СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№22 Сергей ЛЕБЕДЕВ (Россия, Тольятти) Поэтическая страница

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №22 Сергей ЛЕБЕДЕВ (Россия, Тольятти) Поэтическая страница

Сергей С. ЛебедевЛебедев - родился в 1949 году в Рязанской области в семье офицера. Живёт и работает в городе Тольятти. Ранее практически не печатался, если не считать публикации отдельных стихов в тольяттинской газете «Вольный город», в журналах «Книжный клуб» и «Предупреждение», в сетевом литературном альманахе «Литературная губерния», в литературном альманахе «Приокские зори» в №№2,3 за  2010г. Выпустил самиздатом три сборника стихов «Кто измерит года», «Послевкусие», «Лесная дорога», повесть «Мой отец – офицер». «Стараюсь придерживаться выбранного направления в поэзии – писать простым, не заумным языком, без туманных намеков и ложного глубокомыслия. Предлагаемые мной стихи посвящены родным для меня местам - лесным просторам Поветлужья, Жигулям».

 

 

 

Лесная дорога

 

Лесная дорога, лесная дорога…

Трава зеленеет у строгой сосны,

Белеет березка – моя недотрога,

Люблю я красоты лесной стороны.

Дорога играет извилистым боком,

Внезапно ныряет в глубокий овраг,

Сбегаю по ней я ребяческим скоком,

Здесь запах крапивы, и холод, и мрак.

Отсюда мне кажется, что из оврага

Дорога на небо ведет, к облакам,

Но только туда мне пока что не надо,

И молча наверх, поднимаюсь к дубам.

Желтеет листва, словно дынное лето,

Но утром дохнул на них легкий мороз,

А между дубов изумрудного цвета

Замшелые ветви погибших берез.

У розовых сосен на солнце согрелся

Большой муравейник в медалях за труд,

Его наградили листвою от сердца

Березы и клены, что рядом растут.

Лесная дорога, лесная дорога,

С тобою я был, как в гостях у родни.

Я шел бы и шел по тебе от порога,

Люблю я красоты лесной стороны!

 

 

Утро в Жигулях

 

В изумрудной траве костяника,

Как рубины в оправе, горит.

Утром рано – спокойно и тихо,

Лишь синица на хвое звенит.

Прорывается луч сквозь завесу

Сонных листьев дубовых куртин,

Чуть заметно колышется ветром

Нить серебряных паутин.

Просыпается лес, и кошмары

Убегают в дальний овраг,

Как овец их в свои кошары,

Загоняют тревога и мрак.

А в лесу снова звонкие споры

Заведут стаи утренних птиц,

И росой Жигулевские горы

Смоют заспанность с каменных лиц.

 

 

В канале

 

А на цепях к швартовой стенке,

В канале брошены суда,

Поджав озябшие коленки,

Остались краны без труда.

 

Вода холодная стучится

В пустые трюмы кораблей,

И старые насупив лица,

Шлюзы стоят без фонарей.

 

Холодный ветер над каналом

Натащит снег на Жигули,

Ни в чем как будто не бывало,

Бортами жмутся корабли.

 

И ждут они удара рынды,

Отдать швартовы, лечь на курс,

И трюмы барж пока открыты,

И ждут они фрахтовый груз.

 

Закрыта навигация и Волга.

А в клюзах якорная цепь.

Но до весны совсем не долго;

Начнут суда работать и гудеть.

 

Пока ж не верят, что закрыта,

И рады утренним волнам,

Но льда окованные плиты

Мороз укрепит по бортам.

 

С теплом весны придет удача,

Проснется якорная цепь.

Зимою с верностью собачьей,

Судам и мерзнуть и терпеть.

 

 

***

 

Старой деревни прогалина узкая,

Тени легли от дородных берез,

Темные окна в наличниках грустные,

Кто же всю радость отсюда увез?

 

Бурые бревна избы пятистенной,

Улицы в тихой мольбе,

Кто же из пращуров дом этот сделал,

Радость познавший в труде?

 

Мне никогда не узнать о прошедшем.

Дед был крестьянин, его уже нет.

Старый «журавль» о былом и ушедшем,

Тихо со стоном бормочет в ответ.

 

Пращуры были крестьянского рода,

Сеяли рожь, чечевицу и лен,

Свёкла, капуста росли в огородах,

К лесу за ягодой шли на поклон.

 

Рыба водилась в широкой Ветлуге,

Зверя в берлоге дружина брала,

Травы густели на пойменном луге,

Звоном и верою церковь звала.

 

Пращуры, пращуры, ваши старания

Все под кладбищенский крест,

Но хорошо, что остались названия

Милых, красивейших мест.

 

Вот я иду деревенскою улицей,

Тени на ней от дородных берез,

Темные окна и взгляды их грустные,

Кто же всю радость отсюда увез?

 

 

На теплоходе

 

Белыми барашками из стада

Разбежались волны по Оке,

Ничего мне, милая, не надо,

Счастлив я пейзажем на реке.

Тучи хмурят небо надо мною,

И Ока спешит из этих мест,

Ивы опушились над водою,

Посреди деревьев вижу крест.

 

Облупились стены старой колокольни,

Крест из-за деревьев смотрит на восток,

От картины этой стало грустно, больно,

В горле от волненья у меня комок.

Заросла дорога вербою у храма,

Даже нет намека на жилье людей,

И напрасно волны бьют в песок упрямо,

Кое-где остались лишь следы зверей.

 

А над храмом дует только ветер вольный,

И какой нам будет от него завет?

Из-за леса долго зрима колокольня,

Словно аркой звона смотрит она вслед.

Среди волн игриво бегают барашки,

Ну, а от пейзажа загрустил я сам,

Над рекою тучи – черные монашки,

И с печалью тихо слезы льют на храм.

 

 

Возвращение

 

Памяти Соловьева Василия Михайловича, моего дяди,, награжденного в боях на Ленинградском и Волховском фронтах орденами Отечественной Войны, Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги».

 

Мой дядя, капитан пехоты,

Отвоевав свое с лихвой,

Вернулся командиром роты,

На радость матери – живой!

 

Два ордена и две медали,

И гимнастерка без погон,

Он на войне друзей оставил

И свой стрелковый батальон.

 

Собрались вечером сельчане;

«Ты расскажи нам, капитан,

О том, что в сводках умолчали,

Что пережил и видел сам».

 

«Прошел болотистые топи,

Дороги, чахлые леса.

Душа в окопе злобу копит,

Что немец бьет нас без конца.

 

Закрыв собой Неву и город,

Мы гнили в волховском аду,

Довел до людоедства голод,

Сам я не видел, но не вру.

 

У каждой пушки пять снарядов,

В атаку – дюжина патрон,

И мины вой услышав рядом,

Одной молитвою спасен.

 

А немец сыплет нам листовки.

Зовет, а это пропуск в тыл:

«Бей командира, брось винтовку.

Когда ты ел? Уже забыл?».

 

Но мы стояли. Наши люди

Держали немцев, словно щит.

Я все до смерти не забуду,

Как каждый день мог быть убит.

 

Вот на Лелявинском плацдарме

Хоронит роты месяц март,

Когда наш батальон ударный,

В грязи воронок ловит фарт.

 

Была там, помнится, атака;

Бежим по зеркалу земли,

Ни тела, ни души не спрятать,

Мы в рост на пулеметы шли.

 

Конечно, Новгород не взяли,

Умылись в собственной крови,

Кто жив остался, с болью ждали,

Когда нас выручат свои».

 

И капитан замолк надолго,

О чем он думал, ясно тут,

А над селом с людскою болью

Сельчане песню запоют.

 

И в ней прославлены герои,

Что защищали Ленинград,

И каждый многого достоин…

Но жизнь дороже всех наград.

 

Мой дядя, капитан пехоты,

Он боевые видел сны.

Но скупо жизнь подарит годы,

Лишь двадцать лет после войны.

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2021
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.0095999240875244 сек.