СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

Я ЖИЛ ВО ВРЕМЕНА СВАНИДЗЕ...

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Актуально Я ЖИЛ ВО ВРЕМЕНА СВАНИДЗЕ...

Владимир Бушин

 

В.С. БушинВладимир Сергеевич Бушин - родился 24 января 1924 года в рабочем поселке Глухово Московской области. Мать в молодости - работница на ткацкой фабрике Арсения Морозова, позже - медицинская сестра. Отец после окончания реального училища поступил в Алексеевское офицерское училище и окончил его в 1916 году. В Октябрьскую революцию, как и тысячи русских офицеров, встал на сторону народа. Позже - член коммунистической партии.
Лучшую пору детства будущий писатель провел в доме деда - хлебопашца, плотника, солдата японской войны, беспартийного председателя колхоза им. Марата в деревне Рыльское Тульской области на Непрядве, в двенадцати верстах от Куликова поля.
Школу окончил в Москве за несколько дней до Великой Отечественной войны. С осени 1942 года на фронте. В составе 50-й армии прошел боевой путь от Калуги до Кенигсберга. Потом - Маньчжурия, война с Японией - дедовская стезя. На фронте вступил в партию, публиковал свои стихи в армейской газете «Разгром врага». После возвращения с войны окончил Литературный институт им. Горького и Московский юридический (экстерном). Печататься начал на фронте. Опубликовал несколько книг прозы, публицистики и поэзии: «Эоловы арфы», «Колокола громкого боя», «Его назовут Генералом», «Клеветники России», «Победители и лжецы», «В прекрасном и яростном мире», «Окаянные годы»...
Учился в аспирантуре, работал в «Литературной газете», в газете «Литература и жизнь» (ныне «Литературная Россия»), на радио, в журналах «Молодая гвардия», «Дружба народов». В годы застоя был в течение нескольких лет «отлучен» от литературы. Сегодня Владимир Бушин - один из самых интересных публицистов, представляющих патриотическую оппозицию.
Награжден орденами Отечественной войны, «Защитнику Советов», медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За победу над Японией», «За взятие Кенигсберга» и другими.

 

 

10.11.10 Мне предложили принять участие в программе «Суд времени» Пятого канала телевидения в составе команды Сергея Кургиняна, отстаивающей и защищающей правду о Советской эпохе. Я согласился, я соблазнился, я дал слабину, хотя целиком разделяю взгляд покойного академика Виталия Гинзбурга на наше телевидение: «Это преступная организация». И руководят ею, естественно, преступники.

Да и как всё-таки было не соблазниться, если я не красовался на телеэкране уже 45 лет! Ждать ещё 50? Увы... Соблазнился, несмотря на то, что свежайшие деяния  этой организацией только убеждают в правоте академика Гинзбурга. Что такое были, например, недавние налёты НТВ на Александра Лукашенко и Юрия Лужкова. Самый настоящий морально-политический  бандитизм. При этом его вдохновители, заказчики и организаторы не в силах сообразить, что всё это – против их собственных персон. Ведь, допустим, Лужкова, возглавлявшего Москву почти двадцать лет, можно было убрать тихо и достойно под предлогом его возраста, необходимости ротации кадров и т.п. Так нет же! Сперва обгадили с головы до ног, а потом было высокопарно и надменно возглашено: «Я его не просто уволил. Я его отрешил!» Милок, да ведь тебя самого-то при жизни вами созданной могут не отрешить, а порешить. О подлой клевете на Лукашенко я уж не говорю. Даже о Гитлере во время войны у нас не было подобных спектаклей, а тут – глава дружественного союзного государства! Разве можно представить, чтобы тогда же у нас поносили Рузвельта или Черчилля, допустим, за волынку с открытием второго фронта?   

 

Знал я и о том, как ловчат и шельмуют пятиканальные организаторы «Суда» даже в постановке вопросов, в формулировках. Например, передача о начале Великой Отечественной войны была заявлена так: «1941 год: сталинская система провалилась или выстояла?» Затравочка... Но к чему такие крепкие словечки? Всё же знают, что не «провалилась». Ведь можно было  сказать иначе, допустим, «дала сбой» и т.п. Нет, им требуется именно «провалилась» да ещё в первую очередь, а уж потом «или». И непременно «или» - «или». Жизнь-то  никогда не укладывается в такую схему.

И дальше: «Первый год войны стал для нас самой настоящей национальной катастрофой – с этим сегодня не спорит ни один историк, какой бы идеологии он не придерживался». Ни один – хмельной  идеологии Сванидзе и Млечина. А историки трезвой идеологии, говорят: национальная катастрофа – это в Польше, где армия и государство рухнули в две-три недели, а правительство бежало за Ла-Манш; катастрофа – это во Франция, где случилось то же самое в три-четыре недели, а правительство капитулировало и пошло в услужение немцам вплоть до участие вместе с ними в боях против друзей-англичан под командованием своего министра обороны.

Военные операции следует оценивать по тому, какая ставилась цель и насколько удалось её выполнить. Допустим, в войне с Финляндией в 1940 году  наша цель состояла вовсе не в том, чтобы захватить страну, как об этом твердят   радзинские всех мастей, а лишь - отодвинуть границу от Ленинграда, и,  несмотря на ошибки, промахи, тяжелые потери, Красная Армия отодвинула её да ещё мы получили в аренду полуостров Ханко, в признательность за который вывели войска из района Петсамо с богатейшими залежами никеля. Это и есть победа в чистом виде.

Но в «Суде» была предложена, конечно, такая формулировка о характере войны: «Неудавшаяся экспансия или стратегическая необходимость?» Это неграмотно. В точном переводе с латинского «экспансия» означает расширение, но «судьи» имели в виду не расширение, а захват всей страны, к чему СССР, как уже сказано, вовсе не стремился, но стратегически необходимое расширение в результате войны действительно произошло. А если бы стремился, мог легко сделать это на волне наших громоподобных побед в сентябре 1944 года.

И вот как голосовали: 44% тех, кого они как бы бескорыстно и беспристрастно пригласили в студию, - за желанную «судьям» экспансию, 56% - за необходимость. Голосование по интернету дало соответственно 15% и 85%. А наиболее широкое и демократичное голосование по телефону – 10% и 90%.

А  немцы в сорок первом году ставили целью в краткосрочной операции, в пять-семь недель, разгромить нашу армию, захватить Ленинград, Москву, Киев и победно завершить войну парадом на Красной площади. Да, заняли большую территорию, да, уже осенью оккупировали Киев. Но цель не достигнута, задача не решена. Красная Армия существует, набирает силы, крепнет, в Москве действительно военный парад, но в честь Октябрьской революции, советская власть работает. Где ж катастрофа? Её нет. А что есть? Временное  тяжелое поражение ряда фронтов, но не всей армии. Где ж немецкая победа? Её нет. А что есть? Большой успех летней компании. Что за ней последовало в декабре? Разгром под Москвой.

За «провалилась» проголосовало 13% телезрителей, за «выстояла» -  87%. И ведь это не предел. Иные передачи давали и такое соотношение: 2%  и 98%. И это их ничуть не смущает. Гонят и гонят линялого зайца демократии дальше...

Очень характерно и красочно объясняет такое соотношение Ирина Петровская из «Известий». Видите ли, говорит, у  эфирного мусье Млечина изысканные аристократические манеры, а наш народ это не любит, уж так не любит... Ему подавай плебеев, которые, как Кургинян, пользуются «площадными приёмами». И в этом всё дело. Ах, мадам у меня нет слов. Завтра же подпишусь на «Известия», чтобы ежедневно читать ваши перлы...

 

Меня лично совсем недавно тоже коснулись, так сказать, смягченные вариации  на тему эфирного бандитизма. Вот перед Днем Победы нагрянула ко мне на дачу съемочная группа с ТВЦ. «Ах, Владимир Сергеевич, ветеран вы наш драгоценный! Вы нам так нужны. Давайте побеседуем!» Уж я им лепетал-лепетал, уж они меня снимали-снимали... Все были довольны. Руководительница группы, милая женщина, выразила уверенность, что и начальство будет то ли радо, то ли просто счастливо. На прощанье я подарил ангелам эфира свои книги с трогательными надписями. Расстались закадычными друзьями. Я попросил известить меня о времени передачи. Хотел сватью порадовать. «Да, да, конечно! Да, да, всенепременно, драгоценный вы наш победитель!» И что же? Уехали и словно в плен немцам попали, где их повесили. А если нет, то, должно быть, отложили передачу до столетия Победы. Увы, боюсь, не дотяну...

А в скором времени перед годовщиной начала войны явилась другая группа, уже с РЕН ТВ. «Ах, Владимир Сергеевич, ветеран вы наш любимый!..» Уж я опять верещал-верещал, уж так рассыпался мелким бесом, а они заставляли меня и маршировать строевым шагом, и бренчать медалями, не додумались разве  только заставить по-пластунски ползать по огороду да бегать по полю с криком «Россия, вперёд!» И опять я дарю им книги, и опять расстаёмся закадычными. И что же? Сунули меня в какой-то бездарный антисоветский фильм, где я совершенно неуместно мелькаю раза два по три-четыре секунды. 

И как тут не вспомнить, что в прошлом году позвонил мне  из Нью-Йорка с русскоязычной телестудии неизвестный мне журналист Александр Грант и попросил интервью. На какую тему? «У вас недавно вышла книга «Живые и мертвые классики». Поговорим о классиках. Только пришлите фотографию». Что ж, не каждый день звонят мне из Берхтесгадена, согласился и фотку по интернету послал. И вот в назначенный день, в условленное время меня соединяют и я битый час сотрясаю своей коммунистической ересью атмосферу над Америкой от Сиэтла до Майами, от Портленда до Сан-Диего. Иногда зрители задают вопросы, порой резкие, злые. Не беда, отвечаю. И никаких помех, запретов, перебоев. Правда, потом выяснилось, что этот Грант – Рабинович, живший в Москве на одной улице со мной, откуда, возможно, и его интерес ко мне. Что ж, и это не беда, хорошо даже.

Так вот, спрашивается, где же демократии больше – в медведевской благоухающей России или в обамовских США?

Я поинтересовался у того, кто пригласил меня на «Суд времени»: передача будет в прямом эфире? Меня подняли на смех: какой прямой  в стране, где губернаторов уже давно не население избирает, а назначают по своему вкусу постояльцы Кремля; где даже нет минимума для явки избирателей к урнам и 25 камчадалов могут избрать россиянского президента. Конечно, говорят, это будет запись. Что делать! Таков мир, который слепили для нас ученики Собчака...

 

Накануне дня записи у меня почему-то не шли из головы и даже вертелись на языке давно, казалось, забытые строки не то Леонида Мартынова, не то Вадима Шефнера:

 

Я жил во времена Шекспира

И видел я его в лицо.

И говорил я про Шекспира,

Что пьесы у него – дрянцо.

И что заимствует сюжеты

Он где попало без стыда,

Что грязны у него манжеты

И не опрятна борода.

Но...

 

Что такое? Почему вдруг всплыло в памяти? С какой стати? По какой причине? А строки всё крутились и крутились в голове. И уже осточертели, как бесовское наваждение. Но уже вечером меня вдруг осенило: пожалуй, всё дело в словах «видел я его в лицо». Ведь завтра мне предстояло увидеть в лицо Сванидзе и Млечина, моих старых антагонистов-антисоветчиков, о коих я не раз писал, но лицезрел только по телевидению. У меня невольно вырвалось:

 

Я жил во времена Сванидзе

И видел я его в лицо...

 

Нет, ещё не видел. Но тут произошло чудо: Мартынов или Шефнер вдруг вылетели из головы, освободив её для завтрашнего дня. На радостях я опрокинул рюмочку.   

  

Итак, завтра встречусь с ними «лицом к лицу, как в битве следует бойцу». Это надо было обдумать. Одна дело эфирное созерцание и совсем другое – в жизни, в быту, на квадратных метрах. Я представил себе: вдруг кто-то из них подойдёт и протянет руку – как быть? Жать их длани я не хотел, не мог, не имел права. Ну, в самом деле, мне вступившему в комсомол в четырнадцать лет, бывшему комсоргом и  в школе, и на фронте, и в Литературном институте, - как мне пожать руку человеку, который назвал комсомол фашистской организацией, «гитлерюгендом»! Да это предать и весь комсомол и комсомольцев тех организаций, которые я возглавлял. А ведь среди них многие  головы сложили в войне против фашизма с его «гитлерюгендом». Не простит мне это и Ефим Гольбрайх, фронтовые воспоминания которого вторично напечатаны сейчас в газете «Своими именами» (№№3,5,7). Он  был комсоргом роты 594  полка 207 стрелковой дивизии, потом комиссаром батальона. Защищал Сталинград, штурмовал Севастополь, освобождал Донбасс. Его так и звали на фронте – Комсомол. Не знаю, жив ли, ведь с 1921 года. Мне и перед тенью его стыдно было бы  за такое рукопожатие.

Но  тут есть соображения и другого рода. Следует, можно ли пожать руку человеку, заявляющему по телевидению: «Когда  смотрю, как играют немецкие футболисты, я не могу понять, как мы могли выиграть войну у немцев!» Это ж какой пробы ум! Сравнил четырехлетнюю смертельную схватку двух великих держав с полуторачасовым состязанием двух команд из  11-ти спортсменов. И ведь едва ли слышал,  как 22 июня 1942 года в Киеве попавшие в оккупацию игроки местного «Динамо» дали прикурить команде Люфтваффе, за что некоторые из них поплатились жизнью, а уже после войны наша сборная врезала  в Москве  сборной ФРГ, тогдашнему чемпиону мира.

 

А ещё и такая история приключилась минувшим летом. В известном молодёжном лагере на Селигере его обитатели устроили «Аллею позора». На столбах прикрепили пластиковые головы в фашистских фуражках с фотографиями известных лиц: Саакашвили, Ющенко, Сванидзе, Немцова, Эллы Памфиловой, Людмилы  Алексеевой, именующей себя правозащитницей, кого-то ещё, о ком пресса умолчала. Ну, естественно, всем названным это не понравилась. Памфилова даже в отставку подала с должности председателя Совета по правам человека при президенте, уступив место такому же антисоветчику Михаилу Федотову, извлечённому из нафталина. Наконец-то, Эллочка отвалилась. Ведь лет двадцать бросалась грудью на амбразуру, защищая права сограждан. И так в этом преуспела, что годами никто её и не видел и не слышал.

И вот, представьте, журналистка Е. Польгуева, коммунистка, публикует на полполосы статью «Инкубатор ненависти» со скорбной фотографией святой  великомученицы Эллы. Журналистка осуждает ненависть к застолбленным личностям: «Переборщили!.. Средневековый способ... Единственное, что объединяет столь разные личности, попавшие на аллею, - то, что никто из них в лагерь на Селигере никогда не приехал бы». Единственное?  Ошибаетесь, сударыня коммунистка. Всех названных объединяет нечто гораздо более существенное – злобная антисоветчина и русофобия. Да неужто вы считаете, что Саакашвили и Ющенко друзья России? Или Сванидзе и Немцов – русские патриоты? А журналистка ещё и приводит пространную цитату Памфиловой, поскольку «её слова того стоят, они очень сдержанны и дипломатичны». Но этого ей мало. Цитирует ещё и  замшелого антисоветчика Владимира Лукина. Он возмущается нетерпимостью к  персонам, подобным ему. «Это инкубатор ненависти!»,- восклицает антисоветчик. И коммунистка – спасибо-де за помощь -  берёт эти слова заголовком своей статьи. И сочувственно приводит лживый рассказ Лукина о зверствах в Китае, где, мол, «разбивали собачьи головы». И подвела предварительный итог: «Правы, пожалуй, Памфилова и Лукин». Нашла коммунистка союзничков. Много лет искали среди попов и вот где нашли, наконец.

Но слушайте дальше: «Можно, конечно, обратить внимание (А можно и не обращать?- В.Б.) только (!) на «двойные стандарты», которые проявляют эти правозащитники, когда оскорблениям подвергаются, например, коммунисты. Они предпочитают закрывать глаза на это и про терпимость к оппонентам(!) как-то не вспоминают». Ведь каждое слово здесь трусливо и лицемерно! Во-первых, это не «оппоненты» в дискуссии, а враги. Во-вторых, они не «закрывают глаза», а самым бешеным образом сами борются против коммунистов и патриотов. Нужны примеры? В-третьих, честный человек не может  обратить или не обратить «внимание» на их клевету, а обязан дать  решительный отпор.

А через два дня Е. Польгуева напечатала еще статью в полполосы - «Эллу топят в Селигере?» И опять кидается спасать тонущую. Ещё бы! «В последнее время Памфилова критиковала власть неоднократно». Где? Когда? По какому вопросу? А теперь она аж «обрушилась(!) на власть», даже «совершила нападение(!) на «святое» - на «властную элиту». Лет двадцать просидев в этой «элите» при всех президентах.

Обычно газета, где  Е. Польгуева напечатала две свои странные статьи, даёт отклики читателей, но на сей раз не дала ни слова. А я думаю, недоуменных откликов было немало. Возможно, было и напоминание старой мудрости: враг моего врага – мой союзник.

Н.Сванидзе, с которым завтра мне предстояло встретиться, в первой статье назван «невинно пострадавшим», во второй - «по ошибке попавшем» на «Аллею позора». И журналистка сообщает, что перед ним извинились, но он - «извинений не принял». Какой гордец! - залюбуешься.

По этому поводу Аполлон потребовал  меня к священной жертве. И я её принес:

 

На Селигере хваткие ребята

Представили Сванидзе как фашиста.

И это лишь законная расплата

За то, что он поганит всё, что свято 

Для всех, живущих  праведно и чисто.

Но не учли братки того момента,

Что сын Карлуши среди прочих рож

Любимый лейб-биограф президента

Да и премьеру он любезен чем-то

И член Общественной палаты тож.

И вот ему приносят извинения:

- Нет, нет, вы не фашист, не сукин сын!

Мы уважаем вас до обалдения

И слушаем всегда до опупения -

Ведь вы во всей стране такой один!..

А что же вы, друзья, не расспросили -

Ведь это непростительный провал -

Он сам-то извинился иль не в силе

За то, что славный комсомол России

Фашистским гитлерюгендом назвал.

Поэтому возьмите-ка обратно

Свои все извинения, братки.

Ведь врать ещё он будет многократно

И всей стране публично и приватно,

Пока таким не вырвут языки.        

 

Так обстоит дело со Сванидзе. А Млечин? Тут дело ещё выразительней. Этот шустрый товарищ в Советское время шибко преуспевал. Его отец был долгие годы заместителем Героя социалистического труда Александра Чаковского в «Литгазете», мать – переводчица, член Союза писателей. Как же и Лёне не быть потомственным писателем! Начинал он сразу после МГУ с сочинения  криминальных детективов, которым давал пленительно-уморительные заглавия: «Хризантема пока не расцвела», «Поздний ужин с тайным агентом», «Обстоятельства смерти господина N»... Тут явное влияние великого Радзинского, у которого есть и «Приятная женщина с цветком и окнами на север», и «Я стою у ресторана», и много других несправедливо забытых шедевров.

Накатал Лёня с дюжину сочинений и, видно, надоело. Кинулся служить отечеству на ином поприще и совсем ещё  молодым вдруг стал заместителем главного редактора популярнейшего еженедельника «Новое время», позже – опять  заместителем главного в ещё более популярной газете «Известия», где этот пост после «Литгазеты» до него занимал его батюшка. И тут по наследству. И какие должности! Номенклатура ЦК! На этих высочайших трибунах ещё в конце 80-х годов  коммунист Млечин восхищался своей социалистической родиной,  её внешней политикой, Китаем, КНДР, всеми странами лагеря социализма и беспощадно клеймил  руководителей Америки – президентов Трумэна и Картера, госсекретаря Шульца, генерала Макартура и других супостатов коммунизма.

Так, в «Новом времени» №26 за 1987 год этот товарищ писал: «Раскол Кореи был оформлен юридически. В те годы США и их союзники, обладая большинством голосов в ООН, могли протащить любую резолюцию». Как сейчас протаскивает в Думе что угодно «Единая Россия». Но старый боец  молчит...

Торжество бандитского капитализма превратило Млечина, коммуниста уже беглого, в огнедышащий вулкан антисоветчины. Ельцин ещё только отвалился, Путин ещё только появился, а у него уже готова пронзительная книженция в 600 страниц «От Ельцина к Путину». Ещё не улеглась пыль от рухнувшего торгового центра в Нью-Йорке, а на полках книжных магазинов России уже пылилось  его учёное исследование  «Кто взорвал Америку?». Потом вдруг взялся за наше высшее чиновничество, выпустил фолиантик «МИД. Министры иностранных дел». Всех описал – от Троцкого до Игоря Иванова, десятка полтора. Потом - «Председатели КГБ». Тоже всех 23-х изобразил – от Дзержинского до Патрушева. Дальше - «Русская армия от Троцкого до Сталина», «Сталин и его маршалы»... Перечислить всё невозможно. А какие объемы! 500-700-800 страниц. Что угодно может изобразить! Закажи ему «Сандуновские бани. Директора. 1893-2010» - напишет в две недели. Предложи тему «Ваганьковское кладбище. ХV111- ХХ1 века. Обитатели и посетители» - через три недели представит рукопись. И обо всём, даже о кладбище – с пеной антисоветского бешенства. А ведь сколько у него на телевидении учеников! Вот как только началась перепись населения один из них заявил: «Результаты переписи 1937 года не понравились Сталину и он приказал всех переписчиков расстрелять». И с этим учителем ручкаться? Но с другой стороны – а политкорректность?

Я долго думал и наконец решил так. Я вежливо скажу: «Милостивый государь, как великий Маяковский, я, его почитатель, не признаю рукопожатия. Поэт писал:

 

Всюду слышен ладоней скрип -

Это люди разносят грипп.

 

Кто может гарантировать, что вы не разносчик гриппа или какой-то  ещё более опасной болезни, например, русофобии?»  

Это будет достойно и политкорректно.

 

На другой день утром знающий шофер Денис мчит меня на студию. Куда мы приехали через полтора часа, где это территориально, я не понял. Денис ведёт меня в огромное здание, потом – по каким-то катастрофическим коридорам, где всюду балки, занавеси,  ступени и толпы народа. Кто это? Оказывается, та самая публика, которая, надо думать, не безвозмездно будет изображать роль хора в трагедии Эсхила. Наконец мы оказываемся в небольшой комнате и мой Вергилий передаёт меня сотруднице Пятого канала милой девушке по имени Иветта. Кто бы мог предположить такой благоприятный исход после катастрофического пейзажа. Иветта объясняет мне, что к чему.

Потом подошли наши участники передачи и рассказали, что сванидзеанцы и млечинцы были решительно против моего участия. Кто-то даже будто бы заявил: «Бушин? Только через мой свежий труп!» Как же так? Почему? Где же гласность и демократия, порождением чего эти живые трупы и явились?   Наши сказали: если вы против Бушина, то мы не желаем видеть Пивоварова. Кто такой? Что, кроме того антисоветчика, что на НТВ, есть ещё Пивоваров? Как же, как же! Большой историк. Член-кор ельцинской эпохи  и академик путинского разлива. Оказался в Академии вслед за Яковлевым и Солженицыным, проторившими тропку.

Не так давно меня поразило его рассуждение в «Комсомолке» о знаменитой картине Николая Ге «Что есть истина?»: «Почему Христос опустил глаза и не отвечает стоящему перед ним Понтию Пилату, что есть истина? Я долго не мог понять». И вот, став академиком и увидев кагебешника в церкви со свечкой в руке, понял: «В христианстве невозможен  этот вопрос, а возможен «Кто есть истина?» Христос и есть Истина. Поэтому Христос и не отвечает». Какая  чушь!  Разглядел религиозную схоластику: какой вопрос можно задавать, какой нельзя. Но зачем задавать, если ответ известен?  И Христос, значит, молчал из скромности, дабы не называть себя. А Пилат уличается в религиозном  невежестве и только. Да, мол, картина именно о скромности одного и невежестве другого. Ну, академики пошли... Да ведь суть-то яснее ясного, она гораздо шире религиозного сюжета: самодовольный, благоденствующий, всемогущий властитель глумится над гонимым, бессильным перед ним проповедником истины: посмотри, дескать, на меня – какой я гладкий да вальяжный, как богата моя  одежда, а ты в этом рубище чего добился своей проповедью истины? Эта великая картина может быть иллюстрацией к лермонтовскому «Пророку». Она как никогда чрезвычайна злободневно и ныне, когда у нуворишей в ходу присловье: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» И сейчас можно написать подобную картину, поставив на место Пилата, допустим, Чубайса или Абрамовича, а на место Христа, скажем, обобранного ими безымянного ветерана войны или тень Темиряна Зиннатова, защитника Брестской крепости, в 1992 году бросившегося  от отчаяния под поезд там, у крепости. И этот академик – их главная надежда!

После мучительных раздумий сванидзеанцы-млечинцы пошли на мировую: черт с ним, с Бушиным, пусть каркает, у нас же есть хорошие ножницы! И даже, говорят, извинились за свою то ли робость, то ли глупость, то ли за троцкизм.

  

Нет, с академиком Ю.С. Пивоваровым они никак не могли расстаться. Вот несколько его кардинальных суждений «В 1917 году Российская империя... Будто ветерок подул – и карточный домик рассыпался. Хотя была мощная армия. Непонятно, почему всё рухнуло». Ему опять непонятно. Перед нами ценнейшая для режима модель Незнайки, задача которой  - фабрикация исторических загадок для одурачивания народа. Все же неакадемики знают, что ветерок-то, нарастая и нарастая, дул столетия, а уж последние-то двадцать николаевских лет это был ураган, буря. Да еще несколько лет ненужной русскому народу, чудовищно кровопролитной, бездарной войны, начавшейся самсоновской катастрофой в Восточной Пруссии и кончавшейся при всей её «мощности» дезертирством со всех фронтов.

Но вот ветерок надул и Октябрьскую революцию. И что же? До неё, говорит, «мы расширялись, разбухали». До чего это ему  отвратительно! Как Окуджаве: «Меня удручают размеры страны...» Я  тогда посоветовал ему ехать в Грузию или Армению, откуда его родители. И вдруг, говорит, «началось сужение. Сначала по Брестскому миру в марте 1918 года, подписанному большевиками, Россия потеряла около миллиона кв. километров. Это нынешняя Украина, Белоруссия, Крым». Лютое враньё. Конечно, если сюда прибавить ещё и Финляндию, Польшу, то, пожалуй, наберется миллион. Но, во-первых, ещё до Брестского мира 18(31) декабря 1917 года В.И.Ленин лично передал приехавшему в Петроград финскому премьер-министру П. Свинхувуду документы о признании независимости Финляндии. Во-вторых, Польша тоже ещё до Брестского мира объявила о своей независимости, и это было признано Советским правительством. В-третьих, речь шла не о всей территории Украины и Белоруссии, а о западных областях. Наконец, Крым здесь и вовсе не причем. Его «потерял» известный алкаш, страдавший недержанием даже мочи, не то что территорий России. Тот самый алкаш, при котором Пивоваров потерял партбилет и приобрел звание член-кора. Знает ли он, где Крым находится? Словом, по Брестскому миру от России отторгалось не миллион кв. километров, а 150 тысяч. Есть разница? Нет разницы, ибо дело-то не в километрах, а в способе вранья и одурачивания: мерзкие большевики сузили Россию на миллион километров – и точка. А о том, что это было всего на восемь месяцев, что после революции в Германии большевики 13 ноября 1918 года аннулировали договор и вернули все территории  - ни слова. Будто бы это «сужение» так и осталось. О том, что позже большевики предприняли «расширение» и вернули в состав страны и западные области Украины, Белоруссии, и Бессарабию, и Южный Сахалин – ни звука. Ему бы лучше посчитать, насколько «сузили» Россию его братья по разуму. Нет, не смеет. Приходится сообщить: да, почитай, на целых 5 миллионов кв. километров.

Такой же уловкой воспользовался вскоре и Сванидзе, заведя речь всё о том же Павлике Морозове: «Он предал родного отца!» Да ведь отец-то, секретарь сельсовета, мерзавец был - взяточник, пьяница, бабник. Он бил жену и детей, а в конце концов бросил семью и ушел к другой. Что это такое, не понять тому, кто, как Сванидзе и Млечин, никогда не жил в русской деревне. И честный мальчишка, естественно, ненавидел отца. Что тут удивительного? Ещё и не то бывает даже  среди ближайших, кровных родственников. Клитемнестра убила своих детей и мужа, а  сын Орест убил её, матушку родимую. А как обошлась Катерина Измайлова со своим мужем, который мешал ей и её любовнику?

И когда отца-прохвоста судили за взяточничество, за торговлю фальшивыми справками, Павлик лишь подтвердил показания оскорбленной и униженной матери, встал на её защиту. Но если бы и в самом деле предал негодяя-отца и тому дали срок? И что? Ведь даже предателей родины далеко не всегда казнят.  А Павлика вместе с братом, который был ещё меньше, зарезали родной дед и дядька. Это уже не Эсхил и не Лесков.  И об убийстве мальчишек Сванидзе тоже – ни слова, как тот академик о том, что было после Брестского мира. Уж не говорю – осудить убийц. Это их метод работы.

 

Но вернемся к путинскому академику с его «сужениями» и «расширениями»: «1941 год. Миллион кв. километров оккупирован немцами». Тут почему-то не врёт способом умолчания, но как преподносит правду! «Мы отыграли назад»... О кровопролитной войне, в которой погибли миллионы соотечественников, - как об игре в карты.

«В конце 80-х - начале 90-х пусть не было в России такого потрясающего расцвета, как в начале века...» Минуточку. С этим «расцветом» Россия  в начале века плелась в хвосте великих держав, а в конце 80-х без пивоваровского «расцвета» наступала на пятки Америке. Так или нет? Молчит и прёт дальше: «Вдруг в несколько дней страна развалилась. Случился паралич властных институтов. Началась анархия». Какой паралич? Все «институты» были на месте – и Верховный Совет, перелившийся в Думу, и правительство, и армия, и милиция, и академики с суженными мозгами от замшелого Аганбегяна да Чубарьяна до новоиспеченного Яковлева, а на подходе был Пивоваров. И не анархия тогда началась, а великий грабёж, ловко организованный Чубайсом по законам этой Думы. Да и не развалилась страна сама собой, о чём свидетельствует плебисцит, на котором 76% проголосовали за единство, а её  развалили – сознательно, обдуманно, целенаправленно. И сделано было это не в несколько дней – над сей увлекательной задачкой бились самые большие негодяйские умы внутри и вне страны.

 

В комнате стоял небольшой стол, уставленный вопиющими яствами. А рядом сидел, как потом я узнал, историк Владимир Лавров, застуженный антисоветчик республики. Тот самый, что в затее «Имя России» поносил Ленина. По праву старшего и ранее прибывшего я любезно пригласил: «Угощайтесь...» Антисоветчик не шелохнулся. «Подкрепитесь...» Заслуженный бровью не повёл. Видимо, уверенный в нашем всеохватном коварстве, думал, что угощение отравлено. Может быть, вспомнил классика: «Где стол был яств, там гроб стоит...». Чтобы развеять его ужасные подозрения, я демонстративно умял парочку бутербродов с чашечкой кофе. Он бросил на меня взгляд, в нём читалось: «Не на того напал! Тебе-то сообщили, какие бутерброды съедобны, их пометили. А я?..»

Потом мы с Иветтой стояли у двери и о чём-то разговаривали, как вдруг дверь распахнулось и кто-то весьма значительной корпуленции вторгся в комнату: «Здравствуйте!»  Я пожал протянутую руку и через секунду обмер: это был Николай Карлович Сванидзе собственной персоной. Как я опростоволосился! Все мои домашние заготовки насчёт скрипа-гриппа рухнули мгновенно. Вот вам маленький пример эффекта внезапности. А нам твердят, что внезапность вторжения в нашу «комнату» 22 июня 1941 года не имела никакого значения.

Сванидзе так же внезапно исчез, как и появился. Я смотрел на захлопнутую дверь и думал о том, что слышал версию, по которой Николай Карлович сын Карла Каутского, известного ренегата марксизма. Я возражал: «Позвольте, Каутский умер ещё до войны и было ему уже за восемьдесят». Да, отвечали мне, но остался клочок волос из подмышки, вот из них и удалось клонировать ренегата несколько другой внешности. Я опять возражал: «Во-первых, тогда ещё не было клонирования. Во-вторых Каутский, несмотря на то, что именно Ленин назвал его ренегатом, после смерти Владимира Ильича  писал: «Надо быть сумасшедшим, чтобы не признавать величие Ленина. Он был колоссальной фигурой, каких мало в мировой истории». А что говорит Сванидзе о Ленине?» Мне отвечали: во-первых, тайное клонирование велось уже давно; во-вторых, ну, не бывает же всегда один к одному, получился несколько иной вид ренегата, ельцинско-путинский.

 

Вскоре нас пригласили на трибуны под око телекамер. Мы расселись на одной стороне, млечинцы – напротив. По импозантности я сразу узнал там Пивоварова. Вгляделся... Давно, ещё в молодости я научился довольно сносно читать по губам. Академик разговаривал с соседом. И я прочитал фразу: «Советская власть худо-бедно просуществовала 70 лет...» Я чуть не крикнул: «Ничего себе худо – спасла мир от фашизма и послала человека в космос! Ничего себе бедно – была второй сверхдержавой!» И опять читаю: «Великий русский писатель Александр Солженицын, лауреат Нобелевской премии, сказал: «Россия проиграла ХХ век». А какой выиграла?- хотелось спросить мыслителя. Да ведь этот лауреат столько наплёл... Что Сталин произнёс великую речь 3 июля 1941 года сквозь слёзы, что немцы наступали по 120 километров в день, что единственный достойный генерал был у нас – Власов, что сам он, Солженицын, всю войну командовал огневой батареей, что в лагере сексотом он стал, но никого не заложил, что Достоевский на каторге ходил в белых штанах и это ли не свидетельство благоденствия, что его, лауреата, травили, кололи, но Бог миловал... И всё вранье! Врал он безоглядно и о себе, и о войне, и о стране как царских времен, так и советских.

А вот что говорил его вроде бы собрат по изгнанию Александр Зиновьев: «Советская Россия прожила более семидесяти лет. Она добилась эпохальных успехов,  несколько десятилетий была лидером социальной эволюции человечества. Советский период был вершиной российской истории. Успех новой социальной системы был колоссальный -  ничего подобного никогда и нигде не было! Как могли бы мы столько лет держаться, если бы не эта система, когда против нас - весь Западный мир? А мы держались. Надо говорить не «всего 70 лет», а - «целых 70 лет» мы держались против такого врага!»

А Пивоваров всё шевелил губами: «Только члены партии, только те, кто состоял в  списках райкома, горкома, ЦК могли могли продвигаться во власть. Номенклатура! Если ты посол, то номенклатура ЦК, если директор бани, то номенклатура райкома». Какое страшное сужение академических мозгов: баня как  вертикаль власти! Неужели он эту чушь будет и всем нам тут говорить? Да я его забросаю примерами покруче посла. Шапошников стал начальником Генштаба, будучи беспартийным бывшим полковником царской армии. Говоров без партбилета стал и генерал-лейтенантом и командармом да ещё известно было где надо, что служил в армии Колчака. Беспартийный царский мичман Леонид Соболев был создателем и многолетним руководителем Союза писателей России, Константин Федин – Союза писателей СССР.  А Шостакович, о котором укативший в Америку  Соломон Волков, не соображая, что позорит великого композитора, пишет, что его в отличие от Федина и Соболева на шестом десятке  загнали в партию, и он в отчаянии едва не покончил самоубийством?.. Господи, да моя жена была главным редактором киностудии без партбилета... Но – внимание! Мотор!

   

Началось действо. Тема - «Советский  человек». Сергей Кургинян был великолепен! Какая широта, разнообразие и убедительность аргументации. Какая зоркость, быстрота ответного удара, и что за умение загнать противника в угол, им же, олухом, и созданный. И какая энергия, сколько ума и сердца в защите советских ценностей!      

Но известному теоретику марксизма Юрию Белову всего этого мало. Он пишет: «С. Кургинян не противник ни Путину, ни Медведеву. Разве что слегка пофрондировать...» Это «фрондирование», дорогой товарищ, дает ему почти всё голоса телезрителей.  Кто из ораторов КПРФ когда-нибудь получал такие цифры?

«Из памяти не выходит, что С. Кургинян с тревогой говорил об опасности дестабилизации общества, распада страны в случае ухода Путина». Я – решительный противник Путина и Медведева, но тревога Кургиняна мне понятна, ибо совершенно неизвестно, кого посадят на их места. Разве исключено, что Чубайса и Абрамовича? Вот убрали Юрия Лужкова после того, как он поехал в Севастополь и на всю страну заявил там, что это город русской славы и построил дома для офицеров флота, а позже попытался по случаю юбилея нашей великой Победы вывесить в Москве несколько десятков портретов того, под чьим руководством мы эту Победу одержали, а потом в глаза Медведеву заявил, что в результате бесчисленных ежедневных аварий, катастроф, терактов, небывалых пожаров от Иркутска до Рязани, забытых болезней вплоть до сибирской язвы,- в результате всего этого в стране царит гнетущая атмосфере. Не мог всего этого выдержать жизнерадостный фанат рок-музыки и обнародовал рескрипт: «Отрешить от должности в связи с утратой моего доверия!» Ну, отрешил. А кого посадил – Мельникова? Решульского? Нет, от макушки до пяток своего, который и словечка поперёк не скажет, хотя, говорят, из староверов.

И что такое его доверие? Это же как догмат о непогрешимости папы. Но, во-первых, догмат всё-таки относился только к делам церкви и вопросам нравственности. Во-вторых, сей догмат давно отменён. А у нас вдруг  возродился. Да в каком виде! Речь идёт о доверии или недоверии не к какой-то черте личности или стороне её деятельности, а о личности в целом, во всём охвате, со всеми потрохами. Не стоим ли мы на пороге святой инквизиции?

 «20 сентября,- продолжает Ю. Белов. -  С. Кургинян, выступая в передаче «Момент истины» в сванидзе-млечинской манере  характеризовал КПРФ и её лидера. Всё стало на свои места». Вот оно – самое главное! Ещё и Зюганова любить обязательно. Да его и так уже двадцать лет все любят. А я в еженедельнике «Патриот» ещё в 2002 году любовно предлагал тов. Зюганову, пережившему трех президентов и дюжину премьеров, отдохнуть, уступить место в партии кому-то из тех, кто помоложе, поэнергичней, с более острым политическим чутьём, а самому сосредоточиться на работе в Думе.

«Кургинян пошёл к Сванидзе, чтобы нажить капитал доверия у советских людей. Он осознал, что советское прошлое стало занимать господствующее положение в массовом сознании. И сделал соответствующие выводы».

Словом, ловкач и делец. А Ю. Белову требуется, чтобы человек и советскую историю защищал и товарища Зюганова во всех его четырех ипостасях нахваливал, как Ц.О., порой публикующий пяток его портретов в одном номере.

 

Когда дошла очередь до меня, я, обращаясь к председателю суда Сванидзе, сказал:

- Ваше степенство, последний раз мне довелось выступать по телевидения 4 января 1966 года, сорок пять лет тому назад. Это была передача из Ленинграда, которую вел академик Лихачёв, тогда ещё не академик, а участвовали писатели Москвы и Ленинграда - Владимир Солоухин, Олег Волков, Вячеслав Иванов, ныне академик, Лев Успенский, В. Бахтин и другие. Не соблаговолите ли вы учесть это достопечальное обстоятельство и дать мне времени побольше?

- Нет! - отрезал судия.

 А если бы он знал, что это была за передача, то вообще слова не дал бы. Она называлась «В защиту русской культуры». Солоухин и Успенский говорили о засорении нашего языка иностранщиной, нелепыми неологизмами да аббревиатурами, которые, впрочем, имеют давние корни в религиозной литературе, где пишут: с.в.м. - святой великомученик, х.в. - Христос воскрес, б.м.- Божья матерь... Да и РПЦ тут же. Волков призывал вернуть в концертные залы Бортнянского и других авторов духовной музыки. Сам Лихачев – о вкладе в русскую культуру нерусских авторов. А я – о многочисленных и часто антиисторических переименованиях городов, улиц, площадей. Незадолго перед этим в «Литгазете» была напечатана моя статья на эту тему - «Кому мешал Теплый переулок?»  и меня завалили письмами со всех концов страны. Авторы решительно требовали вернуть прежние имена Нижнему Новгороду, Твери, Самаре, Сталинграду... Сейчас я читал выдержки из писем, и, видимо, это было особенно сотрясательно. Н. Месяцев, тогдашний председатель Комитета по радиовещанию и телевидению (недавно он отметил 90-летие) позвонил из Москвы и потребовал под любым предлогом  прекратить передачу. Работники студии не дрогнули, и передача успешно дошла до конца, за что некоторые из них во главе с директором студии Фирсовым несколько пострадали. Правда, уже после того, как известный оборотень А. Яковлев, обитавший тогда в Отделе пропаганды, представил докладную записку в Политбюро, в которой передача была изображена как идеологическая диверсия. 

Сейчас я подумал: так же, как Яковлев, поступил бы и тот же эфирный оборотень Млечин. А он как раз в этот момент встаёт и заявляет: «Бушин действует мне на нервы. Я его не люблю. И контактировать с ним не желаю!» Кургинян вспылил. Обрушил на сепаратиста гневную речь и вышел из студии. Ну, действительно! Ведь условились же и вроде – было извинение, и вдруг...

А в чём дело-то? А в том, говорит кефирный сепаратист, что Бушин неласково писал об Окуджаве. И ведь верно! Я встал и сказал, что многие песни Булата  любил и люблю, но когда он взялся писать двусмысленные повести и романы с разными антисоветскими намёками и экивоками я выступил в «Литгазете», потом в журнале «Москва», где писал, что сочинения в прозе изобилуют разного рода нелепостями комического свойства, материал - русский быт середины Х1Х века – автор  знает плохо, что с  языком у него не лады. Было это в 1979 году. Почему тогда, в год столетия Л.Д.Троцкого, аристократ Млечин не бросился грудью на защиту Окуджавы? И почему ныне, спустя тридцать с лишним лет, он проснулся и подвергает меня остракизму? Ответа не было. И мне пришлось внести ясность. Дело не в Окуджаве, аристократ скромно умолчал, что ещё более неласковая статья (ведь Окуджава-то талантлив, а этот...) была у меня и о нем - «Титаник мысли». И не тридцать лет тому назад, а не так давно – в прошлом году. Вот Сванидзе честнее, он воскликнул: «И обо мне писал!» Правильно. Статья называлась то ли «Квадратура лба», то ли «В мире толоконных лбов».

Кургинян вернулся. В тему «Советский человек» мне надо было уложиться за 30 секунд. А я хотел начать с того, что как вольный художник, как артист, в старом понимании слова, не люблю мудрые термины и философские конструкции, а предпочитаю образы, символы. И предложил бы для понимания вопроса сопоставить два символа  павильонов нашей страны на Всемирной выставке 1937 года в Париже и на Всемирной выставке в Шанхае, которая сейчас. Тогда – гениальная скульптура «Рабочий и колхозника» Веры Мухиной, завоевавшая гран-при, сейчас – Незнайка, комический персонаж детского писателя Николая Носова – мальчишка, не желающий ничего знать, не желающий учиться и постоянно попадающий впросак, иногда смешно, иногда не шибко. Оба символы до чрезвычайности правдивы и выразительны для России разных эпох.

Там – символ советского человека, всего народа, вдохновленного идей социализма, устремленного вперед, народа сильного и гордого своей страной. Здесь – комический шалопай, который не хочет учиться даже тому, что было совсем недавно у него на глазах. Восстановление? Развитие? Индустриализация? «А что это? Нет, не желаю. Лучше мы запузырим модернизацию развалин».

Китайцы и иностранные посетители нашего павильона недоумевали: что за Незнайка? Зачем он? Каким ветром его сюда занесло? А предложил этот символ, конечно же, кто-то из самого кремлёвского поднебесья. Выставка-то Всемирная! И не иначе, как советовались в Академии Наук. Если так, то я подозреваю, что посоветовал  именно академик Пивоваров. Кто же ещё! Академики Яковлев и Солженицын преставились... Правда, когда на выставку явился президент Медведев он дотумкал, что надо убрать Незнайку. Убрали. Но запах остался. А символа теперь и нет.

 

Что больше всего поразило в  действе, так это замшелость, убогость, затрёпанность доводов кефирных аристократов. Это сквозило даже в том, как Млечин объявлял своих ораторов. Один из них – академик, другой – народный артист. И каждый раз Млечин подчёркивал это. Да кто придаёт этому значение после того, как академиком стал Яковлев, а народным артистом – Якубович?

А имена! А факты! О Павлике Морозове я уже упоминал. Но вот такой же свежести обвинение: «Горький объявил: если враг не сдаётся – его уничтожают». Какое зверство! Вот он – советский человек во всей красе. Господи, да ведь речь-то идёт не об оппонентах в дискуссии, а о врагах. Эти подсудимые то и дело слышат и видят на своих экранах, что в Чечне или Дагестане окружили группу боевиков-террористов, предложили им сдаться, они отказались и их уничтожили. Так всегда было и во время войны. В полном соответствии с девизом Горького. Но кефирные ныне почему-то не протестуют, не вопят: «Медведев, прекрати зверство!»

А когда Сванидзе заявил: «Сталин издал приказ, в котором объявил, что все наши пленные – предатели», я не выдержал, вскочил и крикнул: «Ложь! Не было и не могло быть такого приказа!» Судия только и мог в ответ твердить: «Был! Был! Был! Это общеизвестно!» Что ему оставалось... У меня не было времени привести хотя бы такие факты. В Литературном институте, куда я поступил сразу после войны, было немало бывших пленных  среди и студентов, и преподавателей. Старостой нашего курса все пять лет был Коля Войткевич, попавший в плен в 1942 году под Севастополем. А еще были Юрий Пиляр, Борис Бедный, Александр Власенко... И знал я Ярослава Смелякова, Степана Злобина, Виктора Кочеткова, а всего по едва ли полным данным справочника «Отчизны верные сыны» (М., Воениздат. 2000) были в плену 18 писателей. Все они, конечно, прошли проверку, после чего жили нормальной жизнью полноправного советского человека: селились, где хотели, включая столицу,  работали, где нравилось, писали книги, получали награды (В.Кочетков, например, два ордена Отечественной войны), Сталинские (С.Злобин) и Государственные (Я.Смеляков) премии – и это объявленные Сталиным предатели родины?

Что мог ответить на это судия? Ничего. Я смотрел на него и на языке вертелось:

 

Я жил во времена Сванидзе

И видел я его в лицо.

И говорил я про Сванидзе,

Что как историк он – дрянцо.

Что он заимствует сюжеты

У всех  радзинских без стыда,

Что враки, мухи и котлеты

Его любимая еда...

 

- Владимир Сергеевич! - прервала мою мысленную оду Иветта. - Машина ждёт. 

 
Комментарии
гражданин СССР
2013/03/02, 11:03:20
Мне очень жаль что я не могу встретить эту сволочь
Александра
2011/02/17, 22:05:10
Держитесь на зло врагам, свиндзам и млечиным!
рБ Вячеслав
2010/11/11, 15:59:26
Как ВСЕГДА , блистателен и изящен ! Дай Бог Вам здоровья , несгибаемый Вы , НАШ ! За Родину ! За Сталина ! Низкий поклон вам ВСЕМ от сына фронтовиков с передовой ! Простите , мя , грешного !
VarGan
2010/11/10, 23:21:39
Несколько раз смотрел этот, ссут истории!Лично я восхищаюсь выдержкой и терпением стороны Кургиняна, кроме прочих его достоинств, это меня поражает более всего!Бывало ,сталкиваясь с людьми этой породы, Млечин Сванидзе и прочими,после непродолжительного общения начинаешь понимать,чем больше приводишь аргументов, тем более даешь повод опровергающим их, или даже просто нагло врущим тебе в ответ,думать о себе как о достойном сопернике.Хотя это совершенно разные величины.Истина и ложь! Не отвечай глупцу,по глупости его, чтоб в глазах своих, не стал он мудрее.Помоему так!?Поэтому их надо просто бить,как подлецов,я с таким удовольствием навесил-бы крюка,в прямом эфире и тому и другому......Хотя и так они, Ссут ИСТОРИИ!
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2020
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.0052669048309326 сек.