СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№26 Александр БЫВШЕВ (Россия, Кромы) Поэтическая страница

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №26 Александр БЫВШЕВ (Россия, Кромы) Поэтическая страница

Александр Бывшев - родился в 1972 году в посёлке Кромы Орловской области, в 1994 году окончил факультет иностранных языков Орловского педагогического института, преподаватель  иностранного языка, автор 2 поэтических книг.

 

 

В берёзовой посадке

 

Сюда иду я от житейской прозы.

Душа полна покоя и любви.

Меня в лицо здесь знают все берёзы.

Ну здравствуйте, невестушки мои!

 

В листве зелёной и небесной сини

Теряется мой повлажневший взор.

С красавицами стройными своими

Готов вести часами разговор.

 

Не омрачат меня дурные вести.

Я глажу кожу белую стволов...

Так хорошо здесь помолчать нам вместе –

Друг друга понимаем мы без слов.

 

 

На русской дороге

 

Кресты вдоль дороги стоят –

Куда вы спешили, ребята?..

Слезою туманится взгляд,

И сердце тоскою объято.

 

Здесь стольких уже не вернуть...

Простор полон вечной печали.

России лежит крестный путь,

Теряясь в заоблачной дали.

 

Душа бесшабашная, ты

Как это раздольное поле...

Алеют живые цветы

И сохнут от скорби и боли.

 

 

Ветеран

 

Он носил осколок возле сердца –

В память о проклятой той войне.

Никуда от прошлого не деться.

Продолжал он воевать во сне.

 

Вот опять упрямо лезут фрицы,

А вокруг клубами вьётся дым.

Злобой перекошенные лица.

Ничего, сейчас мы вам дадим!

 

Боль в груди – и в землю он уткнулся,

Пулею сражённый наповал...

Ветеран на утро не проснулся.

За окошком ветер бушевал.

 

Старец весь в отметинах металла

Ратный путь прошёл здесь до конца.

В воинстве небесном больше стало

В эту ночь на одного бойца.

 

 

***

 

Враги сожгли родную хату.

Михаил Исаковский

 

Вёрст не одну прошёл с боями тыщу.

И, забинтованной качая головой,

Вернулся он к родному пепелищу

С простой холщовой сумкой вещевой.

 

Где ладная его стояла хата,

Теперь лежали пепел и зола.

И за четыре года у солдата

Слеза впервые по щеке сползла.

 

Он на войне мужские чувства прятал,

Хоть помнил каждый день жену и мать.

И сам бойцам командовал: "Ребята,

Что скисли вы? А ну – не унывать!"

 

Сидел солдат у отчего порога

И вдаль глазами влажными глядел.

И было горя до безумья много,

И впереди всех ждало столько дел...

 

Чернели обгоревшие берёзы...

И, обойдя сожжённое село,

Себе он приказал: "Отставить слёзы!

Мы возродимся всем смертям назло!.."

 

 

Памяти Николая Бурашникова

 

Деньги кончились – и слава Богу!

Время думать о грешной душе.

Выхожу я один на дорогу.

В небе звёзды собрались уже.

 

Я смотрю на алмазную россыпь,

На червонец луны золотой.

Вверх пускаю дымок папиросы

И смеюсь над земной суетой.

 

Очарованная высотою

Замирает в блаженстве душа...

Может быть, здесь и я что-то стою,

Хоть в кармане моём ни гроша.

 

 

Забытым русским героям

 

Мёртвого имя назвать – всё равно что вернуть его к жизни.

Древняя восточная мудрость

 

Наша память о них всё короче.

Знает маятник дело своё...

К Богу их обращённые очи

Исклевало давно вороньё.

 

Прах рассеян ветрами по свету,

Умножая безвестных число.

Сколько подвигов кануло в Лету

И курганов быльём поросло!

 

Зло у нас каждый век с урожаем.

Веру павших героев храни!

Мы забвением их убиваем.

Вспомним всех, чтоб воскресли они!

 

 

В день памяти и скорби

 

Подойду в День Скорби нашей

Молча к Вечному огню.

Перед памятью всех павших

Низко голову склоню.

 

И вздохну в бессилье горько,

Слёз горячих не тая,

Как подумаю, во сколько

Обошлась им жизнь моя!

 

 

***

 

Зря бесовская сила храбрится –

Быть не вечно России в долгу.

Порох есть ещё в пороховницах,

Мы ещё кровь попортим врагу.

 

В землю твёрдо упрёмся ногами,

Перекрестимся все и – вперёд.

Час пробьёт, сам Господь будет с нами.

И тогда поглядим, чья возьмёт.

 

 

***

 

Долго шёл я тёмным лесом.

Ветер лист качал.

"Эй, моих не видел бесов?" –

Голос прозвучал.

 

Обернулся – на дороге

Странный вырос дед:

Весь в репьях, кривые ноги,

Тощ, горбат и сед.

 

Кто такой он и откуда?

Что за колдовство?

Я глаза протёр, – и чудо! –

Снова никого.

 

Я догадке ужаснулся:

Тот старик был я!..

Вскинул руки и проснулся.

Где-то пёс, скуля,

 

Свою морду на ночь глядя

Поднимал к Луне.

И вздохнул я: "Вот проклятье!

Нет покоя мне..."

 

Я был мокрый весь от пота.

Звякало тик-так.

И, казалось, смотрит кто-то

На меня сквозь мрак.

 

 

***

 

Я свяжу все концы и начала,

Докажу, что не всё в жизни тлен.

Только сердце бы не подкачало,

Только б кровь не рванула из вен.

 

Ну а если нежданной порою

Смерть до срока взойдёт на крыльцо, –

Я спокойно ей сам дверь открою

И в ответ рассмеюсь ей в лицо.

 

 

Из Гоголя

 

Напои меня, Солоха,

Зельем колдовским.

Если б знала, как мне плохо.

Таю от тоски.

 

Вся душа болит и стонет

Без любви-огня.

Что тебе, ведунья, стоит

Вылечить меня?

 

Что за шея, что за кожа!

Губки – виноград.

Ну а это что?.. О Боже,

Низвергаюсь в ад!..

 

 

Светской красавице

 

Бюст, рост, точёная фигура.

В глазах – надменность через край.

К тому же и губа не дура –

Лишь олигарха подавай.

 

Что ж, милая, не сомневайся –

Исполнится твоя мечта.

Найдётся Коля или Вася,

Канары, вилла – красота!..

 

Не станешь вылезать из пляжей.

Завистницы разинут рты.

Жизнь развернётся полной чашей,

Но будешь счастлива ли ты?

 

А, может, зря не приняла ты

Тогда букет из алых роз,

Что, обменяв на ползарплаты,

Тебе тот паренёк принёс?

 

 

Новые песни о главном

 

"Прокати нас, Петруша, на "бентли",

В ресторан дорогой отвези.

Что? На тракторе в клуб? – Ну и пень ты!

Будешь век свой копаться в грязи.

 

Уезжай, никаких тебе "если""...

И подумал наш Пётр, погрустнев:

"Время новое – новые песни.

Ах, какой был хороший припев!"

 

 

Деревенское

 

Я, шатаясь, стою у плетня,

Оглушён первачом и простором.

И деревня глядит на меня

В тишине с материнским укором.

 

Вдруг я слышу: "Эх, сукин ты сын,

Докатился! Креста нету что ли?

Так и будешь лакать до седин?

Вон – годами не пахано поле.

 

Змий зелёный тебя одолел,

А ведь был ты работник на славу.

На земле, Бог ты мой! – столько дел.

Брось к чертям ты всю эту отраву!.."

 

Ничего не скажу я в ответ,

Лишь по-детски вздохну виновато.

Нет желаний и сил больше нет.

Ничему уже сердце не радо.

 

Навалилась великая лень.

Напоследок – ещё четвертинку...

И качается пьяный плетень

С горько плачущей тенью в обнимку.

 

 

***

 

С прогрессом вышел явный перебор.

Ведь сколько б мы ни загибали пальцы,

Уж 21-й век, а до сих пор

Встречаются ещё неандертальцы.

 

Не существует для таких Господь.

И что-то втолковать им бесполезно –

У этих человечья только плоть,

А с дерева душа ещё не слезла.

 

 

Модному поэту

 

Он свой во властных коридорах.

Льёт со страниц елей и мёд.

Престижных премий целый ворох,

Лишь "Нобеля" недостаёт.

 

У микрофонов очень ловок,

Блестящий мастер гладких фраз,

Душа банкетов и тусовок –

Такой для Леты в самый раз.

 

 

Из детских воспоминаний

 

Взяв сачок, пустился в бег я,

Лошадь рисовал Вадим,

А Олег, по кличке "Кегля",

Дом песочный возводил.

 

Порваны листы бумаги,

Улетел "павлиний глаз".

У Олега-бедолаги

Рухнул дом в который раз.

 

Мы насупились в досаде,

В тихий час не знали сна.

Было слёз в тот день в детсаде...

Золотые времена!

 

 

Проездом в Москве

 

Огни реклам. Миганье. Смог.

Азарт мышиный до одышки.

Здесь я б и дня прожить не смог

Ни за какие там коврижки.

 

Сирены оглушают слух.

Народ весь в купле и продаже.

Вокруг царит мамоны дух,

Торгуют под землёю даже.

 

Машины давят по газам,

Нет времени остановиться.

Все – как пружины, а слезам

Не верит сытая столица.

 

Устав от толкотни людской,

Сажусь с тоской в вечерний поезд

И в черноту машу рукой

На сумасшедший мегаполис.

 

 

Русское

 

Скрестятся когда-нибудь наши пути,

Измучившись от междоусобиц.

Как душу я дверь распахну: "Заходи!

Ну здравствуй, родной незнакомец!"

 

И станут глаза излучать добрый свет.

Обнимемся – взрослые дети,

Как будто друг друга мы тысячу лет

До этого знали на свете...

 

И каждый почувствует брата плечо.

В тиши постоим на пороге.

И будут нам вёрсты уже нипочём

На русской тернистой дороге.

 

 

Орех

 

Зияют дыры и прорехи.

Велик урон.

Нам достаётся на орехи

Со всех сторон.

 

Разделать вороги мечтали

Русь под орех.

Устал народ от тех баталий.

Сто грамм – не грех.

 

Усмешка на лице у Вани:

"Эй,тише там!

Орешек наш вам, басурмане,

Не по зубам..."

 

Сожмёт кулак свой молодецкий

Разок-другой.

Глядь: уж орех расстался грецкий

Со скорлупой.

 

 

Русский богатырь

 

В чистом поле прям и грозен

Против всех врагов один

Столько зим стоял и вёсен

Русский чудо-исполин.

 

Вдоволь с мразью наборолся

И устал от ратных дел.

Мёртвый сон великоросса

Незаметно одолел.

 

Радуются чужеродцы,

Обнажая свой оскал:

"Нет, он больше не проснётся.

Всё, Иван, наш час настал!"

 

Но горят в надежде свечи...

Время движется вперёд.

И кромешный мрак не вечен –

Новый день уже грядёт.

 

Из-за тучи выйдет солнце,

Свет польётся во всю ширь.

И от морока очнётся

Наш былинный богатырь.

 

Молвит он: "Вот чудо, братцы!

Целый век проспал, кажись.

Эх, я силушки набрался.

Ну теперь, злодей, держись!"

 

 

Случай в пути

 

Неустанных колёс мерный гул

Убаюкал меня понемногу.

Я, к стеклу прислонившись, примгнул

И увидел большую дорогу.

 

В отдаленье стоял человек,

И звучал голос хрипло и глухо:

"Рознь посеял бездушный наш век.

Мы ушли кто куда друг от друга."

 

Слёзы гасли в его бороде.

Старец звал, руки к небу вздевая:

"Люди русские, братья, вы где?.."

А в ответ – тишина гробовая.

 

Я, очнувшись, тряхнул головой.

Сердце громко стучало в тревоге.

Пригляделся: то столб верстовой

Одиноко стоял у дороги.

 

 

Прозрение

 

Памяти Юрия Кузнецова

 

Где ты, русский богатырь, скажи?..

Сжалось сердце от тревог и боли.

А вокруг – ни звука, ни души.

Я один остался в чистом поле.

 

И казалось – нету больше сил,

Побеждает зло на белом свете.

Я, уж было, руки опустил,

Но в лицо мне вдруг ударил ветер.

 

С глаз незримо спала пелена.

Новый свет зажегся на Востоке.

Распрямились плечи и спина.

И земли меня пронзили токи.

 

Я коснулся троеперстьем лба.

Плыли тучи с Запада, чернея...

Нет, еще не кончена борьба.

Мы еще посмотрим, кто сильнее.

 

 

Притча

 

Иван, не помнящий родства,

Покинул отчий дом,

Махнув рукой: "Всё – трын-трава!

Гори здесь всё огнем!.."

 

Побрел куда глаза глядят

От горестей и бед.

Когда он бросил взор назад,

Руси пропал и след.

 

Палило солнце. Шли дожди.

И дни сменяли дни.

Однажды видит: впереди

Какие-то огни.

 

Сквозь все сгущавшийся туман

Манящий свет мигал.

Тянулись кочки, а Иван

Упрямо вдаль шагал.

 

И думал: "Наконец-то я

У новых берегов..."

Вдруг из-под ног ушла земля.

И только пару слов

 

Успел он крикнуть в белый свет:

"О Боже, помоги!.."

И быстро разошлись в ответ

Над грешником круги.

 

 

Современная сказка

 

Поманила дорога-змея

Парня сельского в сказку-столицу.

Променял он родные края

На неоновую небылицу.

 

Мишурой повстречала Москва

И с усмешкою бросила Ване:

"Никакого тебе волшебства –

Были б только купюры в кармане".

 

Поглядел тот с разинутым ртом

И решил: "Вот оно – под рукою.

Сколько разных соблазнов кругом..."

И с тех пор он лишился покоя.

 

Лихо кружит его "кадиллак"

И ныряет в машинные реки –

Оказался повенчан дурак

Со "змеей кольцевою" навеки.

 

 

Березовая роща

 

О чем грустишь, березовая роща?

Какая дума тяготит твой ум?

Гляжу на свет сквозь крон цветущих толщу

И в твой зеленый вслушиваюсь шум.

 

Встревожено ты шелестишь листвою,

Спеша всю душу мне открыть опять.

И я качаю тоже головою,

Не в силах мысли горькие унять.

 

Здесь на Руси печалям нет предела...

Давай в тиши, родная, постоим.

А всё, о чем поведать ты хотела,

Пойму и так я по слезам твоим.

 

 

Памяти Фета

 

Кто-то вздохнет: "Нынче время такое –

Не до кувшиночек и соловьев.

Сколько вокруг зла скопилось и горя.

Слышишь недремлющей совести зов?

 

Слышу! Но что мне поделать с собою

Ночью, сверкающей тысячью глаз?

Пой, чародей, о любви под луною,

А о печалях не надо сейчас...

 

Пусть я поверю, что есть оно где-то

Счастье для всех. И у стареньких ив

Снова один просижу до рассвета,

Боль соловьиною трелью залив.

 

 

Исповедь провинциала

 

Уехать из Богом забытой деревни,

Зажить бы в каком-нибудь городе Эн,

Где между домами теснятся деревья

И слово у всех на устах "бизнесмен".

 

И там поспевать за коммерческим веком,

Рассчитывать каждый свой шаг по уму

И чувствовать новым себя человеком,

Так быстро познавшим здесь цену всему...

 

Но только куда от земли этой деться,

Где вкусен, как прежде, березовый сок,

Где бойко прошло босоногое детство,

Где я до сих пор для старушек "сынок"?

 

 

***

 

Сидит дед на завалинке.

Вся борода бела.

Треух, фуфайка, валенки –

Вот и зима пришла.

 

Уж за плечами уйма лет.

Дед курит самосад.

Свою он думу думает

И смотрит на закат.

 

"Давно пора направо нам..." –

Печально шутит вслух...

А с неба белым саваном

Ложится снежный пух.

 

 

Отверженные

 

Неусыпная боль, алкоголь...

Медный грошик к ногам звонко скачет.

Вдоволь горя хлебнув, только голь

Перекатная знает, что значит

 

Эту чашу испить, когда путь

Лишь один – выйти с кружкой на паперть.

И не страшно рукою махнуть

И на жизни своей крест поставить.

 

 

Кукушка

 

В дебрях прячется избушка.

За окошком меркнет свет.

Не скупись, и мне, кукушка,

Нагадай побольше лет!

 

Год за годом в крае отчем

Не стихает воронье.

Ты кукуй, кукуй – а, впрочем,

Я и так пожил свое.

 

Сколько кровью обливалось

Сердце бедное в ночи...

Что ты так раскуковалась?

Ладно, хватит, помолчи!..

 

 

Ночное

 

Звезд полночное крошево.

Млечный путь весь в пыли...

Свет далекого прошлого

Долетел до Земли,

 

Где простой смертный мается

И живет одним днем.

До сих пор здесь решается

Златом всё и огнем.

 

Из глубин мироздания

Мрак взирает в окно.

Мир застыл в ожидании.

Будущее темно...

 

 

В колесе

 

Мы круглый год всё по делам

Спешим. Мелькают лица.

Земля вращается, и нам

Приходится крутиться.

 

Забот докучных полон рот.

Часов бегущих стрелки

В такой нас взяли оборот--

Куда там этой белке.

 

 

***

 

Я молнией здесь промелькну –

Как тень на чужом карнавале;

Дождинкой стеку по окну,

А там – поминайте как звали.

 

Раскатами туч грозовых

Расскажет пусть хмурая осень,

Что нет меня больше в живых,

А может, и не было вовсе.

 

 

На чужбине

 

Париж. Закат. И нет ответа.

Вот и последняя черта –

Стальное дуло пистолета

Уставилось в отверстье рта.

 

Лежала краткая записка.

(На дате дрогнула рука...),

А Родина была так близко

И так безумно далека.

 

 

Слепой

 

Слепому показалось, что он видит,

Как яркий свет одолевает тьму.

"Нет, не надейся – ничего не выйдет!" –

Жестоко кто-то бросил вслед ему.

 

И день погас. Но вера остается.

Глядят печально лики-образа...

А по ночам он ясно видел солнце,

Закрыв огнем сожженные глаза.

 

 

***

 

Окрашены небесной синью

Верхушки стареньких осин...

С тревогой вечной за Россию

Средь росных трав стою один.

 

И в эту даль гляжу до боли.

Ищу ответ на свой вопрос.

Полынью горькой пахнет поле.

И всё вокруг дрожит от слез...

 

За светом тьма идет по следу.

И сколько небо ни проси,

Покоя не было и нету

На неприкаянной Руси.

 

 

***

 

Солнце плавало в купели,

Тек ручей, капели пели,

Птиц заливистая трель,

Как волшебная свирель,

На округу всю звенела.

Кошка бок на солнце грела,

Дети бегали гурьбой,

Шла старушка за водой.

Древний дед глядел куда-то

Грустно и подслеповато.

Даль. Небес голубизна...

Сорок первый год. Весна.

 

 

Рассказ ровесника войны

 

Сосед с войны вернулся.

В саду погладил ель.

Малец лицом уткнулся

В потертую шинель.

 

Солдат прижал супругу

К наградам горячо,

Единственную руку

Кладя ей на плечо.

 

Малыш рукав потрогал:

"Папуль, а где она?"

Вздохнул тот у порога:

"Война, сынок, война..."

 

Сельчане. Стол. Расспросы.

За павших – вновь до дна.

И все, глотая слезы,

Шептали: "Да, война..."

 

А вскоре дядю Жору

Зарыли у сосны...

Мне шел уже в ту пору

Четвертый год... войны.

 

 

Славянское единство

 

Даль зовет к себе в объятья.

Быть плечом к плечу бы нам.

Что же мы, славяне-братья,

Разбрелись по сторонам?

 

Сколько вместе соли съели

И дорог пришлось пройти.

Неужели, неужели

Больше нам не по пути?

 

Небо гладкое как скатерть...

За всех нас я помолюсь.

Вспомним, братья, "родну матерь" –

Нашу Киевскую Русь!

 

 

Храмы России

 

Нас в такие бросает изломы...

Плачет свечка: "Спаси их, спаси!"

Куполов золотые шеломы

Век за веком встают на Руси.

 

Над просторами полный тревоги

Колокольный разносится звон.

Как пред Господом все мы убоги!

Зло нас пробует с разных сторон.

 

Одолеть как непросто Мамону.

И с печалью о каждой душе

Стойко держат они оборону

На последнем своем рубеже.

 
Комментарии
Степ Кир
2014/09/28, 09:09:27
Знаешь, Бывшев. Ты все свои хорошие стихи уничтожил одним росчерком. Твоя "Раша" - преклонение перед карателями Украины - убила все твои хорошие стихи. Насмерть. И похоронила. И памяти - не будет.
А.Лазутин
2011/10/31, 16:03:04
Я не согласен с тем, что мастерство надо придержать. И не думать надо больше, а сердце слушать. Не точность мысли важна, а глубина и объем.
Мысль всегда точна. Даже ложная мысль точна. Учиться быть собой смешно. Мы меняемся, поэтому надо будет переучиваться...
Стихи Кузнецову замечательны! Я не увидел того, о чем Вы пишите... Заумь Вам мешает увидеть стихи просто. Вы ищите неправильности.
Может Вам надо поучиться быть собой?.. Логические выводы в поэзии не работают. Причем здесь хорей? Неужели надо думать о том, как написать стихи? Они рождаются сами. Ритм, метр, рифма рождаются одновременно с первым словом. Здесь автор не может заниматься поиском форм.
Потому что это будет конструированием...
С уважением, Александр
Редакция
2011/05/12, 14:47:47
Уважаемый Георгий! "Материалы своих авторов" редакция, как-раз таки вычитывает. Ошибки в комментариях редакция не исправляет.
Георгий Киселёв, Беларусь
2011/05/11, 21:45:17
Каюсь,в спешке плохо вычитал свою рецензию. И допустил два ляпа. Вместо отделить - отелить. И вместо мирный - минный. Очень жаль, чо редакция журнала не вычитывает материалы своих авторов на предмет вот таких нечаянных ошибок.
Георгий Киселёв, Беларусь
2011/05/05, 14:59:17
Читать стихи Александра Бывшева по необъяснимой причине начал с середины к началу подборки.

Притча
Иван, не помнящий родства,
Покинул отчий дом,
Махнув рукой: "Всё – трын-трава!
Гори здесь всё огнем!.."
Очень явственно чувствуется в стиле и ритме Юрий Кузнецов. Вот начало его поэмы «Золотая гора»:
Не мята пахла под горой
И не роса легла,
Приснился родине герой,
Душа его спала.
Мы, кому ныне за семьдесят, в своё время боялись, как огня, упрёка в эпигонстве. А сейчас, похоже, это никого не волнует.

Прозрение
Памяти Юрия Кузнецова

Где ты, русский богатырь, скажи?..
Сжалось сердце от тревог и боли.
А вокруг – ни звука, ни души.
Я один остался в чистом поле. . .

Стихи, посвящённые своему кумиру в поэзии, не обязательно должны быть, как близнецы, похожи на стихи кумира. А здесь похоже автор и не скрывает своей рабской зависимости от всего строя поэзии Юрия Кузнецова.
Я коснулся троеперстьем лба.
Плыли тучи с Запада, чернея...
Автор так заинтриговал читателя своим стоянием в чистом поле, где «земли его пронзили токи» ( а Кузнецов-то инверсий не жаловал), что нестерпимо хочется узнать, а что же было дальше. А дальше весь порох у автора вышел в словоговорение, он оставил своего героя стоять в поле между светом на Востоке и тучами с Запада и поторопился сказать «аминь», т. е. «Нет, еще не кончена борьба. Мы еще посмотрим, кто сильнее.» Сам автор в этой борьбе на стороне своего лирического героя участвовать отказался. Эпическое начало стихотворения смял и скомкал лозунгом ложного бодрячества.
Русский богатырь
В чистом поле прям и грозен
Против всех врагов один
Столько зим стоял и вёсен
Русский чудо-исполин. . .

Весьма лобовое и примитивное понимание и представление русского народа в виде былинного богатыря, у которого нет никакого дела, кроме стояния в чистом поле, где он изволил также и спать и проспать всё, что выпало русскому человеку в его исторической жизни. Если «мёртвый сон» его одолел, как утверждает автор, то вряд ли он встанет и оправдает надежду автора: «Ну теперь, злодей, держись!» Так что слово «мёртвый» тут не подходит. А «морок» - это другое дело.
Как это можно «набороться с мразью», да ещё и «вдоволь»? Лучше было бы – навоевался. Наборолся - имеет какой-то комический оттенок. Слово «мразь» тоже не из этой оперы, оно лексически снижает смысл богатырских деяний. «Мразь» - ведь это не только что-то мерзкое, но ещё и мелкое, которое можно запросто прихлопнуть и притопнуть. Богатыри наши былинные воевали со всякими чудовищами и Соловьями-разбойниками, а их победить было не просто.
«Обнажая свой оскал». Обнажить можно только зубы. Оскал – это уже обнажённые зубы.
Орех
Зияют дыры и прорехи.
Велик урон.
Нам достаётся на орехи
Со всех сторон. . .

Неплохое стихотворение, тоже изображение нашего национального характера, и, слава Богу, не такое лобовое, как в предыдущем стихотворении. Жаль, что концовка не удалась. Как-то не впечатляет это, что орех расстался со скорлупой от Ваниного нажима. Орех должен бы лопнуть и скорлупа - вдребезги! А иначе грош цена Ваниному кулаку.
«Орешек наш вам, басурмане» «Нашвам» сливается в одно слово при произнесении. «От тех баталий» От каких? В стихотворении об этом нет даже намёка. «Сто грамм – не грех.» Родительный падеж множественного числа слова «грамм» будет «граммов». Но в бытовой речи народ наш допускает неправильность. Тогда эти «сто грамм» надо было закавычить, чтобы это выражение отелить от авторской речи, которая должна быть правильной

Русское
Скрестятся когда-нибудь наши пути,
Измучившись от междоусобиц.
Как душу я дверь распахну: "Заходи!
Ну здравствуй, родной незнакомец!" . . .

Оно бы вроде стихотворение с добрым посылом, но не всё в нём безупречно. К какой строке относится оборот «измучившись от междоусобиц»? Если к первой, то это безграмотно. А такое предположение имеет место быть, поскольку после слова «пути» стоит запятая. Если же к третьей строке, то всё в порядке.
Почему это « глаза станут излучать добрый свет». Они уже излучают его, потому что незнакомец уже услышал в свой адрес слово «родной», Всякий нормальный человек на это слово откликнется радостью. Главное же моё недоумение в том, что вся история с открытой дверью заканчивается на пороге. Лирический герой даже не пригласил войти незнакомца в дом. Нет, чтобы напоить, и накормить его, и дать отдохнуть. Обнялись - и топай себе, мил-человек дальше. В крайнем случае я тебе составлю компанию. Только так можно понять последнюю строфу.
И каждый почувствует брата плечо.
В тиши постоим на пороге.
И будут нам вёрсты уже нипочём
На русской тернистой дороге.

Проездом в Москве
Огни реклам. Миганье. Смог.
Азарт мышиный до одышки.
Здесь я б и дня прожить не смог
Ни за какие там коврижки…

Автору удаются стихотворения юмористического плана. Когда он не становится на ходули своеобразно понимаемой им русскости, а пишет о том, что видит, знает, приемлет или отрицает.

Деревенское
Я, шатаясь, стою у плетня,
Оглушён первачом и простором.
И деревня глядит на меня
В тишине с материнским укором…

Навалилась великая лень.
Напоследок – ещё четвертинку...
И качается пьяный плетень
С горько плачущей тенью в обнимку.
Самое исповедное стихотворение Александра Бывшева, Я не думаю, что он этот портрет списал с себя. а со многих тысяч бедолаг, которых нынешнее дерьмократическое время лишило достоинства и чести трудового человека. И поэтому название « Русский пахарь» было бы предпочтительнее безликого «Деревенское».
***
Я свяжу все концы и начала,
Докажу, что не всё в жизни тлен.
Только сердце бы не подкачало,
Только б кровь не рванула из вен.

Ну а если нежданной порою
Смерть до срока взойдёт на крыльцо, –
Я спокойно ей сам дверь открою
И в ответ рассмеюсь ей в лицо.
Беспардонная бравада. Скорей всего будет всё иначе. Как бы заплакать не пришлось.
***
Долго шёл я тёмным лесом.
Ветер лист качал.
"Эй, моих не видел бесов?" –
Голос прозвучал…

Я был мокрый весь от пота.
Звякало тик-так.
И, казалось, смотрит кто-то
На меня сквозь мрак.
Тема серьёзная, а размерчик весёленький ( хорей). Получились частушки. Только гармошки не хватает. .

***
Зря бесовская сила храбрится –
Быть не вечно России в долгу.
Порох есть ещё в пороховницах,
Мы ещё кровь попортим врагу.

В землю твёрдо упрёмся ногами,
Перекрестимся все и – вперёд.
Час пробьёт, сам Господь будет с нами.
И тогда поглядим, чья возьмёт.
И снова, как в стихотворении о богатыре в поле, в конце наше русское авось – « и тогда поглядим, чья возьмёт!» потрясающе антихристианское стихотворение. В долгу у кого?. Кто имеется в виду под словом «враг»? Америка, НАТО или враг рода человеческого – князь века сего? Перекрестимся все и вперёд! Так и в ад можно загреметь. Какая-то неумная дешёвая агитка, китайское шапкозакидательство.

В день памяти и скорби

Подойду в День Скорби нашей
Молча к Вечному огню.
Перед памятью всех павших
Низко голову склоню.

И вздохну в бессилье горько,
Слёз горячих не тая,
Как подумаю, во сколько
Обошлась им жизнь моя!
Первый раз вижу, чтобы жертва всех павших за нашу минную жизнь исчислялась денежным эквивалентом. Выражение «во сколько обошлась» имеет отношение только к деньгам. И кроме того неверен сам посыл: не ради одной моей жизни они шли на смерть. Они автора, родившегося через 27 лет после Победы, и в хорошем сне представить не могли. Неужели автор всерьёз считает, что его драгоценная жизнь равноценна жизням миллионов погибших? И снова частушечный ритм.
Враги сожгли родную хату.
Михаил Исаковский

Вёрст не одну прошёл с боями тыщу.
И, забинтованной качая головой,
Вернулся он к родному пепелищу
С простой холщовой сумкой вещевой…

Чернели обгоревшие берёзы...
И, обойдя сожжённое село,
Себе он приказал: "Отставить слёзы!
Мы возродимся всем смертям назло!.."
Я бы постыдился дописывать Исаковского. Там же всё сказано. И больше ничего не надо лобавлять. Нет же, нашему гордецу всё нипочём. И что вышло. Сплошная фальшь. Чего это герою качать забинтованной головой? Голова всё-таки не нога или рука. «Слеза впервые по щеке сползла» Одна за все четыре года что ли? Никогда не поверю. А что это за такие «мужские чувства»? А «влажные глаза» и «горя до безумья много» - это из жестокого романса, туда надо и отправить. Ну и апофеоз тут как тут: «Мы возродимся всем смертям назло!.." такая бравада уместна разве что в устах политрука, но не простого солдата, Кстати, не такой уж он простой, если командует сослуживцам "Ребята, Что скисли вы? А ну – не унывать!" Стало быть, старшина или сержант. Но автор об этом ни слова.
Ветеран
Он носил осколок возле сердца –
В память о проклятой той войне.
Никуда от прошлого не деться.
Продолжал он воевать во сне...

Старец весь в отметинах металла
Ратный путь прошёл здесь до конца.
В воинстве небесном больше стало
В эту ночь на одного бойца.
Тема Великой Отечественной войны для меня святая. И обида меня берёт, когда кто-то берётся за эту тему с кондачка, не заболев ею всерьёз. А это стихотворение как раз и пример такой недобросовестности. Здесь почти по каждой строчке возникают вопросы.
« Продолжал он воевать во сне» - что-то здесь не так. Ведь на самом деле он просто видел сны о войне. «А вокруг клубами вьётся дым» Если фашисты идут в атаку, никто из солдат на дыме концентрировать внимание не будет. Так всё-таки ветеран или старец? В народе не принято ветеранов называть старцами. Старцами мы называем святых людей, известных своими подвигами благочестия. «Весь в отметинах металла» ( И металлург может быть в отметинах металла, смотря какого) Пустые слова, поскольку впереди сказано, что он сражён одной пулей наповал. «Ратный путь прошёл здесь ( а где «здесь»?)
И какая-то лубочная или даже комиксовая концовка:
В воинстве небесном больше стало
В эту ночь на одного бойца.
Мысль, бесспорно, нетривиальная и интересная, но подана она ужасно бестактно. И виной этому всё тот же весёленький хорей
Уважаемый Александр, Вы уж на меня не серчайте. Но пишу Вам так, как думаю. Может, не со всеми моими замечаниями Вы согласитесь с первого раза. Но вернитесь к ним спустя какое-то время и Вы поймёте, что я в большинстве случаев прав. У Вас такой случай, когда мастерство опередило талант, который, смею надеяться, у Вас есть. Мастерство надо придержать, а в первую очередь думать, как точнее выразить свои мысли и чувства. И, пожалуйста, освободитесь от хорея и зависимости от Юрия Кузнецова. Ничего нет ценнее Вашего оригинального творческого лица. Учитесь быть собой.
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2021
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.078742027282715 сек.