?

- Кто? – не поняла Наталья и чего-то испугалась.

- Да деньги!.. Деньги-то дома у вас? Или из банка нужно?..

- А-а-а!, - рассмеялась Наталья своей непонятливости и глупой пугливости. – Дома, да…

Он привёз её в деревню. По-осеннему было холодно и грязно. Но Наталья, волнуясь, не замечала ничего этого.

- Замёрзла! – кивнул он, подметив, что она дрожит.

Наталья неохотно улыбнулась, наблюдая с жадностью и нетерпением за тем, как он отпирает дом.

- Заходи! – усмехнулся он, распахивая дверь.

Наталья, опустив глаза, прошла в сени.

Альберт Кузьмич дёрнул козырёк своей кепки, огляделся кругом, прикрыл за собой дверь и громыхнул изнутри засовом.

- Проходи! – говорил он, обогнав Наталью и указывая ей дорогу. – Проходи… Сейчас печку стопим маленько… Чайничек поставим…

Дом был неопрятный – на полу и почти на всех поверхностях валялось какое-то запачканное тряпьё, всё было отсыревшим и дурно пахло. Мыши, казалось, хозяйничали в доме, расплодившись и заняв собою все комнаты. Но Наталья ничего не замечала. Хоть в доме было холодно и промозгло, она сняла плащ, перебросив его через левую руку, и осталась в короткой белой юбке и розовой кофточке с глубоким вырезом, над которым, как подошедшее тесто, вылезающее из кастрюли, подрагивала стиснутая и выдавливаемая, грудь.

Хозяин суетился возле печки, то и дело поглядывая на Наталью. Несколько раз он выходил из комнаты и приносил какие-то вещи – большую картонную коробку, алюминиевые вёдра. Наталье не хотелось думать о том, что и зачем он делает, и она, чтобы как-то занять себя на то время, пока он занят и не вызывать лишних вопросов и подозрений, принялась изображать, что с интересом осматривается. Но когда, отвернувшись к окну, Наталья, как и положено городскому покупателю деревенского дома, залепетала что-то о красоте и тишине, в ту самую минуту на голову ей опустилось сзади что-то тяжёлое и плоское. Из глаз у Натальи полетели разноцветные искры, она успела испугаться и удивиться. А потом ничего не стало…

Когда же явь острой болью вползла в мозг Натальи, и Наталья, простонав, зашевелилась, оказалось, что она лежит на деревянном полу, что руки у неё связаны за спиной, что кругом темнота, холодно и пахнет мышами. Наталья испугалась, не ослепла ли она от удара, но, оглядевшись, различила тонкие, как нити, полоски света на одной из стен. Догадавшись, что это дверь, Наталья с трудом поднялась на ноги, подошла к ней и толкнула. Дверь была заперта.

- Алик! – позвала Наталья, но ответа не получила.

Тогда она прислонилась спиной к двери и заплакала. Тут раздались шаги, неясное бормотание, а следом – скрежет металла о металл, щелчок отпираемого навесного замка и глухой стук его о дверь. В следующую секунду в проёме появилась мужская фигура в кепке.

- Очнулась? – он рассмеялся злобным, презрительным смешком и кивнул Наталье, как давеча на улице. – Бело-розовая тёлка!..

Говорил он громко и нарочито грубо, рассчитывая, очевидно, нагнать страху на свою жертву.

- Что вам надо? – прохныкала Наталья, отступая на шаг назад.

- Что надо!.. – он снова рассмеялся. – Дура!.. Позвонишь домой, скажешь, что  за деньгами приеду… Если деньги мне передадут – домой пойдёшь, если нет… или там менты…

Тут только Наталья осознала, что с ней произошло самое страшное, что только могло произойти, и что исхода для неё нет.

- Что вам надо? – в голос зарыдала она. – У меня нет денег!..

- Денег нет!.. – усмехнулся Альберт Кузьмич. – А кто говорил, что дома?..

- Это не так! – закричала Наталья. – Это… ошибка! У меня нет!..

- Ну вот посиди тут… Вспомни…

Он стал закрывать дверь, а Наталья, чтобы помешать, бросилась к нему.

- Куд-да?! – он с силой оттолкнул её так, что она упала.

- Алик! – вскрикнула Наталья, вкладывая в это имя и мольбу о пощаде, и жалобу на боль и страх, и удивление перед коварством и вероломством.

- Какой я тебе Алик! – крикнул он, при этом грязно обругав Наталью. – Сиди уж… бело-розовая тёлка!..

Дверь захлопнулась, и Наталья снова осталась в темноте.

Который шёл час и как долго она пробыла без сознания в этой пахнущей мышами кладовке, Наталья не знала – время смеялось над ней. Наталье казалось, что всё вокруг смеётся над ней – и темнота, и мыши, и эта комната, где, как она нащупала, стояла возле стены узкая лавка, о которую она больно ударилась, падая. И даже её телефон, то и дело нарушавший тишину где-то неподалёку,  точно нарочно дразнивший Наталью близостью и недостижимостью привычного, безопасного мира. По мелодиям звонков Наталья узнавала коллег и знакомых, отчего ей делалось ещё более страшно и горько.

В какой-то момент из динамика телефона рассыпалась стеклянными бусинами мелодия «Феи драже», как рассыпалась всякий раз, когда на связь с Натальей выходил её сын. Не помня себя, Наталья подскочила к двери и стала биться в неё всем телом, как раненая, обезумевшая птица. Она звала своего палача, выкрикивая какие-то нелепые, бессмысленные слова. Но никто не шёл к ней, и никто, казалось, её не слышал. Но вдруг темнота, которая окружала её, сделалась красной. Наталья покачнулась и, в который уже раз, упала.

Но красная пелена, опустившаяся ей на глаза, стала зарёй. И Наталья увидела лесное озеро, на берегу которого она лежала в своём сне, козлоногого старика с очами синими, а вокруг него – целую стаю нагих красавиц. И себя среди них…

 
Комментарии
Елена
2010/01/01, 15:58:40
Если это нимфомания, то как бы литературно поданная. Ну, мифы там и всё пр. Женщина на грани того, чтобы перестать быть женщиной - возраст да и данные. И такая фантазия напоследок, такой рывок из серости. Но, как я поняла, её уже ничего более не ждёт. Переселилась в лучшие миры, где останется навечно нимфой.
Инна
2009/12/31, 15:12:03
Роман, а вы врач или психолог? Я думала, что нимфомания выражается по другому. А у Натальи была какая-то игра, фантазии. В любом случае мне по-женски ее жаль, Алик Кузьмич - негодяй. Вообще это все так страшно! Как она бедолага выпутается из этой истории.
Роман
2009/12/29, 16:05:32
Бывает всё! Тем более в клинических случаях, как описано выше. Клинический случай нимфомании.
Инна
2009/12/29, 09:54:24
Написано страстно. Светлана Георгиевна, неужели такое бывает?
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2019
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.023910999298096 сек.