СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№30 Геннадий СУЗДАЛЕВ (Россия, Суздаль) Поэтическая страница

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №30 Геннадий СУЗДАЛЕВ (Россия, Суздаль) Поэтическая страница

Г. СуздалевГеннадий  Суздалев, русский поэт, член Союза писателей России, лауреат премии Союза писателей России.

 

 

Стихи о главном

 

Именитый

 

Он так правдиво говорит,

как будто правый суд творит.

И ореол над ним парит…

Рубаха-парень.

Светясь, заглядывая в рот,

с лица стирая мнимый пот,

ему записки подаёт

сторукий каин.

 

А он кривит в восторге рот,

берёт наивных в оборот,

когда в себе перевернёт

все атрибуты.

Среди длиннот,

среди пустот

взорвётся слово и взорвёт

собой трибуны.

 

Он жжёт глазами полутьму…

И, сам не знаю почему,

душа противится ему.

Быть может, зависть?

А может быть, совсем не так:

он обаятельный чудак

и мне среди толпы зевак

всё показалось?

 

Но, обращаясь к простоте,

он на трибунной высоте

кричит слова о доброте –

я вижу злого.

И плавно движется рука

по самой грани матюга:

как распродажа с молотка

родного слова.

 

Лукаво к Пушкину взывать,

с любовью сравнивать кровать,

собой Россию «закрывать» -

ему всё можно.

Смещённый запад и восток,

и он, и пол, и потолок,

и за моей спиной восторг –

всё это ложно.

 

Мне хочется его назвать…

Себя от кресла оторвать:

я начинаю прозревать –

спасибо Блоку…

Дойдя по рифмам до венца

и осыпая грим с лица,

делец целует продавца -

и слава Богу.

 

 

Президент

 

"И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению..."

Апостол Павел

 

Страну из бездны поднимая,

годами «рабского труда» ,

он сделал вид: не понимает,

кто опустил её туда.

 

Кругом духовная разруха…

Добро слабеет в лапах зла.

Ни духа русского,

ни слуха

ему Россия не дала.

 

Нет православного обета.

Нет вековечного стыда.

А потому и нет ответа

и всенародного суда.

 

Все дни вещают вурдалаки,

ввергая немощных в грехи.

Чужие символы и знаки,

чужие песни и стихи.

 

Нет беснованию предела

и беспределу нет конца.

Благое дело поредело

под звон весёлого «тельца».

 

А где духовная программа?

Где путеводная звезда?

Куда идём? Быть может, прямо –

где русских снова ждёт беда.

 

Надежду к небу поднимая,

я принимаю: жизнь – борьба.

Но до сих пор не понимаю,

о чём гласит его труба.

 

 

Ленин жив

 

Скульптуры, скульптуры, скульптуры…

В пределах Российских границ.

Халтурные вехи культуры,

одетые в медь и гранит.

 

Какие несметные силы

ваяли его одного!

И не было больше в России

превыше его никого.

 

Проходят и годы, и грозы

по ложным путям сатаны.

А улицы, словно занозы,

в болезненном теле страны.

 

А сколько чужого елея

его поглотили труды!?

От чёрных ступень мавзолея –

прямые следы до беды.

 

Не будет спасенья от злости

в Отечестве скорбном моём,

пока самодельные звёзды

так гордо горят над Кремлём.

 

Не будет достаточной жизни.

Не будет в народе любви,

пока в самом сердце Отчизны

стоит мавзолей на крови.

 

 

Памяти русского поэта Вячеслава Богданова

 

Тридцать лет всего живёт агава,

только раз цвести имеет право.

Как её возвысила планета:

умереть от собственного цвета.

Вячеслав Богданов

 

Вино разлито.

Лампочка горит.

Закуска на столе

в обычном виде.

И кто-то, улыбаясь,

говорит:

- Уж лучше в тесноте,

да не в обиде!

И добавляет:

- Боремся со злом,

забыв про нашу

общую потерю.

Я никому

не верю за столом!

Ни соловью,

ни евнуху,

ни зверю!

Не верю я

целующим словам,

красивому

наивному обману.

Не верю

обезволенным губам,

с надеждой

припадающим к стакану.

Ты говорил:

- Да будем хороши!

И пил до дна

за доброе начало.

А где-то,

в глубине твоей души,

трагедия российская

кричала.

Не слышал ты,

не слышали и мы,

твои друзья,

как будто бы оглохли.

И вот стою один

среди зимы.

Цветы агавы

до поры засохли.

Теперь тебе спокойно

и темно

под белизной

светящейся берёзы.

В моём стакане

нынче не вино,

а матерей,

оплакавших нас,

слёзы.

А кто-то шутит:

- Боремся со злом…

губя себя

легко и безвозвратно.

Я никому не верю

за столом!

За круглым,

полукруглым,

за квадратным.

И мне теперь

уже не всё равно,

когда стакан

подносят к изголовью.

Мне кажется:

я снова пью вино.

Как собственной

захлёбываюсь

кровью.

 

 

Тары-бары…

 

Памяти друга, классика  русской поэзии Николая Ивановича Тряпкина

 

На авось расставил точки…

Всё умею, всё могу.

Я сижу на шаткой кочке,

на болотном берегу.

 

Отшумели тары-бары

в лабиринтах суеты.

В небе плавают икары,

в мыслях плавают мечты.

 

Гей вы, трезвые гуляки!

Нет в кармане ни гроша!

Кулаками после драки

помахали б не спеша.

 

Гей, вы, люди удалые!

Что без рыбки у пруда?

Почему такие злые?

Без прибытка, без труда.

 

Всё «ура!» кричали сами,

на одной шестой Земли.

Всё прохлопали ушами

и глазами помогли.

 

Как поймать теперь улыбку?

Где искать златую нить?

Как теперь златую рыбку

в наши сети заманить?

 

Я давно расставил точки…

Ходит кругом голова.

И сижу на старой кочке –

расцветает трын-трава.

 

Улыбаюсь через силу

и ещё чего-то жду.

Проморгали мы Россию

у прохожих на виду.

 

 

Хата с краю

 

Мой дом – моя крепость.

 

«Мой дом», я думал,

крепость для тупых,

приют для всех

глухих и осторожных.

Нейтралитет –

позиция слепых,

двуликих и безликих,

и безбожных.

 

Максимализм

споткнулся и затих.

И я подумал

в тишине домашней

о подвигах

отшельников святых,

затворников

былых и настоящих.

 

Когда идёт

гражданская борьба,

когда надежду

никому не надо…

У хаты с краю

есть своя судьба,

своя ограда

и своя отрада.

 

 

***

 

Права народа

ныне не права,

которые нам бесы

обещали.

Судили человека

за слова,

за Истину,

которой нет пощады.

 

Качались чаши

мировых весов:

вопрос не частный,

мировой решался.

Но правде

не хватило голосов –

приятель мой

хвалёный

воздержался.

 

Такие вот пути

добра и зла

в моей стране

возлюбленной

и блудной,

где тайна беззакония

была

и ныне остаётся

не подсудной.

 

 

***

 

Живу на берегу

мелеющей реки,

питающей меня

от самого истока.

Здесь жили старики.

И смыслу вопреки

ушли искать судьбу

под звёздами востока.

 

Всё дальше от меня

родные голоса.

Всё громче родники,

питающие душу.

Всё сумрачней глаза

и всё светлей слеза.

И всё бедней слова,

идущие наружу.

 

Идёт за годом год.

Сужаются круги

придуманных забот

земного вдохновенья.

Смотрю на небосвод

с Земли из-под руки…

И вечное зовёт

от чуждого мгновенья.

 

Всё дальше от меня

живые берега.

Всё ближе смертный час

земного пребыванья.

Всё больше сознаю:

живу в тылу врага…

Осталось мне одно –

на Бога упованье.

 

 

Молитва

 

С небесной мечтой

и с правами изгоя

живу на земле

неприкаянный русский поэт.

Евреи – одно.

А еврейские люди –

другое.

У них за спиной

ни народа,

ни рода,

ни племени нет.

 

Идут, по векам

разнося

грехородное семя,

любя беззакония

тайную вечную

страсть.

Стремясь водрузить

абсолютно над всеми

свою всеземную

тупую и жадную

власть.

 

Россия прошла

через топи

страданий и горя,

неся человечеству,

взятый у Господа, свет.

Евреи – одно.

А еврейские люди –

другое.

У них за душой

ничего,

кроме выгоды

нет.

 

Надежды и веры,

и русского слова

носитель,

стою одиноко

у мысленных

Красных ворот.

Стою на коленях:

- Спаси нас, Спаситель!

Поруганный ныне,

твой верный

и Вечный Народ!

 

А у них  впереди

ничего,

кроме пропасти нет.

 

 

Дряхлеет село…

 

На суздальской земле, в селе Кистыш, стоит полуразрушенная церковь, которую на свои деньги построил Александр Васильевич Суворов. Село Кистыш было его усадьбой.

 

Дряхлеет село

без руля и ветрил…

Устав от пустых разговоров,

сижу на траве,

где когда-то ходил

Великий и вещий Суворов.

 

Уныло и тихо,

и дико окрест.

Нетрезвый мужик

бьёт чужие баклуши.

А в небе плывёт

покосившийся крест-

сквозь годы,

сквозь думы,

сквозь души.

 

Хазары везде,

а герои - в земле.

Размыты

духовные грани.

История врёт.

А хазары – в седле –

на белом коне…

На экране.

 

Низы выживают,

скандалят и пьют.

Верхи поживают

и бредят базаром.

И некому выправить

согнутый путь-

отмстить

неразумным хазарам.

 

На русской земле.

На безбожных путях

утрачены

доблесть и слава.

Взойдут ли когда-то

на наших костях

святые полки

Святослава.

 

 

Постоянство

 

Вместо редьки-

хрен на блюде.

Вслед за массами-

толпа.

Некто псевдо

вышел в люди-

от столба

и до столпа.

 

Люди бросились

по следу,

а по следу-

только мгла…

Одержать победу

бреду

псевдоправда

помогла.

 

Всевозможные пороги

и пороки-

нарасхват.

Суетятся

лжепророки-

никому никто

не брат.

 

Поутихли разговоры

об одной шестой

Земли.

Золотые наши горы

незабудкой поросли.

 

Отмели рубли Емелю…

Я по-прежнему живу-

псевдонимов не имею,

к коммунизму не зову.

 

 

Доля

 

Смиренно стяжая мытарства,

родители в вечность ушли…

Мы – дети, в Небесное царство,

продолжить их путь не могли.

 

Плутая вокруг интереса,

забыли беречь небеса.

Посулами красного беса

нам мир затуманил глаза.

 

И волю, и русскую долю

отдали за яркий мираж.

Без боли, в плачевной юдоли,

вожди наши вышли в тираж.

 

Противные вере и мере,

бессмертные в поисках зла…

Бесчисленны наши потери,

бессмысленны наши дела.

 

Утративший силу и удаль-

пришли – ни покрышки,

ни дна-

смотрю на заснеженный Суздаль,

усталый стою у окна.

 

За Божеский путь человека

мои отгремели бои.

Я - мытарь двадцатого века

и мытари дети мои. 

 
Комментарии
Геннадий Суздалев
2011/08/30, 20:26:43
Спасибо за подборку стихов в журнале "Великороссъ".
С благодарностью,
Геннадий Суздалев из Суздаля.
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2021
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.078060865402222 сек.