СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

ГОСПОДЬ ПОСЕТИЛ

Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Актуально ГОСПОДЬ ПОСЕТИЛ

Владимир Крупин

 

 

В.Н. КрупинВладимир Крупин - родился 7 сентября 1941 года в селе Кильмезь Кировской области. Сын крестьянина, трудившегося в лесничестве. Окончив сельскую школу, работал слесарем, грузчиком, рабселькором районной газеты. Служил в армии в ракетных войсках. Окончил факультет русского языка и литературы Московского областного педагогического института им. Н.К.Крупской. Работал редактором и сценаристом на Центральном телевидении, в издательстве «Современник», был главным редактором журнала «Москва», преподавал в Литературном институте, в Московской духовной академии, в других учебных заведениях. Начинал Крупин, как и многие, со стихов. Но известен стал благодаря первому сборнику рассказов «Зерна» (1974). После выхода этой книги был принят в Союз писателей СССР. Мировую известность получила повесть Владимира Крупина «Живая вода» (1980). По ней снят фильм, она переведена на многие языки. Повесть «На днях или раньше» (1977) посвящена проблемам семьи, «От рубля и выше» (1981) – проблемам художественного творчества, «Прости, прощай» (1986) – воспоминание о студенческих годах. В последние годы в творчестве писателя доминирует тема Православия и надежда на то, что оно спасет страну. Эта идея присутствует в повестях «Великорецкая купель» (1990), «Крестный ход», «Последние времена» (обе – 1994), «Слава Богу за все. Путевые раздумья» (1995). Автор более 30 книг. К одной из них – «Рассказы последнего времени» – написал Валентин Распутин: «По работам Владимира Крупина когда-нибудь будут судить о температуре жизни в окаянную эпоху конца столетия и о том, как эта температура из физического страдания постепенно переходила в духовное твердение. Творческий опыт В. Крупина в этом смысле уникален: он был решительнее большинства из нас, нет, даже самым решительным». Владимир Крупин – сопредседатель правления Союза писателей России. Живет в Москве.

 

 

08.03.11. Много страшных развалин и пожарищ видел я в жизни. Сирия, Южная Осетия, Приднестровье. Лишенные жилищ люди, как тени, бродили по остаткам домов. Сердце моё болело за них, но всё равно - это было сострадание со стороны. И вот - посетил Господь и меня - сгорел мой родной дом. Дом детства, отрочества, юности. Из него я ушел в Советскую армию, в него приезжал, а последние десять лет вновь жил в нём, когда удавалось вырваться из каменных объятий столицы. Привозил сюда иконы, книги, рукописи. Коллекцию пасхальных яиц, дымковские игрушки. Картины. Готовил себе спокойную, мемуарную старость.

Всё сгорело.

Чернота, остатки обугленных стен, обгорелый потолок, упавший на остатки пола, и особый запах горя - запах горелого кирпича.

Первый сон после увиденного был такой: я лезу вверх по чёрной лестнице, пачкаю руки сажей, тороплюсь, но верхние перекладины лестницы ещё горят и дымятся.

Так и надо мне по грехам, так и надо для вразумления - не копите богатство на земле, копите богатство нетленное на небесах. Вразумил Господь, ничего не надо собирать, забыл я разве притчу о богаче, который собирался выстроить житницы, собрать урожай, а после есть, пить, веселиться. «Безумный! В сию ночь истяжут душу у тебя».

Переживать несчастье помогали воспоминание об Иове Многострадальном, о Филарете Милостивом. Даже и Тютчев пригодился. Его срочно вызывали в Петербург из-за границы, и он, при свече, разбирал бумаги и многие сжигал в камине. А утром спохватился - сжёг много нужного. «Я расстроился, - пишет он, - но воспоминание о пожаре Александрийской библиотеки меня утешило». А уж что мои книги, рукописи в сравнении с тютчевскими?

Не самое страшное - потеря вещей. Тем более во всём этом ужасе было одно радостное, самое главное: сохранился крест. Родовой крест, который откопали на нашем дворе, когда строили баню. Когда взял его в руки, возликовала душа. Успокоился. Остальное переживу.

Но одна мысль не заживает - как же, приезжая на родину, жить не в своём доме, а в гостинице или, пусть даже у очень хороших, людей?

Свой дом для меня - не частная собственность, мне его в гроб не положить, это родовое гнездо, в котором я вывелся, вырос, откуда улетал и куда возвращался. Земля во дворе согрета моими босыми ногами. А сколько воды я выкачал из колодца, сколько вылил её на грядки огорода. Какие мальвы росли в палисаднике, какие майские жуки гудели в ветвях моей берёзы, посаженной в год окончания школы.

Стою внутри бывшей квартиры, крещусь на то место, где у нас всегда была икона, а потом и мой иконостас. Теперь тут пустое пространство, которое безжалостно освещает зимнее солнце. Тянет сквозняком. Так тоскливо.

Ещё жив железный лист у печки, на который или с вечера, или рано утром сваливали поленья. Печь уже всегда топилась, когда мы просыпались. Нас не будильник поднимал, а запах топлёного масла, свежих лепёшек, бульканье кипятка в чугуне, в котором варилась картошка. Уже отец и старший брат уносили в хлев приготовленное мамой для коровы пойло, корм для поросёнка, телёнка, овечек. Сёстры причёсывались. Дедушка кряхтел и кашлял и обещал бросить курить. А ведь он и вправду бросил курить в семьдесят лет. И всегда любил жить у нас, а не у дочерей, которые все были городские и звали его к себе. Кипел самовар, пахло заваренной сушёной малиной. Мы с братом успевали вытрясти половики, почистить в хлеве, собрать свежие куриные яйца... И как мы умещались в этом пространстве? И до чего же мы были дружны! И не говорили, что любим друг друга, этого и в заводе не было. Но проходили годы, и солнечное сияние детства не гасло, а разгоралось.

Вот почему тоскую и плачу, я пытаюсь вернуть счастье начала жизни, а мне его без родного дома не вернуть.

Ночью луна и ослепительные звезды. Таких нигде нет, только в Вятке. В серебре неба алмазы и бриллианты, все двенадцать драгоценных камней из города будущего. «А улицы там - чистое золото, как прозрачное стекло. Двенадцать ворот из двенадцати жемчужин. Ворота в городе не будут запираться, ночи там не будет, и не войдёт в тот город ничто нечистое. И он не имеет нужды ни в солнце, ни в луне, но слава Божия осветила его». Так сказано нам в «Откровении». И то, что мы доживём до этого города, точно. Войдём ли в него, другой вопрос. А до этого «земля и все дела на ней сгорят, небо совьётся как свиток». Но так ещё хочется пожить и поработать во славу Божию.

Стою на морозе под небесами, и холодная луна освещает пожарище. Снег припорошил его, будто белые пуховые платки из милосердия наброшены на чёрные брёвна.

Что ж делать, не я первый, не я последний погорелец на Святой Руси. Не ропщу, Господи, но как горько стоять на кладбище детства и юности...

 

 

Русская Линия

 
Комментарии
Константин Ковалев-Случевский
2011/03/27, 20:43:39
Святый Боже! Святый Крепкий! Святый Безсмертный помилуй нас!
Владимир Николаевич, Вы очень сильный духом человек!!!
Ваш,
Константин.
Наталия Грибеник
2011/03/08, 10:58:25
Слава Богу за все-и за скорбь,и за радость!Радуйтесь,ибо Вас возлюбил Господь!"Кого люблю-того и наказываю".Увидел Господь в Вашем сердце привязанность к земному и отнял ее,чтобы душа стремилась к Небесному Иерусалиму.И не случайно,среди пожара сохранился именно Крест,так как наша земная жизнь-это крестоношение."Возьми свой крест и следуй за Мной".И без креста не войти нам в Царство Небесное.Держитесь же покрепче за Крест Христов и шествуйте по стопам Спасителя,которому в земной жизни негде было и голову приклонить.
Евгений
2011/03/08, 00:57:48
Брат.
Да благословит Вас Бог.
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2019
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.021955966949463 сек.