СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№3 Ирина БАТЫЙ (Россия, Саров) Поэтическая страница

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №3 Ирина БАТЫЙ (Россия, Саров) Поэтическая страница

Ирина Батый - живёт в Сарове, работает научным сотрудником РФЯЦ-ВНИИЭФ, автор 10 книг, публиковалась неоднократно в городских саровских газетах, участвовала в 18 сборниках и альманахах, печаталась в журналах: «Роман-журнала XXI век»,  «Российский колокол»; в газетах: «Сударушка», «Женское счастье», «Женские истории», «Женские хитрости». Общий тираж публикаций автора – 763 тысяч экземпляров. Участвовала в конкурсах Союза писателей России. 1 место в номинации «Поэзия» в творческом конкурсе имени Петра Еремеева, г. Арзамас, нижегородское отделение Союза писателей России, лауреат литературного конкурса «Открытие», город Москва, московское отделение Союза писателей России. Ссылка на сайт: Стихи.ру, http://www.stihi.ru/author.html?stih_ss.

 

 

Начало дня

 

Начало дня – стучит в окно синица.
То малое, что может в нём случиться.
Держу в руках, не прячу в рукавицу.
Милуя, отпущу я счастья птицу –

 

В синеющего неба глубину,
Да в сказочной дубравы старину.
В ромашковое ситцевое поле...
Лети, синица, за седьмое море!

 

Дознайся, отчего нам счастья мало,
И солнце вечером глядит устало,
Спешит покинуть милый сердцу край,
Прочь от России, в иноземный рай?

 

 

Читая Пушкина

 

Читая Пушкина стихи,
Расслышим голоса живого
Мы общерусские штрихи
И нынешнего, и былого.

 

И это кровное родство
Потянет к Пушкину, в именье.
Пройдёт и далее лет сто,
Не истребится устремленье

 

Народа к своему поэту,
К местам, где он когда-то жил,
Где дом и парк хранят приметы
Хозяина, что так нам мил.

 

Чуть осень – в Болдино скорей
Бродить задумчиво аллеей,
Поэзией в душе своей
Мечты высокие лелея.

 

 

Русские сироты

 

Руси просторы, в них сирые странники!
Злобной судьбины иль времени данники?
Так одиноки в своём вы убожестве.
Грозны в унылом, отчаянном множестве.
Мечутся дети, им нужно убежище,
Но не в семье, где нет жизни, так где ж еще?

 

Рынок. Вокзалы. Обычай их  лют.
Тут вас обманут и тут вас прибьют.
Выгоды ищет бессовестный люд.
Есть ли на свете сиротам приют?!

 

И на ветру озлобления общего,
В ветхом и драном тулупчике нищего
Юное племя, отверженных жизнию,
Ищет участия  толику лишнию...
Но отыскать ли им благотворителей
Вместо упившихся водкой родителей?

 

Живы, но чужды,  забывшие долг.
С нелюдью пьяною будет ли толк?
Страшен звериный, расхристанный люд.
Есть ли на свете сиротам приют?!

 

Жив - не без места, есть пешке ряд клеточек.
Мент собирёт по Москве вшивых деточек.
В путах казённого места смирение
Любо, да где понабраться терпения...
Рвутся на волю, болеют и бесятся.
Нечем ментам пособить и отступятся:

 

– Сколько забот с этим скопом сирот!
И, не дай Бог, иметь лишний нам рот.
Славен безстыдством чиновничий люд.
Есть ли на свете сиротам приют?!

 

Нет им пристанища, сбывища, скрывища.
Их окружают корыстные чудища.
Лгут: – Сиротинка, поди на чужбинушку
В семьях богатых господ ждут детинушку!
И отдадут дорогое сокровище.
Там их распнут, расчленят и на торжище.

 

Запада сумрак, безбожия смрад.
Всяк за себя и другому не рад.
Русское всё ненавидящий люд.
Есть ли на свете сиротам приют?!

 

Века последнего дети в обителях.
Сироты все, при живых-то родителях.
Боже, призри их нечаянной радостью
И напитай безмятежности сладостью!
Да средь трудов и церковного пения
Дай им достойных людей попечения...

 

Строгим уставом живёт монастырь.
Веры корабль, у руля – поводырь.
Ищет спасения пришлый тут люд.
Есть ли на свете сиротам приют?!

 

 

Сила лета

 

Сила лета уходит,
Тускнеют кострища огни.
Искры жаркие гаснут
В заоблачной белой золе.
Ослабевшее лето
Считает последние дни.
Говорят, что осталось
Два шага ему по земле.
Истлевают, редеют
Наряды лесов и лугов.
Покидая, летят
Вереницею птичии стаи.
Просто некуда деться
От зимних грядущих оков.
Это Богом отпущенный
Срок на веселье расстаял.

 

 

Сокровище

 

Литургия  в храме новом.
Женский хор поёт медово.
Службу правят чинным ходом.
Свечи жгут перед киотом.

Все тут в сборе. Так проси,
Каждый: «Господи, спаси!»
Двери настежь. Люда – море.
Прихожане аж в притворе.

Матушки и детвора
Ждут, когда придет пора –
Ко причастью призовут
И дорогу им дадут.

 

Бабий шепот, детский гам,
Суета платочков белых.
Жарко, пот по лбу к глазам
У причастников несмелых.


«Вот сокровище больное!» –
Скажет мать, идя к амвону,
На руках неся родное,
И вздохнет подобно стону.

Тут три пальчика скрепив,
Крест кладёт дитя умело,
Ручки на груди сложив
Он вкусит Христово Тело.

 

 

Ксения Петербургская

 

Пришла в черед пора весенняя.
Новят листву деревья на кладбище.
Толпа людей, святая Ксения,
Опять придет к тебе на пепелище.

Ты здесь жила, бродила меж оград,
Как птицы ныне, крохи собирая.
Ценила милость выше всех наград,
Милующих молитвой отдаряя.

Немою ночью в диком, чистом поле
Видала в небе ангелов полёты,
Послушных вестников о Вышней воле,
И ближним людям вторила её ты.

От мира отрекшись, всех благ его,
Ступала по земле ногой босою.
Раба смиренная Властителя всего
Стремилась в мир иной ты всей душою.


Была людьми гонима, но не злой.
Жестокости и смех, и поношенья,
Чинимые мальчишеской толпой,
Терпела, помня Божии лишенья...

Опять настал день Воскресения.
Живые люди к кладбищу идут,
Чтобы молить тебя, святая Ксения,
И милости Любви от Неба ждут.

 

 

О чём квакают лягушки

 

Давным-давно, во времена Адама
Один язык все знали без изъяна.
И понимал другого в шуме гама:
Петух, змея, лягушка, обезьяна.

 

Язык всеобщий был красив, силен.
Был райский мир звучаньям слов подвластен.
Едва ль осталось что от тех времен.
Наш грешный мир немотен и несчастен.

 

Давно расставшись с райским изобильем,
Стенают твари о его богатствах.
Всяк о своем, разрозненно, в бессильи.
Язык забыт, потерян средь мытарства.

 

Лопочет сам с собою человек.
Чирикают пичуги меж собою.
Звериных криков не понять вовек,
О чем там заунывно волки воют?

 

Загадочно горланит во весь дух,
Да вот хоть на болотине, лягушка.
И непрестанно повторяет вслух –
Заветное есть слово у квакушки.

 

В грязи и сырости твердит «ква-ква»,
Надувшись важно, выпучив глаза.
Старательно выводит «Aqua-...qwa»,
А после прыгает за мухой, егоза.

 

Откуда же в квакушке иностранщина?
Безвылазно сидит она в болоте.
Твердит: «вода!», и не ее вина,
Что прочих слов не сохранили в роде.

 

Воспоминание о водах рая,
Прозрачных, не таких как на болоте,
Хранится у лягух, не умирая,
И повторяется на грустной ноте.

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2021
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.0040631294250488 сек.