СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№30 Николай МАРЯНИН (Россия, Ульяновск) Поэтическая страница

Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №30 Николай МАРЯНИН (Россия, Ульяновск) Поэтическая страница

Н. МарянинНиколай Марянин родился в 1956 году в селе Три Озера на Волге, живёт в Ульяновске. Работал редактором газеты «Ульяновский комсомолец», журналистом во многих печатных изданиях. Выпустил три поэтических сборника – «Спасение от безумия» (1996), «Бог умер» (2000) и «Звёздный ковчег» (2005). Автор текстов более десятка гимнов, в том числе Ульяновской области, городов Ульяновска и Читы.

 

 

Русский бог

 

Посох и дорога,
Крестик золотой –
Первый после Бога
Грешник и святой.
Одинокий путник
Всех краёв земных,
Искренний заступник
Нищих и больных.
Тихий богомолец,
Тайных душ знаток –
Дай мне, чудотворец,
Истины глоток!
Людям новой эры
Дай, святой отец,
Кротости и веры
Высший образец.
Тёзка мой и сродник
В русской стороне,
Николай-угодник,
Дай свободы мне!
Ясный луч надежды
Светится вдали,
Белые одежды
Пылью обросли.
В царстве произвола,
Злобы и огня –
Русский бог Никола,
Сохрани меня!

 

 

Полынь

 

Шальной дурман полыни -
Как дерзкий путь в зенит -
Мне душу и поныне
Волнует и пьянит.

По замыслу мессии,
Всем сладостям назло,
Считай что пол-России
Полынью поросло.

Чуть спустишься с пригорка -
И хоть косой коси...
Не потому ли горько
Живётся на Руси?

Но нас ведь и под плёткой
Так просто не возьмёшь:
Россию горькой водкой
Захочешь - не зальёшь.

И потому так громко
В хмелю полынных струй
Кричат в России «Горько!»
Под сладкий поцелуй.

 

 

***

 

Увенчаный былинной славой,

Желая к Богу вознестись,

Последний раз орёл двуглавый

Взлетел в распахнутую высь.

Расправил старческие крылья

И вдруг, пронзив двадцатый век,

Вскричал от боли и бессилья,

Как перед смертью человек,

И в мрачном гибельном покое

Завис на жуткой высоте...

А ощущение такое,

Что Русь распяли на кресте.

 

 

Подсолнух

 

То ли солнце взошло, взрезав мир изнутри,
То ли вышел Христос из хрустальной зари -
Всемогущее море живого огня
Разлилось за зелёной решёткой плетня.
Машет жёлтой косынкой подсолнечный круг
И спешит за светилом с востока на юг
И на запад - туда, где в закате мирском
Благородный Спаситель бредёт босиком.
А Россия в косынке стоит золотой,
Перед Богом рисуясь своей красотой:
Только летник подсолнечным маслом пропах,
Да от семечек хрупких - лузга на губах,
Да от солнц многочисленных слепнут глаза,
Да целуются в красном углу образа,
И сияет с ушедшего в небо креста -
Аллегория солнца и символ Христа.

 

 

***

 

И откуда ты в эти луга

Залетела, моя пустельга?

И зачем каждый день поутру

Ты трепещешь на зябком ветру?

Оперение рыжее и

Соколиные очи твои

Над землёй - как осколки звезды

И предвестники скорой беды.

Я твой верный и добрый слуга:

Что ж ты плачешь, моя пустельга?

Что ты крыльями яростно бьёшь,

Камнем падая в жёлтую рожь?

Не терзай мою душу, скажи,

Что таится в некошеной ржи,

И какая такая печаль

На Россию накинула шаль?

Жизнь под солнцем, увы, недолга:

Взвейся ж в небо, моя пустельга,

Унеси свою горькую весть

В те края, где счастливых не счесть.

А на этой уставшей земле

Всё и так уже меркнет во мгле,

Остужая тепло очага...

Что ж ты плачешь, моя пустельга?

 

Письмо Пушкину на тот свет

 

Память Чёрною речкой течёт через поле,
В бесконечную синюю вечность спеша…
Александр Сергеевич, как там на воле,
Не тоскует пробитая пулей душа?
Твой коварный убийца стрелял не в поэта –
Прямо в сердце России вонзился свинец…
Так что мы и поныне страдаем за это,
Безутешную скорбь осознав наконец.
Наше время дымит окровавленной раной
На просторах, где гомон младенцев утих,
А ведь мы, сквозь истории отсвет багряный,
Помним все сто тринадцать прелестниц твоих.
Эти лёгкие флирты – невинная шутка
По сравнению с тем, что ниспослано нам:
Ведь сегодня родная страна-проститутка
Отдалась за валюту заморским дельцам!
Ты в картёжную мог окунуться стихию,
Но при этом в стране не предвиделся крах…
Мы же, кажется, вновь проиграли Россию
И надолго остались опять в дураках.
Леденеют сердца от шального нахрапа,
И тускнеет сознание, как в забытьи:
В нас живёт африканская сущность арапа –
Хорошо, что хоть в этом мы братья твои!
Приезжай-ка, как раньше, к Языкову в гости,
Посмотри, чем глубинка России живёт:
Нищета и разруха, кресты на погосте,
И над пропастью жуткой - свободный полёт.
Выбор нам предлагает Господь-безобразник:
Или смерть, или грешная жизнь за гроши…
Только лишь и остался твой, Пушкинский праздник
Эликсиром для выжженной водкой души.
В вечном хаосе негде согреться надежде:
Ни к пророкам, ни к власти доверия нет…
Только вера в тебя неизменна, как прежде,
Ты – наш самый языческий в мире поэт!
Нашу плоть пожирает эпоха-пиранья,
Но томящийся дух не залить кипятком…
Помнишь, как в Комаровке красавица Марья
На рассвете поила тебя молоком?
Пожелай соплеменникам многая лета,
Дай нам силы не сгинуть на дерзком пути…
Ведь в России, как в Бога, есть вера в поэта,
И от этого нам никуда не уйти!
Вот и снова заныла на сердце засечка:
Это струйкой живой сквозь вселенскую глушь
Устремляется памяти Чёрная речка
В твой таинственный мир очарованных душ…

 

 

***

 

То ли где-то флейта

Грустная играет,

То ли голос чей-то

Душу раздирает...

 

То ли день холодный

Вдаль глядит с укором,

То ли кто голодный

Умер под забором...

 

В небе мысль качнулась

И с надеждой внемлет:

То ли Русь проснулась,

То ли ещё дремлет?

 

Падают созвездья 

В таинство покоя -

То ли от возмездья,

То ли с перепоя.

 

И навстречу тризне

Лихо тройка мчится -

То ли это в жизни,

То ли просто снится.

 

То ли, как котёнок,

Мир в болоте тонет,

То ли Русь спросонок

Возится и стонет.

 

И слепая сила

Всё крушит и губит...

То ли это было,

То ли ещё будет?..

 

 

***

 

Вино... О, сколько ты сгубило

Невинных, гордых и слепых!

И мне какой причиной было

Смирять свой взор в сетях твоих?

 

Любовь - обман, не отрицаю,

Но не на дно ж из-за неё!

Ведь звёзды всё ещё мерцают

И освещают бытиё.

 

Где сила духа, сила воли,

Опомнись, русский человек,

Не ты ль на Куликовом поле

Обрёл свободу в грозный век?

 

Нищает Русь от криков пьяных,

Я сам - и плачу, и кричу,

А мудрый мозг в глазах стеклянных

Рисует жуткую свечу...

 

 

Россия, 2097 год

 

На зелёном могильном холме

Бродит ветер в цветочном дурмане:

И какой же всесильной чуме

Покорились вы, братья-славяне?

Ваш погост православным крестом

Упирается в синее небо:

И какая ж вас в доме святом

Извела роковая потреба?

На траве - горькой водки стакан

И пшеничного хлеба горбушка,

Но прохожий - от воздуха пьян,

И его не прельщает чекушка,

Он спешит поскорее уйти

От поминной кладбищенской сыти,

И других норовит увести...

Что ж вы, братья-славяне, молчите?

Холод страшной разгадки живёт

В эпитафии мёртвого царства:

«Здесь покоится русский народ,

В адских муках погибший от пьянства».

 

 

***

 

Ветер пыль ворошит дуновением слабым,

Кучер шапку надвинул до самых бровей,

И плетётся Россия опять по ухабам,

Разбивая колёса телеги своей.

 

Тянет пьяную песню угрюмый возница,

Хлещет клячу вдоль впалых костлявых боков,

И взирают с обочин усталые лица,

Так безумно похожие на бурлаков.

 

Их незримо опутала крепкая лямка

Незавидной судьбы и житейских невзгод,

А из царских покоев кремлёвского замка

Веет смертная скука, маразм и разброд.

 

Здесь пытаются вспомнить забытого бога,

Добрести до его золотого крыльца,

Но бежит под копытами клячи дорога,

И не видно ей до горизонта конца...

 

 

Церковь у Чистого озера

 

Прохудились ветхие

                                  купола,

Колокольня клонится

                                  на закат,

Перезвон не слышится

                                  из села,

Звонари давно уже

                                 не звонят.

 

На крестах поверженных

                                 нет Христа -

Затянуло зеленью

                                 Божий лик,

Но в минуты скорбные

                                 от креста

Вдоль озёр разносится

                                 плач и крик.

 

Церковь моя старая,

                                 что за путь

В наказанье дал тебе

                                 человек?

Лучше в Чистом озере

                                 утонуть,

Чем вот так вот маяться

                                 целый век...

 

Здесь крутила мельница

                                 жернова,

Разгоняя трещины

                                 по стене,

А на склепах выросла

                                 трын-трава -

Страшной укоризною

                                  вам и мне.

 

Что ж вы, люди добрые,

                                 не добры?

Схоронили заживо

                                 чудный звон.

От ограды сломанной

                                 с той поры

По Руси разносится

                                 боль и стон...

 

 

***

 

Сколько лет тебе, помнишь, старуха?
Сколько дней ты встречаешь рассвет?
Хоть лишилась и зренья, и слуха,
Но смиренья в тебе ещё нет.

Ковыляешь по стенке к оконцу,
Устремляешь глаза в небеса
И, счастливая, щуришься солнцу,
Вспоминая людей голоса.

Шепелявишь сухими губами
Полустёртые в мыслях слова,
Тихо гладишь морщины руками,
Их тепло ощущая едва.

В подоконник врезаются слёзы,
Не смогла ещё выплакать все...
А в сознании мечутся грёзы:
Молодая, бежишь по росе,

Догоняет и падает рядом,
Осыпает цветами лицо,
Вопрошает томительным взглядом,
Подаёт золотое кольцо...

Вот оно, приросло будто к пальцу,
Даже трудно на ощупь найти.
Видно, всё ещё сохнешь по старцу,
Что отстал в этом долгом пути.

Жизнь прошла в униженье и страхе,
В круговерти житейских невзгод,
Ты свидетель того, как на плахе
Умерщвлялся великий народ.

Лишь покорность твоя да работа
Сберегли от судьбы-топора...
Всё равно умирать неохота,
А особенно сильно - с утра.

И сидишь ты без зренья, без слуха,
Осеняя молитвой рассвет...
Сколько лет тебе, помнишь, старуха?
Тихий говор и слёзы в ответ...

 

 

Полёт орла

 

О, Россия! Свой лик от меня не таи:
Ты, как будто в момент ритуала,
Разметала орлиные крылья свои
От хребта ледяного Урала
До чукотских проливов и кольских болот,
А могучие когти вонзила
В непролазные дебри приморских широт
И пласты черноморского ила.
Взор сверкает откуда-то с Новой Земли,
И с Таймыра - всё те же зарницы:
Так отчётливо видеть из жуткой дали
Могут только двуглавые птицы.
Над Европой и Азией медленный взмах -
И полёт между двух океанов:
Здесь сливаются Будда, Христос и Аллах
В благородстве своих талисманов.
И ни мрачного космоса синяя мгла,
Ни земной атмосферы стихия
Не сумеют затмить очертанья орла
На твоём силуэте, Россия!

 

 

***

 

На Казанском вокзале
Средь людской суматохи
Вы мне что-то сказали
О величьи эпохи.

Я ответил вам что-то
Про ничтожность людскую
И безумство полёта
Наугад и вслепую.

Вы азартно вещали
О высоком искусстве,
Я - твердил о печали
И растоптанном чувстве.

А толпа - ну и дура! -
Лезла в жерло вокзала,
И тряслась арматура
Пассажирского зала.

Вы пытались мне в ухо
Докричаться о Боге
И бессмертии духа
Во вселенском чертоге.

Я ж орал, что сгорают
Все от злости и власти,
И что нас раздирают
Сатанинские страсти.

Но, не слыша друг друга
Ни умом и ни взглядом,
Мы метались, как вьюга
Между раем и адом.

И покуда бесилась
В наших душах стихия,
Мне казалось, вместилась
В этот зал вся Россия...

 

 

Нашествие

 

Исповедуйся, нищенка с паперти,
Про убогое наше житьё,
Разложи, как на старенькой скатерти,
Сирой жизни богатство своё.
Много ль грешников в церковь повадилось,
Щедро ль милостыню подают,
И надолго ль Россия подладилась
Под негромкий церковный уют?
Расскажи, как в народе священнику
Одевают святой ореол,
Как на смену попу и отшельнику
Новый русский священник пришёл.
Как залезть со своими законами
Норовит в божий храм иерей,
Как торгует вином и иконами,
Как ворует у паствы своей,
В «мерседесе» катается с бабами
И в коттедже с бассейном живёт...
Расскажи, как же с этими жабами
Богомольный смирился народ?
Исповедуйся, нищенка старая,
Кто молиться приходит сюда...
Президента и парламентария
Тащит в церковь какая беда?
И стоят принародно со свечками,
С умилением глядя вокруг,
Словно божьими стали овечками,
Будто в Бога поверили вдруг.
А давно ли святилища рушили,
Жгли иконы и веру секли,
Сатанинские здравицы слушали
И во всём против совести шли?
Расскажи, у ограды кладбищенской,
Где уныло толпится народ,
Замечает ли облик твой нищенский
Кто-то из разжиревших господ?
Не скупятся ли на подаяние
Для таких же убогих бабуль,
И к чему им вдруг с богом свидание:
Разве церковь спасает от пуль?
Исповедуйся, нищенка, надо ли
Проходимцам, хапугам, ворам
Очищаться от скверны и падали,
Колеся по церковным дворам...
Эту касту за двери не выставить,
Слишком много в их душах греха:
Но поможет ли тайная исповедь,
Если совесть к молитвам глуха?
Всё равно их религией главною
Остаются богатство и блуд...
Боже, веру храни православную
От нахлынувших в храмы иуд!

 

 

Жребий

 

Как две рябинки горькой грозди,
России Богом жребий дан:
Или рахметовские гвозди,
Или обломовский диван.
Судьба у русского такая -
Лежать полгода на боку,
То непогоду матюкая,
То несусветную тоску,
А после - вкалывать полгода,
Как проклятый, и день, и ночь...
И в этом вся его природа,
С Россией схожая точь-в-точь.
То лень внезапно обуяет,
То чувство страстно увлечёт,
То матом кто-нибудь облает,
То нежный стих произнесёт,
То молчаливая покорность,
То бунт кровавый и шальной,
То беспредел и незаконность,
То плаха и кулак стальной,
То дураки и бездорожье,
То космос и полёт ума,
То суеверье, то безбожье,
То вольнодумство, то тюрьма,
То погубитель, то мессия...
И так веками наяву
Живёт несчастная Россия,
В которой, к счастью, я живу.

 

 

Колорадскому жуку - завоевателю России

 

Захлебнулись российские земли от жучьего яда,
Чтоб хоть как-то сдержать эту неистребимую рать...
И чего не жилось тебе там, на полях Колорадо,
Неужели у них, за бугром, стало нечего жрать?
Ведь нашлась же какая-то неосторожная сволочь -
Переправила табор твой через большой океан,
И долины Европы наполнила едкая щёлочь
От твоих в плодородной земле продырявленных ран.
До Урала пройдя барабанным фашистским парадом
И напор человеческих мнений не ставя ни в грош,
Ты личинок своих рассадил по картофельным грядам
И из тела России последние соки сосёшь.
Позабыв про Христа и его золотые иконы,
Как язычники дикие, в грязных одеждах простых,
Миллионы страдальцев тебе отбивают поклоны,
Превратив огороды в подобия храмов святых.
Мировой капитал много лет безуспешно стремился
Протаранить в советской стене хоть какую-то брешь, -
Ты ж троянским конём в непорочность России внедрился,
Расчищая на темени инфекционную плешь.
По тропинкам твоим, пограничников зорких минуя,
Устремились могучие толпы вещей и идей,
И мышление новое, как лошадиная сбруя,
Оседлало мозги одномерных доселе людей.
Ты принёс холод смуты и тяжкое бремя распада:
Пострадавшие бабы такое не смогут простить,
И поэтому будут и дальше давить тебя, гада,
И смертельными ядами по огородам травить.
А когда-нибудь, знай, уничтоженных полчищ остатки
К океану согнав и вослед саданув по мозгам,
Тебя сбросят в холодные волны с предгорий Камчатки -
И катись, Колорадо, обратно к родным берегам!
От нашествий спасалась Россия воспрянувшим духом -
Так и будет, поверь, с колорадским отродьем твоим:
Кто придёт к нам с мечом, да к тому же с прожорливым брюхом -
От меча или с голоду сдохнет, на том и стоим...

 

 

Не плачь, старик

 

Не плачь, старик, кури свою махру
И утешайся исповедью страшной,
Как ты штыком таранил немчуру,
Схлестнувшись насмерть в схватке рукопашной.
Как пацаны – такие же, как ты -
За милую Россию погибали,
И как вчера, устав от нищеты,
Ты продал все победные медали…
Подонок с полубритой головой
Отмерил, как дуплет из карабина,
Полтинник – «За сраженье под Москвой»
И четвертак – «За взятие Берлина».
Ты перед ним стоял, как истукан,
И мял пальцами грязные купюры…
Не плачь, старик, налей ещё стакан
За то, что ускользнул от пули-дуры
В том зверском  оглушительном бою,
Когда осколком ногу оторвало –
Ты знал, за что… За Родину свою,
Которая теперь с дерьмом смешала
И с кепкой посадила на асфальт
Среди бомжей и рядом с костылями…
И пусть терзает душу скрипка-альт
И сыплет дождь позорными рублями –
Плевать! Ты даже к этому привык,
Как там, на фронте, к выстрелам из пушки
И свисту пуль шальных… Не плачь, старик,
Возьми гармонь и выдай нам частушки,
Чтоб стар и млад пустились в перепляс –
Ведь мы пока что с голоду не сдохли:
Не сможет истребить Россия нас,
Пока в народе песни не усохли!
И пусть, утехе нищенской в контраст,
Жирует обнаглевшее начальство –
Бог видит всё, и каждому воздаст
Когда-нибудь за это каннибальство.
За память, грубо втоптанную в грязь,
За сытость, процветающую гласно…
Не плачь, старик, долой из сердца мразь,
Ведь жизнь, хоть и ничтожна, но прекрасна!
Из барских рук в который раз прими
Собачью кость – паёк ко Дню Победы:
Бутылка водки, чёрт её возьми,
Забыть поможет горести и беды.
Не плачь, Россия вспомнит о тебе,
Когда уйдёшь в страну угасших звуков,
И на твоей изломанной судьбе
Воспитывать начнут детей и внуков,
Геройские восславят имена,
Воздвигнут безымянные могилы,
И будет жить несчастная страна
Величием твоей былинной силы.
И звуки вальса нежно будут плыть,
Откуда ныне смрад холодный веет…
Не плачь, старик, что толку слезы лить
Там, где слезам никто уже не верит.

 

 

Мать-и-мачеха

 

Манят мёдом цветы
В золотистом огне…
Здравствуй, Родина, ты –
Мать-и-мачеха мне.

На исконном пути
Через степи и рвы
Никуда не уйти
От камчужной травы.

В поле брошенном и
На откосах дорог
Я, как листья твои,
Весь извял и продрог.

Вольный ветер несёт
Сорным семенем вдаль,
И неведом полёт,
И былого не жаль.

В желтоглазом огне
Ты, Россия, опять
Злая мачеха мне –
И любимая мать.

 

 

Грешница

 

А прав был Всевышний, тебя изгоняя из рая:
Ну, в ком ещё столько соблазна и столько греха?
И змей-искуситель, на искренних чувствах играя,
Не зря заложил в гильотину свои потроха.
Отведав запретное яблоко с дерева страсти,
Ты бросилась в омут несметных пороков земных,
И сам Вседержитель вселенной уж не был во власти
Тебя хоть чуть-чуть оградить от желаний шальных.
Сводила с ума, завлекала в любовные сети,
Терзала, рвала, разбивала мужские сердца, -
Прекрасная грешница, лучше которой на свете
Ещё не сваяли искусные руки Творца.
Но, видно, взыграла в небесных умах ностальгия,
И с давней поры затаивший обиду Господь
Послал наказанье тебе под названьем Россия,
Надеясь хоть этим природу твою побороть.
Ты землю пахала, и лес с мужиками валила,
На топких болотах тропила древесную гать,
Стирала, утюжила, шила, вязала, варила,
Ещё успевая детей между делом рожать!
Тебя задавили безденежьем и равнодушьем,
Затискали в жэках, трамваях и очередях,
И к горлу постылая жизнь подступала удушьем,
И холодом в сердце вползала на жилплощадях.
Казалось бы, всё - ведь проклятье такого масштаба
И самых отчаянных бросит в смертельную дрожь...
А глянешь - всё та же красивая русская баба,
Ничем тебя, видно, на этой земле не проймёшь.
Ты сводишь печальной улыбкой с ума, как и прежде,
И падаешь в омут немеренных Богом грехов,
В уставшей душе не давая угаснуть надежде
На лучшую долю и милость Его пастухов.
А день тот придёт, и узреет земной наблюдатель,
Как, гордость смирив и о прошлых ошибках скорбя,
Отпустит грехи и попросит прощенья Создатель
За адские муки, что Он насылал на тебя.
И как-то под вечер, в предчувствии бабьего лета,
Появится Он - наивысший из всех визави,
Подарит букет незабудок небесного цвета,
Обнимет тебя и признается тихо в любви.
И ты чудотворца небес соблазнить будешь рада
И ввергнешь безумца в страстей обжигающий шквал,
Чтоб царь преисподней, тебя изгоняя из ада,
Робел на прощанье и руки твои целовал...

 

 

Не надо, не плачь...

 

Плачет милая Родина дождиком тёплым
В жилетку земли,
Тянет кисти смородина в дом, где по стёклам
Плывут корабли...
Лёгкий ветер под парусом гонит с заката
Озёрную рябь,
И вплетается хаосом жизни соната
В небесную хлябь:
Все там будем! А ныне я к мокрым берёзкам
На берег бегу -
И не надо уныния! В платье неброском
На том берегу -
Видишь, церковь под тучами доброй старушкой
Склонилась в кусты,
А над нашими душами радугой русской
Взметнулись кресты...
Значит, будет спасение, всё-таки будет
Под этой звездой!
И опять воскресение сердце остудит
Озёрной водой...
Золотая смородина мнёт подорожник
Былых неудач:
Моя милая Родина, кончился дождик -
Не надо, не плачь...

 

 

Моистины

 

«Дичок привит, и вот - гибрид!
Моягода, мояблоня!..»
Семён Кирсанов
            
Над розовой метелью иван-чая,
в хмельном разливе радужных лучей
твоиволги поют, зарю встречая,
моиволги - грустят в тени ветвей.

Поляны, перелески и долины
дарами мимолётными полны:
твоягода – со сладостью малины,
моягода – с кислинкой бузины.

Вздымаются волной переживанья
смущённых душ у страсти на меже:
твоистины – в начале созреванья,
моистины - утрачены уже.

Природа в благоденствии сонливом
зажгла в сердцах священные костры…
Твояблоня горит густым наливом,
мояблоня - истлела от жары.

В угоду обретеньям и потерям,
нахлынувшие призрачно года
твоюность вознесли в прекрасный терем,
моюность - схоронили навсегда.

 

 

Карамзинский сад

 

К 20-летию одноимённого литературного журнала

1
Над Симбирском звезда в золотом ореоле
этой полночью вспыхнула ярче всего,
и история корчилась дико от боли,
в адских муках рождая творца своего…
В государстве Российском открыл он истоки,
и суровой эпохе воздвиг пьедестал,
а в мятежной души бесконечном потоке                                           
дух высокой поэзии дерзко витал!
В мерных звуках его неземного аккорда
партитура веков поднялась из руин,
и на все времена человечество гордо
написало в скрижалях своих:
КАРАМЗИН.

2
В прошлое глядя тоскливо,
с грифелем наперевес,
муза истории Клио
тихо спустилась с небес:
там, где мелодией долгой
годы, как строки, летят,               
встала поэмой над Волгой
в строфах чугунных оград!
Чтобы в сезон листопада,
словно начало начал,
гимн Карамзинского сада
в любящем сердце звучал…

3
Как изысканный напиток –
тонкий вкус и райский вид,
Карамзинской музы свиток
дух поэзии хранит:
здесь – наитие дерзанья,
ремесла резной картуш,
перекрёсток мирозданья
для свиданья наших душ…
Видно, так решили боги
на заре вселенских смут:
все российские дороги -
в Карамзинский сад ведут!

 

 

Штормовое предупреждение

 

"Придут иные времена..."
Евгений Евтушенко

Ещё придут иные времена,
И с грохотом разверзнется пространство,
Заглатывая наши имена
В пучину просвещённого тиранства.

Из наших не воинственных мозгов
Все мысли извлекут опять наружу,
Друзей перерождая во врагов
И души обволакивая в стужу.

Поставят к стенке совесть и талант,
С киотов посрывают богородиц,
И будет мне какой-нибудь мутант
Брезгливо объяснять, что я уродец.

Ещё придут иные времена,
Страдание и боль в которых - норма...
Не потому ли корчится страна,
Предчувствуя утробный голос шторма?..

 

 

Родина Лени

 

Диванная нега, блаженный уют,
Чарующий свет из оконных проёмов:
Поэзию Лени возвёл в абсолют
Ленивец Обломов…
И это не поза, не самообман,
Не блажь, укротившая дух совершенства:
У нас пол-России считают диван
Вершиной блаженства!
На нём вдохновенно поэты творят,
Бичует народ прегрешения власти
И толпы влюблённых познать норовят
Гармонию страсти…
Энергия Лени во все времена
Была толкачом и мессией прогресса,
Пределы души защищая сполна
От жуткого стресса!
Но слишком досужего разума сон
Угрюмо рождает чудовищ сознанья,
Стремящихся мир превратить в полигон
Земного страданья…
И жизнь разбивается молотом вдрызг,
Осколки взметнув из обломовской тени:
Не родина Ленина город Симбирск,
А родина Лени!
Свияга и Волга из древних миров
Бегут параллельно навстречу друг другу,
И вихри семи заунывных ветров
Скрежещут по кругу…
В замедленном омуте - времени смесь
Способна от искорки воспламениться:
Ульянов и Керенский именно здесь
И могут родиться!
Когда полыхнувшая лава костра
Лизнёт языком полусонное царство,
На родине Лени настанет пора
Шального бунтарства…
Достанутся Штольцам наганы в руках,
Обломовым, как по заказу, обломы,
И разуму, сжатому плотно в тисках,
Не выйти из комы!
Но время любой исцеляет недуг,
К свободе легко отмеряя ступени,
И снова порвёт этот замкнутый круг
Энергия Лени…
Россию поднимет она на дыбы,
Но знает пусть наших традиций богиня:
Не мы - торжествующей Лени рабы,
А Лень нам - рабыня!

 

Прощальная песня девственницы

 

Огнём пылает мой пленённый взор,
Зовущий человечество на битву…
Когда взойду на жертвенный костёр,
О, Родина, услышь мою молитву!
Невинную избранницу небес
Избавь от незаслуженных проклятий:
Неправда, что в меня вселился бес,
Что я – царица дьявольских объятий.
Да разве ведьма лютая смогла б
Поднять народ и отстоять свободу?
Хоть жалок человек и духом слаб,
Но это не относится к народу.
В порыве гнева он непобедим,
И в час святой им движет Божья воля…
Пусть крепок эшафот и едок дым,
Я всё стерплю, коль мне такая доля.
Но ты, слепая Родина моя,
Свободу с чистым воздухом глотая,
Вернёшь ли мне журчание ручья,
Когда, увы, поймёшь, что я святая?
Что только мне на смертном вираже
Творцы небес вручили это знамя…
По воле их сейчас меня уже
Со всех сторон охватывает пламя.
Я – жертва несогласий вековых,
Людских страстей, земного карнавала,
Сама же в девятнадцать лет своих
Огонь любви телесной не познала.
Зато теперь объятия огня
Мне во сто крат доступны и желанны:
Бери, люби меня, сожги меня,
Познай шальную страсть безумной Жанны!
Как жарко ты целуешься в уста,
Как трепетно скользишь по нежной коже…
Ну, что, узнал теперь, что я чиста
Перед страной, и перед Богом – тоже?
Прощаю всех убийц и палачей
И вижу, как на всех просторах суши
Моей любви спасительный ручей
Втекает в человеческие души.
Я факелом пылаю в небесах,
Кровь хлещет из растерзанного тела,
Душа летит на белых парусах:
Плачь, Родина, ты этого хотела!

 

 

Языческий омут

 

В ромашковые облака,
Уснувшие в пруду,
Как будто в прошлые века
С разбега упаду…

И в позабытых голосах,
Сквозь времени пласты,
Увижу вдруг на небесах
Такие же цветы.

От них исходит аромат
Чарующей любви,
Вбивая в сердце, как набат,
Желание: сорви!

Рукой дрожащей прикоснусь
К волшебным лепесткам,
И вся языческая Русь
Падёт к моим ногам.

Богиня Лада сбросит с плеч
Одежды в синеву,
Желая путника увлечь
На мягкую траву.

И страсть ворвётся, будто зверь,
В горящие тела,
И мне назад закроет дверь
Сгустившаяся мгла.

И хлынет в душу, словно медь,
Холодная вода:
Мне только б вынырнуть успеть
Из глубины пруда!

 

 

Молитва царя Соломона

 

Пусть снова потрясает красота
И душит трепет перед незнакомцем:
Всё в этом мире бренном – суета,
И нет ничего нового под солнцем.

Проходит всё – и радость, и беда,
И смертна человеческая каста,
А ветер, исчезая в никуда,
Вещает языком  Екклесиаста.

Сомнение, печаль, любовь и страх
Присущи лишь чувствительным пропойцам…
Из праха выходя – уходим в прах,
И нет ничего нового под солнцем.

Нектар богов и низменная дерть –
Не всё ль равно для плотского питанья?
Всё суета сует, и даже смерть –
Обычное звено в цепи познанья.

Вручает рок и славу, и позор
Своим изголодавшимся питомцам,
В России снова смута и разор,
И нет ничего нового под солнцем.

Несчастный смерд и ратник на коне,
Юнец и полумёртвая старуха –
Во всём кипит на медленном огне
Томление страдающего духа.

Что было, то и будет на земле –
Хоть богом стань, хоть диким кроманьонцем,
Итог один – блуждание во мгле,
И нет ничего нового под солнцем…

 

 

Обман зрения

 

Какая всё же чудная пора!
На рыжем небе солнце голубое
Скользит в лазури звёздного костра
И прячется в малиновом прибое.
А волны лижут синюю траву
Оранжевыми полуязыками,
И струи брызг на красную листву
Взвиваются цветными мотыльками.
Порхают в фиолетовом лесу
Зелёные и розовые птицы,
Бордовый вяз, подобно колесу,
Вращает золотые ветви-спицы.
Смешалось всё в палитре их сердец:
Маренго, сурик, сепия, индиго,
Кармин, сиена, басма и багрец -
Цветами изнывающее иго.
Но лишь глаза откроешь - вязкий гной,
Прокисший воздух, пыльные газоны,
Безумная тоска, палящий зной,
Помойки, грязь и серые вороны.

 

 

Три исцеляющих слова

 

Как и положено людям,
Мы до последнего дня
Верим, надеемся, любим,
В сердце смиренье храня.

И вопреки суесловью,
Мир погрузившему в дым,
С верой, надеждой, любовью
В очи безумцев глядим.

Маясь во времени сите,
Шепчем сквозь сдавленный плач:
Верьте, надейтесь, любите -
Даже в петле неудач!

В единоборстве упругом,
Испепеляющем кровь,
Станут спасательным кругом
Вера, надежда, любовь.

Чтобы почувствовал снова
Дух, устремлённый к нулю,
Три исцеляющих слова –
Верю, надеюсь, люблю!

 

 
Комментарии
зарипов азат
2018/07/20, 21:30:54
читая есть о чем призадуматься,мне очень понравилось.
Николай Марянин
2012/03/22, 16:35:03
Павел, благодарю за отклик! Вы наверное "Русский кроссворд" имеете в виду? Буду рад пожать руку, если догоните и перегоните!
тихонов павел
2012/03/12, 21:53:02
уважаемый николай! спасибо за ваши добрые и благие дела.
ну, и как кроссвордист со стажем (около 50 лет, я на год старше вас) -
обязуюсь "догнать и перегнать.." всех благ, город ярославль
Никодим Толокнянко
2011/10/19, 21:38:26
Глеб потребляет плацебо,
Маясь во времени сите...
Люди, Рязанова Глеба
От энуреза спасите!
глеб рязанов
2011/10/15, 20:41:26
Автор принадлежит к бесчисленному племени жертв всеобщей грамотности населения в России. Стишата убоги:"маясь во времени сите"
ужасны. Нужно прямо сказать, что стишки не достойны публикации в столь солидном журнале,которому виршеплет пожелал процветания.
Николай Марянин
2011/09/02, 16:26:37
Николай, большинство этих стихотворений написано во второй половине 1990-х годов, в те времена был повод для пессимизма. Но и я надеюсь на воскрешение России. Спасибо за неравнодушный отклик.
Николай Зайцев
2011/08/31, 16:27:36
Не стоит так навязчиво хоронить Россию - она от Бога дана и на века и страдания наши Его милость, не всем то так. Бывает смерть, но бывает и Воскресение.
Николай Марянин
2011/08/30, 16:24:47
Спасибо за публикацию подборки стихов в журнале.
Всего доброго Вам и процветания журналу!
С уважением,
Николай Марянин
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2019
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.027350902557373 сек.