СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№23 Александр ДОБРОДОМОВ (Украина, Донецк) Мытарства пассионариев. Окончание. Начало см. в №№ 17-21

Яндекс цитирования
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №23 Александр ДОБРОДОМОВ (Украина, Донецк) Мытарства пассионариев. Окончание. Начало см. в №№ 17-21

Александр Добродомов - русский, православный, женат, имеет сына. Образование высшее техническое. Учился в Одесском Высшем Морском Училище. Служил в армии в Ростове-на-Дону. С 1996 года журналист, член Международной Федерации Журналистов. В 1997 году написал и издал роман "Исход или Терминатор-3" (г. Донецк, издательство "Донеччина").

 

 

Мытарства пассионариевМытарства пассионариев

(роман)

 

 

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СМ. В №№ 17-21.

 

 

 

Последний бой

 

Андрей бы преодолел это расстояние одним марш-броском часов за пять, от силы за шесть, но с ним было полсотни людей разного пола и возраста, поэтому, выйдя примерно в час дня воскресенья, колонна людей, совершая многочисленные привалы с поисками сухих веток для костров и чего-нибудь съестного (в основном ягод и грибов), подошла к Новому Фавору только во вторник утром.

Андрей собрал мужчин колонии вокруг себя.

- Там нас наверняка уже ждут.

- А вы, отец диакон, думаете, ваши друзья нас не примут?

- При чем здесь поселенцы? Я не их имею в виду. Разве вы допускаете хоть один процент вероятности того, что американцы оставят нас в покое? Да еще после гибели половины их людей! У них техника, средства связи, пользуются покровительством некоторых местных коррумпированных чиновников, так что здесь они хозяйничают уже со вчерашнего дня. Это к бабке не ходи.

- Так что ж теперь делать?

- У меня есть одна задумка, слушайте сюда. Во-первых, нужна разведка обстановки. Вдруг я ошибаюсь? Я, к сожалению, не думаю, что ошибаюсь, ну а вдруг? Так что я потихоньку сбегаю. Во-вторых, американцам нужен я, поэтому я пойду к ним, как ни в чем ни бывало, и пока я буду им «заливать баки», вы спрячетесь вон за той рощицей, но будете один раз в два часа высылать сюда дозорного, а лучше двух.

- А дальше?

- А дальше всё: я уведу отсюда бандюганов, а вы пойдете в поселение. Я успею предупредить тамошних хозяев насчет вас.

Мужики переглянулись и все, как один, начали хором возмущаться.

- Э-э, отец Андрей, что вы задумали. Вас, значит, увезут, а мы, как крысы, будем прятаться и с пригорочка, с мягкой травки будем за этим наблюдать. Так, значит? Вы, это, вы зачем так про нас-то, а? Да разве ж мы не мужики!

- Успокойтесь, успокойтесь. А что вы можете сделать вооруженным до зубов профессиональным военным, которым, к тому же, все равно, кого убивать, лишь бы деньги платили? Ну пойдете вы, ну перебьют вас в течение, скажем, десяти минут, и что дальше? А здесь ваши семьи…

- Друзья мои, примите меня в свой совет! – к группе мужчин подвели княжну Юсупову.

- Пожалуйста, Наталья Николаевна.

- О чем спор, осмелюсь спросить?

- Да вот, отец диакон хочет пойти и сдаться, тем самым дав нам возможность спрятаться.

Старая княжна нахмурила брови и взглянула своим орлиным аристократичеким взором на Андрея.

- Ну-с, молодой человек, и зачем вы хотите нас так обидеть? Нет, не обидеть! Унизить!

- Но послушайте, им нужен только я…

- Нет, это вы послушайте, милостивый государь! Наши люди рисковали в лагере, но не выдали вас. Почему же вы решили, что мы выдадим вас сейчас? Двое лучших наших товарищей отдали жизнь за нашу свободу, а вы… Как вам не стыдно!

- Но позвольте, что вы предлагаете??

- Идти в поселение всем вместе! Вы, конечно, впереди, это логично, а мы все за вами.

Мужчины одобрительно загудели и закивали головами.

- Что?? Всем вместе?? Но зачем? Это безумие! Блин, это же просто самоубийство!!

- Молодой человек, я попрошу вас выбирать выражения.

- Извините. Но вы только что предложили повести женщин и детей под пули наемников-отморозков. Во имя чего жертва сия, не соблаговолите ли ответить? Я рассуждал, как военный, который не один десяток боевых операций провел. Успешно, кстати! А вы рассуждаете, как, извините, женщина-революционерка конца девятнадцатого века... Чему вы улыбаетесь?

Старая мудрая княжна сменила гнев на милость.

- Вы рассуждаете, как очень молодой человек.

- Но…

- Хватит! Достаточно. Нас полсотни, да в этом селении… Сколько?

- Сто душ.

- Вот, нас полсотни, в этом селении сотня. Неужели полторы сотни человек не совладают с двумя десятками бандитов??

- Может, и совладают, но какой ценой?

- Не будем говорить о цене. Лучше поговорим о том, как мы это сделаем. Обговорим, так сказать, детали. Согласны?

Мужчины снова закивали и задакали. Андрей же сказал:

- Ладно. Я приму ваш план, но только при одном условии, и это однозначно.

- Каком?

- Я схожу на разведку. Не беспокойтесь, я ведь уже здесь был и все знаю.

- А если…

- Извините, но это не обсуждается. Иначе я не поведу вас в Новый Фавор.

Все посмотрели на княжну. Та внимательнейшим образом сверлила взглядом Андрея, но его глаза были сама искренность и правдивость. Наконец, она выдохнула.

- Хорошо.

Обманув таким образом старушку, матерый диверсант тоже облегченно выдохнул.

Осталось обговорить, как сказала княжна, детали.

 

Андрей решил идти в Новый Фавор в обед.

Когда лучше нападать на неприятеля? Когда он спит или когда он ест. А когда среднестатистический человек ест? Правильно, между часом дня и двумя часами. Именно в это время в Новом Фаворе обед. И именно в это время Андрей перелез через забор поселения.

И не ошибся. Бандиты тоже оказались людьми и придерживались расписания кормежки. Ошибся Андрей только в одном: в поселении кроме полутора десятков американцев и наемников с базы ЦРУ были еще и… полсотни китайцев. Судя по всему, из банды Ли Цзяо. Новый Фавор просто кишел бандитами!

Тьфу ты! Как говорил инструктор «Посейдон»: «Проблемы ходят паровозиком». Стоп, а что он еще говорил? «Если проблемы ходят паровозиком, то незаметно вскочи в последний вагон и разрушь паровозик изнутри». Это как раз то, что нужно!

Андрей снова перелез через забор и, обежав лагерь по тайге, влез в поселение через кое-как заделанный проём у дома агрономши Екатерины Васильевны. Этот проём оставил Остап, когда убегал последний раз из Нового Фавора. Андрей надеялся, что муж агрономши Иван, пострадавший от лап Остапа, все еще дома, а значит и сама Екатерина Васильевна с дочкой Оксаной тоже там.

Он не ошибся. Екатерина Васильевна как раз выносила с Оксаной вешать белье в сад. Но только Андрей дернулся подойти ближе к ним, как следом за женщинами из дома вышел худой китаец с «Калашниковым» в одной руке и дымящейся сигаретой в другой. Андрей снова залег за кустом. Сойдя со ступенек, китаец хлопнул Оксану пониже спины и загоготал, оскаля кривые желтые зубы. Девушка инстинктивно залепила ему пощечину, от чего сигарета вылетела из пасти похабника. Китаец сразу затарахтел на своем языке какие-то ругательства и угрозы, подкрепив их передергиванием затвора автомата и наставлением дула на женщин. Выкричавшись, он наотмашь ударил Оксану в лицо. Девушка упала. На китайца с мокрым бельем накинулась ее мать. Пока китаец закрывался от разъяренной женщины, к нему сзади тенью метнулся Андрей. Агрономша от неожиданности выронила простыню, чем сразу захотел воспользоваться китаец. Он замахнулся прикладом автомата в голову женщине, но получил сзади мощный боковой удар ребром ладони в шею.

- Отец Андрей, вы-ы?? Вы живы!!

- Тч-ч, тихо. Еще кто-нибудь посторонний в доме есть?

- Нет, никого, все на площади около церкви.

- А что там?

- Китайцы утроили там турнир с нашими.

- Хм, что они еще могут устраивать… А других бандитов, не китайцев, много?

- Десятка полтора. Они вчера утром приехали на машинах. А накануне китайцы налетели, как саранча. Вот, велели постирать белье им! – и женщина брезгливо пнула таз с выстиранными китайскими портками. – Угрожали, грозились Ивана убить, а Оксанку… Помогите поднять…

Вдвоем они поставили на ноги девушку и посадили на скамейку. Потом оттащили в подвал и крепко связали китайского горе-насильника.

- Что вы собираетесь делать, отец Андрей?

- Мне бы переодеться в другое и кое-что во внешности изменить. Поможете?

- Да ради Бога! Пошлите в дом.

Через десять минут из дома агрономши вышел сутулый мужчина в старой летней кепке. Лицо его было нахмуренным, правая губа вздулась, а под левым глазом зиял огромный синяк. Немного прихрамывая, он засеменил в сторону площади.

Площадь перед церковью была битком набита людьми. Тех, кто хотел уйти, китайцы автоматами загоняли обратно. Досталось пару раз по ребрам и Андрею. Попав в толпу, он начал пробираться к расчищенной для поединков арене. С краю ристалища, в гуще солдат и боевиков, стоял стол, за которым восседали двое китайцев важного вида, Саймон Блюмкин и рыбоглазый бывший шеф безопасности секты скопцов. Все четверо хором смеялись и одобрительно подбадривали огромного жирного китайца, который избивал Николая Зимина – того парня, который привез Андрея с железнодорожной станции сюда, в Новый Фавор. Наконец площадь одобрительно закричала, когда китайский жирдяй, в очередной раз грянув Николая оземь, победно задрал вверх обе клешни-окорока. Бой закончился. Зимина вытащили из круга и швырнули охающим женщинам-фаворчанкам. Те сразу захлопотали вокруг бедного парня. Там же Андрей разглядел лежащего отца Василия и еще кого-то.

Какой-то низенький очкастый китаец выскочил на арену и что-то быстро-быстро затараторил, подняв руку победителю.

Следующим на арену вывели Алексея Федоровича, врача. Тот, глядя на четверку главных изуверов, отрицательно замотал головой. Ли Цзяо повелительно тыкнул указательным пальцем во врача, затем в жирного китайца и махнул рукой, мол, «пошёл!» Врач остался стоять на месте. Тогда главный бандит вытащил большой инкрустированный пистолет и наставил на Алексея Федоровича.

- Остановитесь! Не надо! Драться буду я, – из толпы на арену вышел бывший старший оперуполномоченный Московского Уголовного розыска Тимофей Ильич Скворцов. Ли Цзяо убрал пистолет и «вежливо», с улыбочкой, сделал приглашающий жест рукой. Врача оттащили и бросили к избитому Зимину. Алексей Федорович сразу занялся своим делом.

Толстяк, весь потный и грязный, хлопнул в ладоши и стал в стойку «сумо», не сводя своих заплывших глазок с Тимофея Скворцова. Китайцы одобрительно взревели. Закричал, растопырив руки, и сам борец, когда понесся на МУРовца, словно коровья туша. Еще доля секунды – и этот наглец вылетит с арены грудой мяса! Но «наглец» в последний момент юркнул в сторону, успев поставить великану подножку. Китаец обладал такой массой, а, следовательно, такой инерцией, что пролетел на подкосившихся ногах еще метра три, а потом врезался в гущу своих побратимов по разбойному ремеслу. Те, которые оказались придавленные тушей своего товарища, конечно, разозлились, но остальные неистовствовали от восторга: наконец-то на арену вышел хоть сколько-нибудь стоящий противник! Все орали, требуя нового боя с новым победителем!

В круг опять выскочил маленький очкастый китаец и, затараторив что-то на своем языке, попытался поднять руку Скворцову. Но Тимофей вырвался и врезал очкастой тарахтелке в челюсть. И снова восторг публики!

Бывший МУРовец стоял посреди ристалища спиной к столу главарей, а потому не заметил, как сперва запрыгнул на стол, а потом со стола сзади к нему подскочил помощник Ли Цзяо и ногой заехал ему в спину. Удар был настолько сильный, что Тимофей, раскинув руки, полетел в беснующуюся толпу. Для бандитов, разгоряченных кровью и азартом, было наплевать, что русский потерял сознание – они выкинули его снова в круг под ноги подлому заместителю главаря. Тот поставил на поверженного соперника ногу и так позировал минут пять, руками подбодряя своих гавриков и вопрошая: «Что дальше с ним делать?» Жесты всех китайских контрабандистов были однозначны: добить! Толпа начала трясти руками и автоматами, ритмично выкрикивая какое-то слово, а подлец делал вид, будто размышляет над тем, каким способом ему действовать, на самом же деле он хотел довести бандюков до полного исступления.

Вдруг в небе затарахтел вертолет. Толпа нехотя затихла и начала вертеть головами в поисках источника звука. Встал из-за стола и Ли Цзяо. Но сидящий рядом Саймон Блюмкин за локоть усадил того на место.

- Расслабься, Ли. Это наши русские друзья. Наконец-то они объявились, щщщит! Я им дам, как выходные водку жрать и на связь не выходить! Так что продолжай свое шоу. Никогда не думал, что это так азартно.

Ли Цзяо что-то коротко выкрикнул, и толпа сперва взорвалась восторгом, а потом с новой силой начала скандировать.

И снова заместитель главаря заходил над лежащим без сознания Скворцовым, демонстративно теребя подбородок и хмуря «в задумчивости» брови.

Это уже не поединок, а убийство. Андрей не знал, что ему делать. Если он сейчас выскочит на арену и спасет МУРовца, его самого через секунду уложат очередями. А потом и Скворцова тоже. Но ждать ведь нельзя, что-то нужно делать или сейчас его убьют! Да еще вертолет этот!

Как будто неведомая сила толкнула Андрея в спину и он толкнул нескольких бандитов. Китайцы начали толкать его, он толкал китайцев. В результате его вытолкали в круг.

Перед гордым бойцом, стоящим над поверженным врагом, предстал сутулый хлюпик в смешной кепке с разбитой рожей. Китаец сделал жест, приказывающий убрать лежащее тело. Он с интересом приглядывался к новому сопернику.

- Несчастный, ты хочешь со мною драться? Безумец, ты ищешь смерти? – заместитель главаря банды хорошо говорил по-русски.

- Нет, ну что вы, товарищ, э-э, господин, э-э-э... Меня просто вытолкнули сюда ваши люди.

- Ты испортил мне поединок, поэтому тебе придется со мной драться.

- Мне?? С вами?? Нет, ну что вы, господин, э-э-э, не знаю, как вас зовут… Я не умею. Можно я пойду, а?

И Андрей захромал прочь, но ряды смеющихся бандитов не пропустили его и снова вытолкнули в круг. На этот раз он упал.

- Ой! Ну что я вам сделал? Отпустите меня, пожалуйста!

- Встань и дерись, а то я просто убью тебя, как собаку!

Андрей, хныкая, встал. Дрожа всем телом, он в жалкой позе согнул кулачки.

Бандиты аж катались со смеху. Смеялся и китайский боец.

- Ладно, я не больно тебя убью, ты даже ничего не почувствуешь.

Новый взрыв хохота потряс ряды бандитов.

Но смех вдруг враз затих, когда их кумир, развернувшись в прыжке,… не попал ногой хлюпику в голову! Еще прыжок, уже ближе, и… снова мимо!!

Боец смотрел на дрожащего, хнычащего соперника и ничего не понимал.

Тишину прорвал смех Ли Цзяо.

- Чен, ха-ха-ха, хватит танцевать, снеси уже ему голову!

Такого позора заместитель главаря банды Чен еще не испытывал. Но как, как это произошло, что он дважды не попал своим коронным ударом?? Раздувая ноздри от гнева, он закричал, делая один за другим выпады, из которых ни один не достиг цели! Напротив него стоял доходяга, который кричал от страха и дергался своим жалким тельцем, не в силах даже отлепить своих кулачков от туловища. Но почему-то когда Чен наносил удары, причем смертельные удары, этого доходяги никогда не было на линии атаки.

Ли Цзяо перестал смеяться. На арене происходило что-то странное.

- Чен, ты убьешь его наконец, или признаешь свое поражение от этого осла? Что с тобой, Чен?

У китайского бойца вконец «сорвало резьбу». Закричав не своим голосом, он понесся на странного, зажмурившегося от страха врага со скоростью звука. Подпрыгнул, выставив вперед ногу и вкладывая в удар всю силу, всю мощь, всю энергию, которая у него была, всё умение и навыки… Но… (он видел все, как в замедленной съемке): нога пролетает в нескольких миллиметрах от скулы противника; он летит дальше; правый кулачок странного зажмуренного врага, не разжимаясь, нелепым по своей неловкости движением тычется прямо под его подбородок. Больно!! Но что с ногами? Почему они летят вверх, а голова вниз?? Хрясь! Пыль и темнота.

Над ристалищем пролетел жирный шмель. Его сочное «ж-ж-ж» да всхлипывания зажмуренного сутулого хлюпика в кепке – вот все звуки, которые были слышны на площади Нового Фавора минут пять, не меньше.

Бух! На стол взлетел сам главарь банды Ли Цзяо.

Сидящий рядом ЦРУшник вдруг начал что-то подозревать. Он встал, схватил через стол китайца за локоть.

- Ли, а ну подожди. Здесь что-то не то.

Но Ли резко высвободил локоть, толкнув американца на стул, и пошел на сближение с таинственной «кепкой».

- Ты кто?

- Х-хто, я? Я, это самое, ну…

- Прекрати комедию! Ты кто?

Расстояние сокращалось, и главный бандит уже заходил в боевой стойке Брюса Ли вокруг незнакомца. Тот продолжал сжимать кулачки и подшморгивать сопли.   

Вдруг напряженную тишину разорвала короткая автоматная очередь. Все разом повернули голову в сторону выстрелов. Стреляли со стороны главных ворот поселения. Стрелял часовой. Ли Цзяо, не спуская глаз с противника, раздраженно бросил через плечо:

- Ну что там?

- Руссики идут!

- Что? Какие трусики? Ты что там… Русские?? Какие еще русские?

Главарь метнулся к столу и выхватил у одного из американских солдат бинокль. Да, точно, к воротам поселения приближалась колонна гражданского населения с женщинами и детьми.

- Саймон, ты что-нибудь понимаешь? Посмотри в бинокль.

ЦРУшник влез на стол и направил бинокль на колонну людей.

- О, вот так встреча! Это же наши «прокаженные»!

При слове «прокаженные» все вдруг заерзали и начали тревожно переглядываться.

- Нет-нет, всё о’кей, они такие же прокаженные, как мы с вами. Их так специально называли, чтобы их никто не видел. Но они совершили побег и убили две дюжины моих людей. Но что-то я не вижу с ними главного зачинщика…

- Не туда смотришь, Саймон.

Все обернулись на голос с середины арены, на которой стоял выпрямившийся диакон Андрей, в той же дурацкой кепке, но теперь не с опухшим лицом и уже без дрожи в коленях.

- А-а, то-то я смотрю: кто это такие фокусы показывает? Вот, Ли, познакомься, русский диверсант и по совместительству диакон Андрей. Фамилии пока не знаю. Да и не узнаю. Сейчас тебя упакуют и засунут в вертолет. А уж там, где тебя распакуют (а это будет очень далеко отсюда), ты расскажешь все. Ребята, введите его в кому.

Двое американских солдат перезарядили и нацелили на Андрея помповые ружья, заряженные, скорее всего, транквилизаторами.

- Нет! – китаец закрыл собой ружья.

- Что «нет»? – Блюмкин начинал раздражаться. Кто здесь смеет мешать ему, фактическому хозяину окрестных мест? – Пошел вон, китаёза!

Ли выразительно повел подбородком. В мгновение ока на американцев оказались направленными пятьдесят автоматов  системы «купца Калашникова». Более, чем убедительный довод, чтобы сменить тон.

Саймон Блюмкин, еле сдерживаясь от бешенства, сквозь зубы процедил:

- Чего ты хочешь, Ли?

- Поединок еще не закончился. Прими тех русских, а я разберусь с этим бойцом.

- А если ты его убьешь?

- Значит, так было предрешено.

- А если он убьет тебя?

Китаец в ответ зло зыркнул на американца и резко обернулся к противнику. Бандиты одобрительно закричали. Ли поднял обе руки, призывая к тишине. Все затихли. Выждав несколько секунд, он рванул на себе майку и рявкнул:

- Поединок продолжается-а-а!!

Банда взревела, не помня себя от восторга и азарта.

Ли Цзяо, по-киношному похрустев суставами и сделав пару-тройку эффектных ката, начал движения. Но Андрей стоял, словно на трамвайной остановке, делая вид, что вообще не обращает на грозно соперника внимания. Более того, он снял кепку и начал ею обтрушивать пыль с одежды. Когда Ли первый раз прыгнул, целя правой ногой в голову, Андрей наклонился и вытрусил штанину, а когда китаец, приземлившись после неудачного удара, развернулся для новой атаки, он полосонул козырьком кепки тому по глазам. В следующее мгновение Ли получил тычок ботинком сбоку под колено, от чего вся его «конструкция» «сломалась» на одну ногу набок, затем его, потерявшего равновесие, двинули в кадык и толкнули на землю. Ли Цзяо упал, хрипя и в бешенстве махая правым кулаком вокруг себя. Левая рука в это время массировала горло и глаза.

Никто не ожидал такого быстрого и трагического для вожака финала, поэтому все молча наблюдали, как Андрей обошел временно ослепленного китайца сзади и взял его горло в «морской» захват.

- Слушать всем! Если вы немедленно не разоружите американцев и всех, кто с ними пришел, я одним движением сломаю шею вашему командиру.

Напряженное молчание.

- Хорошо. Делаете вид, что не понимаете по-русски? Тогда вашему Ли хуже. Считаю до трех: раз… (никто не двинулся), два… (никакого движения), т…

- Холосо! – очкастый китаец, тот самый, который был шпрехшталмейстером этого цирка, коротко выкрикнул команду своим собратьям, и те нехотя пошли разоружать американцев и наемников.

Саймон стоял белый и какой-то весь вялый.

- Слышь, диверсант, сейчас твои же русские вояки придут и тебе же наваляют.

А тем временем на площадь начали подходить колонисты во главе с княжной Юсуповой и молодым священником отцом Арсением.

Пока радостные новофаворчане встречали своего пропавшего батюшку и подводили его к побитому отцу Василию, Андрей скомандовал всем китайцам сложить оружие. Для пущей убедительности он сдавил горло Ли Цзяо и у того непроизвольно вырвался жалобный стон.

Очкастый снова что-то крикнул бандитам и те повиновались.

- Ребята, подберите автоматы и обыщите каждого. Особенно смотрите не пропустите ножи. Потом вяжите всех в общую шеренгу по двое и усаживайте на землю в центр площади.

Такая работа оказалась всем в радость. Быстро связали американцев, потом китайцев. Усадили всех прямо на землю, в общую шеренгу. Спереди и сзади каждого пятого встали суровые мужики с автоматами наизготовку.

- А этих гавриков вяжи отдельно. – Андрей указал на главного ЦРУшника Блюмкина, рыбоглазого бывшего шефа службы безопасности секты скопцов и заместителя главаря китайской банды, до сих пор не пришедшего в себя после приземления на шейные позвонки. Самого же Ли Цзяо он слегка придушил, чтобы никакие глупости не лезли тому в голову, и теперь уже мягкого и податливого бандита аккуратно запеленал лично.

- Готово. А теперь внимательно смотрим на дорогу и ждем гостей! Здесь недалеко сел вертолет, поэтому скоро к нам придут те, которые присягали служить России, а потом начали служить мамоне.

К Андрею подошла княжна Юсупова. Шутливо погрозив ему пальцем, она сказала.

- А вы все-таки обманули старую женщину, капитан третьего ранга.

- И вы тоже. Почему не дождались меня с разведки? А если бы все повернулось иначе?

- Но ведь все же закончилось хорошо!

- Пока нет. Мы не знаем, кого и сколько принесло сюда на вертолете. Стоп, вы слышите?

- Нет, а что?

- Неужели еще вертолет? Да не один! Вот видите! Братцы, занимаем круговую оборону! Рубеж – ворота, церковь и эти два дома. Если что, прикрываемся американцами и китайцами, как живыми щитами!

Голос, вдруг прозвучавший сзади, заставил ёкнуть сердце морского диверсанта Андрея Марченкова:

- От кого это вы должны здесь закрываться бедными несчастными китайцами? Андрей, вы говорите обидно! Мы бросаем всё, летим в эту глушь, а нам такое вот спасибо? Ага, оно нам надо? И что мы сделали такого нехорошего, чтобы стоять тут и слушать таких вот разговоров?

Андрей рванул к появившимся из толпы новофаворцев пятерым черным солдатам в тускло поблескивающей кевларовой броне и шлемах.

- Ребя-а-а-та!! Ё-моё, вы-то каким здесь ветром??

- С того самого вертолета.

- А в других вертушках тоже наши?

- Не, там фээсбэшников, как килек в банке.

Встреча боевых товарищей спецназа ГРУ ВМФ России проходила бурно. И хоть шлемов никто не снимал, видно было и так, что это друзья, а искренняя радость диакона Андрея невольно передалась всем присутствующим. Кроме, конечно, ЦРУшника. А после следующего диалога его последняя надежда окончательно лопнула мыльным пузырем.

- Оп-па, ребята, а этот предатель как промеж вами затесался? – Андрей увидел того самого пилота, который перевозил его к скопцам.

- Разрешите представиться: майор ФСБ Владимир Маслаков. Был под прикрытием.

- Да ну? Во дела! Это что ж выходит? ФСБ пасло всю эту гоп-компанию?

- Не совсем. Мы знали, что где-то здесь существует нелегальная лаборатория и канал сбыта нового синтетического наркотика. Кроме того, в этом месте стали пропадать люди. Наши особисты в ближайших к этим местам воинских частях проделали кое-какую работу, в результате чего мы узнали, что бандиты пользуются военным транспортом и транспортом МЧС. Полгода назад меня внедрили пилотом на вертолет и вот только месяц, как я здесь летаю. Мы собирали данные и о лаборатории, и о секте скопцов, и о заброшенной зоне, и о секретной тюрьме ЦРУ. А тут появляетесь вы и одним махом накрываете всех. Слушайте, как вам это удалось?

- А я вам ничего не поломал? Ну, там, я не знаю, каналы сбыта героина, дальнейший канал транспортировки секретных заключенных из тюрьмы ЦРУ, резидентура, пароли, явки…

- Каналы сбыта героина мы вычислили сразу, буквально за неделю. Секретных заключенных из Китая и Северной Кореи мы тоже перехватывали и негласно передавали сопредельной стороне. А насчет резидентуры… Многих накрыли. Но еще больше полетело погонов и голов с наших военных, которые за тридцать сребреников продали Родину. Короче, вы разворотили такое змеиное кубло, и не только здесь, в тайге, но и в федеральных центрах, даже в самой Москве, что работы дали нам вагон и маленькую тележку.

- А что с уркаганами с заброшенной зоны?

- Мы там были позавчера. Их главарь Седой умер от удара в переносицу…

- Это сделал при мне один из американских солдат по приказу Саймона Блюмкина…

- А, понятно. Что касается остальных, то все продолжают жить, как жили.

- Секта скопцов?

- Здесь сложнее. В их логове никого не оказалось. Но мы ищем.

- Регулярно проверяйте поезда, которые идут в этом направлении. Они там похищали «новоначальных». Лично при мне была одна из подобных попыток.

- Да-да, в управлении читали отчет об этом инциденте.

К группе подводных пловцов и капитана ФСБ подошли отец Василий, отец Арсений, староста новофаворского прихода Лизавета, княжна Юсупова и Петр Иванович Головин.

- А теперь два самых важных вопроса, волнующих не только меня, но всех здесь присутствующих.

- Пожалуйста.

- Первый. Кто похищал людей и отрезал головы? Потому что, как я понял, ни заключенные Седого, ни тем более лохматый Остап, ни даже скопцы этого не делали.

- А-а, вы об этом. Здесь как раз все проще, чем всё остальное. Все похищения и смерти – дело рук отмороженных деток местных заправил. Они, видите ли, так развлекались. Начитались каких-то черных книжек, насмотрелись похабных фильмов, разбесились с жиру, надулись спесью от безнаказанности, накурились-накололись – и организовали «Ложу «999», что в перевернутом виде означает «666», то есть секту сатанистов. Таежные эпизоды – только часть их зверств. Они так всех достали, что некоторые высокопоставленные родители упрятали своих ублюдков за границу от людского самосуда.

- Но откуда такие сведения? Неужели есть доказательства?

- Да еще какие! Они скрупулезно записывали всё или почти всё на видеокамеры и мобильные телефоны, а потом отправляли друзьям.

Княжне от услышанного стало плохо и ей подставили стул.

- Вам плохо? – капитан ФСБ участливо наклонился над женщиной, которой сказали, что мир сошел с ума. – Андрей, познакомьте нас.

- Охотно. Перед вами княжна Наталья Николаевна Юсупова, одна из «людоедов» и «монстров», которые жили за тюрьмой ЦРУ в так называемой «заброшенной колонии прокаженных».

- Это что, шутка такая? Там нет никакого поселения! В бараках жили два десятка охранников и всё.

- О-о, товарищ капитан, видать, вы еще не глубоко копнули! Я требую, чтобы этих людей реабилитировали. Слышите?

- Да-да, конечно, но как…

- Теперь второй вопрос. Этим людям, которые всю жизнь провели в бараках, негде жить.

- Простите! – вперед выступил отец Василий. – Это как «негде жить»? А наши дома? Мы еще раз всем приходом обсудили наше положение. Так вот, десять семей приняли решение остаться, а остальные – как договаривались: в Москву! Наши дома теперь ваши, уважаемая Наталья Николаевна.

Старая княжна подняла полные слез глаза, посмотрела на отца Василия, на Андрея, на офицера ФСБ, на морских диверсантов и задержалась взглядом на отце Арсении. Тот подошел, взял ее за руку и успокоил:

- Я тоже остаюсь.

Старая женщина заплакала навзрыд. Над ней склонился Петр Головин, ее «Петенька».

- Господи, Наталья Николавна, отчего ж вы так плачете теперь, когда всё плохое позади?

- Я боюсь теперь умереть, как Моисей, который водил сорок лет евреев по пустыне, и умер, лишь издали увидевший Землю Обетованную.

- Ну-ну, вы же не Моисей, к тому у вас еще очень много дел. Вон, приход нужно поднимать, жизнь налаживать.

- Последний вопрос, технический. Как будут переправляться люди в Москву?

- Что касается моих полномочий, то я могу сказать вам только одно: все ваши московские квартиры отчуждены назад. Об остальном вам расскажет представитель Патриархии. А, да вот же он!

К их группе широким шагом подходил… секретарь архимандрита Илии! Вот так встреча! В рясе, могучий, немногословный, он после краткого знакомства четко отрапортовал:

- Всех прихожан перебросят в Москву военно-транспортным самолетом. Там до суда над вашим священником отцом Ипатием вы все будете жить в месте, которое для вас уже подготовлено. После суда сможете вернуться в свои квартиры. Отец Андрей полетит отдельно, со мной.

Он говорил настолько уверенно и спокойно, что ни у кого не возникло и тени сомнений по поводу того, что всё так и будет. Тем не менее, Андрей все-таки решил внести ясность в некоторые моменты.

- Но отец Арсений, который должен был вернуться со всеми, хочет остаться здесь и служить приходским священником.

- Пока это невозможно. Отец Арсений и отец Василий – важные свидетели на суде против всероссийской организованной преступной группировки. К тому же им двоим предстоит предстать и перед церковным судом.

Княжна Юсупова ахнула и ухватилась за руку Петра Ивановича.

- Позвольте, но за что? Отец Арсений столько пережил, столько сделал для этого прихода, для нас!

- Я думаю, ничего плохого не случится и очень скоро вам доставят вашего отца Арсения в целости и сохранности, и, возможно, даже выделят кого-нибудь в помощь. Отец Андрей, мы отправляемся прямо сейчас. Возьмите вещи и подходите к воротам.

Андрей коротко попрощался со своими товарищами, которые тут же ушли в неизвестном направлении, потом сходил за вещами и направился к воротам. Там его ждали жители Нового Фавора и «колонии прокаженных». Во главе людей стояли княжна Юсупова со своим верным помощником Петенькой, отец Василий и отец Арсений. Андрей взял благословение у обоих священников, пообнимался с людьми и в конце подошел к старой княжне. У той снова глаза были на мокром месте.

- Наталья Николаевна, ну что вы опять плачете? Даст Бог, свидимся еще.

- Нет, Андрюша, я уже старая. Святой пророк Давид сказал Духом Святым, что человеку жизни на земле семьдесят лет*, а я уже сколько лет по отсрочке живу. Так что вряд ли мы с тобой, душа моя, увидимся. Поэтому прими от меня старческое благословение и вот эту ладанку.

Княжна сняла с шеи маленькую серебряную ладанку на цепочке и надела на шею Андрею.

- Эту ладанку подарил моей маме сам Государь Император Николай II. Береги её. И ступай, воин Христов Андрей, с Богом. Храни тебя Господь и Приснодева Мария!

Они обнялись, троекратно, по-русски поцеловались, и Андрей решительно зашагал с секретарем архимандрита Илии через поле к вертолету. 

 

Воздаяние 

 

Шестисотый мерседес в сопровождении двух черных «кубиков» остановился около здания суда. Из машин сперва вышли грозного вида секьюрити в черных костюмах, черных очках и с «уоки-токи» в ушах, а потом из чрева «мерседеса» вылез дородный батюшка в рубище. Черная шевелюра с проседью, густая борода до глаз, жгучий взгляд, деревянный посох в руке и большой деревянный крест на толстом кожаном шнуре. Короче, сплошной колорит и типаж.

К нему попытались пробиться многочисленные журналисты. Шествуя сквозь эту суматоху, как ледокол сквозь арктические льды, священник наметил краем глаза молоденькую корреспондентшу, которая чуть не плакала от того, что не может протиснуться сквозь плотный строй своих более наглых коллег.

Батюшка вдруг резко остановился и, протянув в сторону журналистки свой указующий перст, громовым басом вопросил:

- Реки, раба Божия!

Та от неожиданности и такого голоса чуть не… Словом, она, заикаясь, спросила:

- Батюшка, скажите, вы признаете себя виновным хоть по одному из эпизодов?

Священник эффектно оперся на посох, набрал в могучую грудь воздуха и на всю площадь загудел:

- «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас».*

И пошел дальше. Секьюрити, как мошкару, отогнали журналистов от знаменитого батюшки, за которым закрылись двери суда.

Отец Ипатий вел себя уверенно, даже нагло, и гордо нес свою кудрявую голову в зал судебных заседаний. Там его поджидало несколько лучших адвокатов Москвы, которые, кстати, прозондировали почву и сказали, что свидетелей по делу нет, и «мы из порвем». А журналисты, которых будет полный зал, завтра же не оставят камня на камне от обвинителей.

Но свидетели были. Их начали заводить по одному в зал заседаний, и перед судьями (как и перед целым залом журналистов) во всех подробностях разворачивалась картина жутких преступлений организованной группировки, центром которой был священник отец Ипатий. Восемь часов свидетельских показаний, после которых слово попросил представитель Патриархии. Он сообщил, что решением Священного Синода Русской Православной Церкви архимандрит Ипатий лишен сана, запрещен в служении и предан анафеме. Судья стукнула молотком, объявив перерыв в слушании до завтра. Завтра снова предстояло выслушивать показания свидетелей.

Отец Ипатий встал и направился к выходу. Ему никто ничего не кричал в след, не сыпались проклятия от тех, кого он предал, чьи жизни он попытался разрушить, но его словно тяжелым камнем привалили. Ноги то и дело подкашивались, и вся его горделивая осанка все чаще походила на карикатуру. А тут со всех ракурсов эти журналюги, эти стервятники всё клацают и клацают своими камерами! Как он дошел до машины, он не помнил. Что ему тарахтели виноватые заискивающие адвокаты, он не слышал.

Дома, когда он плюхнулся на колени перед иконами, на него вдруг так накатило, что он еле успел добежать до туалета, где его безудержно и долго рвало. Тугая струя холодной воды, под которую он подставил голову, облегчения не дала. Он умывался и умывался, но, как ему казалось, не мог смыть с себя той липкой грязи, которую оставили на нем взгляды его бывших прихожан и камеры папарацци.

Наконец, он поднял мокрое лицо и посмотрел в зеркало. То ли вода застилала глаза, то ли слезы, но в мутном зеркале «старец Ипатий» вдруг увидел молодого батюшку, зажигающего в маленьком украинском городке сердца людей верой, не шибко книжного, но бескорыстного и бесстрашного, самоотверженно идущего на конфликт с безбожной властью и подающего пример истинного служения православного пастыря. Он узнал себя в молодости. Как давно это было! Что же с ним произошло?

Ипатий снова умылся и протер зеркало. Теперь на него смотрел совсем другой человек. От былого горения в вере, нестяжательства и истинного служения людям не осталось и следа. Теперь с зеркала на него смотрел некий барин в парчовом халате с горделивой осанкой, презрительными складками у рта и холодным блеском темных, почти черных, глаз. Вдруг его лицо стало меняться. Вытянулся и заострился подбородок, глаза зажглись страшным красноватым огнем, рот искривился в тонкую сжатую полоску. Ипатий отпрянул от зеркала. Что это? Кто это? Он уже где-то видел это мерзкое лицо! Неужели это сам дьявол? Нет-нет, это лицо явно человеческое, но… Точно! Это же Иуда Искариот!! Ипатий точно знал, что это он, и как только он его узнал, лицо в зеркале растянуло свои губы в подобие ухмылки, а из черной пустоты поднялась рука и протянула Ипатию грязную веревку. «Рублевский схимник» от ужаса попятился и, споткнувшись о что-то, упал на кафельный пол. В поле зрения попал посох, прислоненный к стене справа от зеркала. Не контролируя свои действия и обливаясь потом, Ипатий ползком приблизился к посоху, схватил его обеими руками и, рывком вскочив, начал бить и бить им в стекло, пока в дорогой бронзовой раме не осталось и осколочка. А вдруг в зеркале был не Иуда, а он сам, его теперешний, истинный облик?

Он сидел на полу, дрожа от страха и царапая себе лицо. Так прошло не меньше получаса.

А потом наступила пустота. Черная безликая пустота, которая все больше и больше обволакивала его могильным холодом. Он снова бросился к иконам и попытался каяться, но давно уже не помнил, как это нужно делать, что при этом нужно чувствовать. Душа была пуста. Он машинально повторял слова покаяния, но ему становилось только хуже. Наконец, он понял, что это неотвратимо. Сердце сжало ледяной рукой тоски, голова шла кругом, сознание жгло невыносимым отчаянием…

 

Утром охрана, открыв дверь комнаты «рублёвского схимника», нашла его повесившимся на старой грязной веревке, неведомо откуда появившейся здесь… 

 

…В далекой сибирской тайге около белого березового креста сидел изможденный мужчина в изодранной одежде и плакал. Так он сидел уже второй день. Он бился о братскую могилу, скреб землю, рвал на себе волосы, потом вдруг замирал на несколько часов, впадая в прострацию, и снова скреб землю. Мужчина сходил с ума. Вдруг ему показалось, что на него кто-то смотрит. Он завертел головой, но никого не увидел. Нет, стой, вон там, в ельнике, мелькнула красная риза священника! Почему красная? Мужчина рванулся, не разбирая дороги, на видение. Несколько раз падал, ободрал ногу и бок о торчащие ветки кустов. Но ничего этого он не замечал. «Батюшка! Батюшка! Отец Арсений, постойте, простите меня, грешного! Ради Бога, батюшка!» – кричал, мечась по ельнику, мужчина. Но ельник в ответ лишь безмолвно качал ветвями. Даже птицы не пели. Почему не поют птицы? Он, повинуясь какому-то порыву, резко повернулся на сто восемьдесят градусов и в кустах увидел белое пятно. Что это? Опять видение? Только не это, иначе он точно сойдет с ума! Но нет, он подбежал ближе и увидел лежащую на земле сложенную вчетверо половинку листа тетрадной бумаги. Лихорадочно развернул кровоточащими пальцами записку, смахнул пот и слезы с глаз. В записке говорилось: «Сегодня православный священник отец Арсений и диакон Андрей, которых вы нам вчера передали, служат литургию в подземной церкви под первым бараком вместе со старым отцом Арсением». Вдруг пальцы разжались, глаза закатились, и последнее, что, падая, увидел автор записки сквозь пелену ускользающего сознания, был стоящий рядом священник в красной ризе. Красной от крови.

Говорят, этот человек вырыл себе землянку около того креста, и каждый день плачет на братской могиле тех, кто был ему дорог, но кого он обрек на смерть.

 

Служба продолжается 

 

Рано утром, когда еще не рассвело, зазвонил мобильник. Андрей взял с тумбочки аппарат и, увидев на дисплее номер звонившего, рывком сел на кровати. Это был архимандрит Илия.

- Благословите, Ваше Высокопреподобие.

- Господь благословит.

- Я Вас слушаю.

- Машина уже подъезжает. Дело важное и не требует отлагательств.

- Понял.

- Русская Православная Церковь вновь нуждается в твоем служении.

Через десять минут воин Христов командир взвода боевых подводных пловцов ГРУ ВМФ России капитан третьего ранга в отставке и диакон Андрей Марченков уже мчался в затемненной машине к новому заданию. На груди рядом с нательным крестиком покоилась серебряная ладанка княжны Юсуповой. 

 

 

Единомыслие есть основание и начало всех благ для человека, и надлежит никому не подавать повода к брани и ссоре. Но если где увидишь, что нанесен вред благочестию или обижены немощные, не предпочитай мира истине, напротив того, стань мужественно, «до крове противу греха подвизающееся»

Преподобный Исидор Пелусиот 

 

 

Будь миротворцем, чтобы сподобиться наименоваться сыном Божиим.

Преподобный Ефрем Сирин 

 

ВМЕСТО ЭПИЛОГА 

 

Письма Валаамского старца схиигумена Иоанна (Алексеева) о духовной жизни монахине Платониде

 

Христос посреди нас!

Боголюбивейшая м. Платонида!

 

…Еще пишешь, что твоя знакомая попала в секту. Очень жаль, что наши православные очень мало знают свое учение и легко уклоняются в разные секты. Ибо все секты, ереси и расколы основаны на гордости и самовнушении. В Православии авторитет – Вселенские Соборы и учение святых отцов. Господь сказал: «Блажени чисти сердцем… тии Бога узрят» (Мф. 5, 8). Вот святые отцы с Божией помощью очистили сердца от страстей. Они правильно знают волю Божию, открытую в Священном Писании, а не очистившие сердце от страстей не могут правильно понимать Святое Писание, и такие люди претыкаются на Священном Писании, уклоняются с правильного пути и идут в разные стороны. Так сказать, сошли с большого парохода и сели на утлую ладью, и хотят переплыть житейское море, и погибают в волнах суетных мудрований. Они вырывают текст из Священного Писания для оправдания своего заблуждения…

 

Призываю на вас Божие благословение, с любовью о Христе ваш доброжелатель и сомолитвенник многогрешный схиигумен Иоанн.

19.01.1951, Новый Валаам

 

 

Боголюбивейшая м. Платонида!

Христос посреди нас!

 

Твое содержательное письмо я получил и с любовью прочел.

Что ты написала о своем внутреннем состоянии, все это у меня есть. Точно жила близ меня и записывала все мои душевные уклонения. Однако унывать не будем, но с Божией помощью постараемся положить доброе начало, чтобы жизнь проводить в полном смысле по-христиански.

Просишь меня сделать указание или определить правило и наладить твою жизнь на путь истинный. Эта твоя просьба превышает мой ум и духовные способности, но за послушание, позабыв свою немощь и неспособность, пишу, что Господь положит мне на сердце.

Старайся не осуждать никого ни в чем. Чего себе не хочешь, того и другим не делай. Помни, что за каждое праздное слово дадим ответ перед Богом на Страшном Суде. Двум господам служить нельзя. Примиряйся с соперником, чтобы он не заключил тебя в темницу. Чтобы вражды не было ни с кем, иначе молитва не будет угодна Богу, даже послужит во грех. Как же будем просить у Бога прощения нашим грехам, когда сами не прощаем?

Вот тебе коренное указание, на котором зиждется наше спасение. Конечно, легко указать и легко пожелать, но исполнить очень трудно, и мы – немощные. Одних наших сил не хватит – должны просить помощи у Бога, чтобы Он, по Своему милосердию, помог нам, грешным. Вот  святые отцы и избрали молитву Иисусову – непрестанную. Вам, в миру живущим, очень трудно держать непрестанную молитву, однако знай, святые отцы всякое доброе дело приписывают молитве: добрый разговор, память Божию, терпеть поношение, укорение. Презрение и насмешки и т.д. Ты хочешь иметь определенное правило молитвенное. Преподобный Исаак Сирин не советует обременять себя вычитыванием количества стихословий и быть рабом у правила. Ибо в рабском делании нет мира (Слово тридцатое «О том, как должно молиться без кружения мыслей»).

Можно читать утром и вечером несколько молитв, сами определяйте сколько, сообразуйтесь с временем, только чтобы было не на ветер, а со вниманием, ибо внимание – душа молитвы. Ежедневно надо прочесть главу Святого Евангелия и главу Апостольских посланий.

По Божией милости, что было у меня на сердце, то и написал, и прими это не как закон или повеление, а как совет. Сама усматривай и сообразуйся с условием вашей жизни.

 

Прошу святых молитв ваших, твой недостойный сомолитвенник многогрешный схиигумен Иоанн.

05.08.1954, Новый Валаам 

 

 

Европа узнала Россию после Америки, почти только со времен Петра I. Петр I пожаловал в Париж гостем в 19714 году, а в 1814 пожаловала туда русская армия. Какая быстрота событий! Нынче, навстречу грозящимся на нас врагам, можно сказать словами 2-го псалма: зачем волнуются народы и племена замышляют тщетное? Враги разбудят, потрясут Россию, произведут в ней невольное развитие силы, но не унизят России: они возвысят ее, таково ее предопределение.

Святитель Игнатий Брянчанинов

 

 

* См.: Псалом 89, стих 10

*Евангелие от Матфея. Глава 5, стихи 10-12 (заповеди блаженства из Нагорной проповеди Иисуса Христа)

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2019
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.027066946029663 сек.